— Нет, родной. Все хорошо. Просто устала.

— Крёстная Лена вчера звонила мне на планшет, — вдруг шепотом произносит сын, двигая деревянную пешку на d4.

Я замираю. Внутри все сжимается в плотный ледяной ком.

— Да? И о чем вы говорили?

— Спрашивала, дома ли папа. Сказала, что потеряла в городе любимый шарф и очень расстроилась. Спросила, не видел ли я его у нас в коридоре.

— И что ты ответил?

— Сказал, что не видел. Мам, а почему она спросила меня, а не папу? Папа же вчера заезжал к ней забирать какие-то документы для клиники.

Воздух в легких заканчивается окончательно.

Вчера. Андрей сказал мне вчера, что задержался на аудите финансовой отчетности филиала. Приехал в одиннадцать вечера, от него пахло холодной осенней гарью и табаком от водителей такси.

— Наверное, забыла, милый, — выдавливаю улыбку, поглаживая сына по темным волосам. — Взрослые иногда очень рассеянны. Собирай фигуры. Пора спать.

Когда Миша закрывает дверь своей комнаты, я иду в ванную комнату на первом этаже. Запираю защелку изнутри.

Включаю кран с горячей водой, чтобы шум заглушил звуки. Подхожу к зеркалу.

Серо-зеленые глаза горят лихорадочным, злым блеском. На щеках — нездоровые красные пятна. Седьмой месяц. Живот обтянут тонким белым топом. Я достаю из кармана шарф.

Раскручиваю шелк. Подношу к свету над зеркалом.

На тонкой светлой ткани, прямо возле внутреннего шва с ярлыком, виднеется крошечный, засохший бурый след размером с булавочную головку. След от внутривенного укола. Такие следы остаются на сгибе локтя после забора крови или капельницы. А рядом — прилипший длинный волос.

Темно-русый. Жесткий. С легкой проседью.

Волос моего мужа.

В этот момент на полке возле раковины вибрирует мой смартфон. Экран загорается коротким всплывающим уведомлением.

Сообщение от контакта «Лена»:

«Верочка, милая, привет! Андрей случайно не забыл у вас мою синюю папку с анализами? Очень переживаю, там важные выписки по третьему скринингу. Напиши, если найдешь, целую вас обоих!»

Я медленно опускаю телефон на мрамор раковины. Дрожь в пальцах прекращается. Ее сменяет абсолютная, холодная, звенящая пустота. Та самая пустота, с которой садятся за шахматную доску, когда соперник только что объявил тебе необдуманный, глупый шах, не подозревая, что через тридцать ходов получит сокрушительный мат.

Глава 2. Проверка

— Ты ответишь ей или будешь гипнотизировать экран до утра? — раздается за дверью ванной голос Андрея.

Я резко поднимаю голову. Рука машинально смахивает всплывшее уведомление от Лены. Стекло смартфона ледяное.

— Сейчас выйду, — отзываюсь сухо, пряча палантин в корзину с бельем под ворох белых махровых полотенец. — Наносила крем на лицо.

— Давай быстрее, Миша просил проверить решение задачи по математике, а у меня висит отчет филиала.

Дверная защелка поворачивается мягко. Выхожу в залитый приглушенным бра коридор. Андрей стоит у гардеробной, переодетый в чистую серую футболку. Смотрит прямо, открыто, почесывая щеку.

— Что Лена пишет? — спрашивает он, кивая на телефон в моих пальцах.

— Спрашивает про какую-то синюю папку.

Андрей моргает. Ресницы вздрагивают, зрачки мгновенно расширяются. Он тут же сует руки в карманы брюк.

— А, медицинские бланки. Она днем заносила мне копии сертификатов на препараты, просила передать нашему юристу. Оставила в машине. Я утром занесу ей, не бери в голову.

— Ты же говорил, что ехал с работы сразу домой? — смотрю ему прямо в переносицу. — Без остановок. Из-за пробок на кольцевой.

Он издает короткий, снисходительный смешок.

— Вер, мы пересеклись у въезда в поселок на заправке. Она живет в трех километрах отсюда. Буквально на светофоре передала конверт через окно. Мне перед тобой за каждый поворот руля отчитываться?

— Нет. Просто уточнила.

— Ложись отдыхать. У тебя синяки под глазами. Врач велел спать девять часов.

— Да, милый. Спокойной ночи.

Утро субботы встречает густым серым туманом за панорамными окнами кухни. Андрей уходит в душевую на втором этаже. Шум воды бьет по кафелю размеренным монотонным гулом.

Его телефон лежит на прикроватной тумбочке возле раскрытой книги. Черный корпус, тонкая защитная рамка.

Подхожу на цыпочках, ступая босыми ступнями по теплому паркету. Живот натягивает ткань ночной сорочки, напоминая о себе тупым уколом в бок. Сжимаю зубы. Беру смартфон.

Шестизначный пароль — дата нашей свадьбы. Экран послушно распахивается. Список входящих пуст: рабочие чаты холдинга, уведомления банка, новости биржи. Никаких следов переписки с Леной. Слишком чисто.

Открываю скрытую системную корзину синхронизированного облачного хранилища, куда дублируются удаленные пакеты данных. Пальцы скользят по сенсору.

Папка архива. За вчера, 18:42: «Сегодня в 19:00, как обычно. Вход со двора. Машину оставь за аркой».

Ответ Андрея, 18:45:«Буду вовремя. Купил тебе гранатовый сок и витамины. Врач подтвердил дату?»

Ответ Лены, 18:50: «Да. Все идет по плану. Главное — держи Веру подальше от центра планирования».

Экран гаснет от случайного касания. В висках стучит раскаленный молот. Воздух застревает в гортани комком колючей проволоки.

Шум воды наверху стихает. Раздается скрип закрывающегося смесителя.

Кладу телефон точно на прежнее место, выравнивая грань корпуса по краю книги. Спускаюсь вниз. Сердце колотится в горле, но походка остается размеренной.

Беру собственный мобильный с кухонной стойки. Набираю номер Лены. Гудок. Второй. Третий.

— Верочка? — сонный, чуть приглушенный голос подруги звучит мягко, тягуче. — Доброе утро, дорогая. Прости, вчера вырубилась, спина отваливается.

— Привет, Лен. Разбудила?

— Нет-нет, малыш проснулся, пинается с рассвета. Ты видела мое вечернее сообщение? Андрей нашел папку?

— Андрей спит, — произношу с идеальной дружеской интонацией, наливая в чашку кипяток. — Но он положил какие-то бумаги на консоль в прихожей. Хочешь, я сама привезу тебе их прямо сейчас? Заодно выпьем чаю.

Пауза на том конце провода длится три долгие секунды. Слышно, как Лена шумно втягивает носом воздух.

— Ой, милая, спасибо, но не надо ехать ко мне, — ее тон мгновенно собирается, становится деловитым. — У меня в квартире дикий разгром, мастер меняет сантехнику на кухне. Давай лучше пересечемся на нейтральной территории? В кондитерской возле парка, помнишь наше место?

— В «Эклерной» на бульваре?

— Да! Часиков в одиннадцать? Мне как раз нужно прогуляться, растрясти застой в ногах.

— Договорились, — улыбаюсь пустому окну. — До встречи, Лен.

Маленький столик у витрины кондитерской залит бледным полуденным светом.

Лена сидит спиной к залу, укутанная в объемный кремовый свитер крупной вязки. На шее — бежевый шерстяной платок, заменивший тот самый пропавший зеленый шелк. Волосы собраны в небрежный рыжий узел на затылке. Перед ней дымится фарфоровый чайник с травяным сбором.

Подхожу неслышно.

— Здравствуй, дорогая.

Лена вздрагивает, быстро поворачивая голову. На бледном лице вспыхивает дежурная теплая улыбка, озаряя тонкие черты.

— Вера! Садись скорее. Я заказала тебе чай с чабрецом и лимоном. Как ты себя чувствуешь? Животик опустился?

— Врач говорит, норма, — сажусь на мягкий диван напротив, расстегивая кашемировое пальто. Кладу ладони на стол. — А ты как? Выглядишь уставшей.

— Бессонница замучила, — Лена берет чашку обеими руками, грея пальцы о фарфор. — Кажется, ребенок перевернулся вниз головой, давит на мочевой пузырь. Андрей привез мне вчера твои рецептурные мази от отеков, очень помогло.

— Андрей? — роняю слово с легким недоумением. — Он сказал, что отдал тебе только конверт с сертификатами на заправке.

Лена замирает с чашкой у губ. Глаза цвета болотной тины на мгновение стекленеют.

— Ну да, на заправке, — быстро поправляется она, ставя чашку обратно на блюдце. — В пакете с сертификатами лежала еще коробочка с мазью. Он, видимо, забыл сказать. Мужчины такие невнимательные к деталям.