— Да замолчи ты и кончай в меня! — кричу я в экстазе.

— Ах, так ты хочешь всё, маленькая дрянь?

Это «грязное» обращение становится последним толчком, который взрывает мой оргазм.

— Да!

Я содрогаюсь на нем, пока он делает последние, самые мощные толчки и изливается в меня с единым стоном.

Я валюсь рядом с ним, и он притягивает меня к себе.

— Ты моя погибель, Джун.

— Да… — я всё еще не могу отдышаться. — И я могла бы ею стать на самом деле, но тебе повезло — я действительно принимаю противозачаточные.

— Жаль, — смеется он, а я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него.

— В смысле «жаль»? Ты что, дурак? Ты понимаешь, что от незащищенного секса рождаются дети, нет?

Он проводит рукой по лицу и кладет голову на согнутую руку.

— На мгновение я на это надеялся… Знаю, это безумие, но часть меня жаждет тебя настолько сильно, что готова привязать тебя к себе даже семьей, — он ласкает мой живот свободными пальцами. — Но это было лишь на миг, клянусь. На трезвую голову я скажу, что не хочу этого на самом деле. Я бы испортил тебе жизнь и рискнул бы испортить её ребенку, которому пришлось бы расплачиваться за все мои ошибки.

Я не знаю, что ответить, поэтому выдаю первое, что приходит в голову:

— Дай мне сначала академию закончить, а потом подумаем.

— Да ты что, Джун, — он смотрит на меня в шоке. — Я только что сказал, что это была минутная слабость, а ты реально просишь меня обрюхатить тебя после учебы?

Он заливается смехом. Веселым смехом, который разносится по всей комнате. Смехом, который… наполняет мое сердце. Редко увидишь его таким безмятежным.

— Как бы ты его назвал?

Его смех обрывается.

— Что?

— Если бы у тебя был ребенок, как бы ты его назвал?

Он пару раз открывает и закрывает рот. Кажется, колеблется, отвечать или нет.

— Честно говоря, я бы хотел дочь.

— Ладно, тот же вопрос: как бы ты её назвал? — я переворачиваюсь на бок и жду.

— Амелия.

Острая боль пронзает желудок. Сердце бьется чаще, и горе прошлого снова накрывает меня. Он, должно быть, видел это имя на надгробии… это её имя.

— Ты…

— Да, — он смотрит на меня. — Но это не только из-за твоей матери, а еще и потому, что имя Амелия подходит человеку, который всегда старается изо всех сил. А так как я знаю, что она всё возьмет от тебя… — он подмигивает, и я щипаю его за руку. Это безмятежное выражение лица прогнало меланхолию, которая уже была готова утянуть меня во тьму.

— «Возьмет»? Я не беременна!

— Пока что… — хихикает он.

— Ну ты и подонок.

— А ты — заучка.

— А ты — придурок.

Мы смотрим друг на друга мгновение, а потом взрываемся смехом, оставляя позади тоску прожитых лет. Внезапно у меня урчит в животе. Завтрак завтраком, но, видимо, после двух часов секса я готова съесть целого быка.

— Проголодалась?

— Да нет, с чего бы. Это просто мой желудок хотел передать тебе, какой ты подонок.

Я показываю ему язык, а он со смехом выставляет мне средний палец.

ДЖУН

После того как мы посвятили себя второму раунду в душе, мы решили выбраться из дома. Сейчас семь вечера, и мы бродим по торговому центру «Дирфилд Молл» в поисках местечка, где можно было бы перекусить.

— Ну что, ты решилась? — он поглядывает на меня вполоборота, пока мы проходим мимо очередного заведения.

Я в замешательстве, это точно. Хочу мяса, но в то же время и рыбы. И десерт… и фрукты.

— Еще нет, — шепчу я, и он склоняется ко мне.

— Знаешь, я и сам мог бы стать твоим перекусом.

Я прекрасно понимаю, на какой именно «жидкий перекус» он намекает, но ничего не отвечаю, просто принимаю решение.

— Пойдем в «Greek».

Стоит мне произнести эти слова, как на меня накатывает поток воспоминаний. Я вижу маму, сидящую напротив; мы обе наслаждаемся греческими деликатесами. Она улыбается мне. Поддразнивает за то, что мясной сок вечно капает мне на футболку. Моя мама…

— Джун? Джун, ты здесь? — я вижу, как рука Томаса мелькает перед глазами, и возвращаюсь в реальность.

— Да… прости. Немного задумалась.

Я вздыхаю, и мы заходим внутрь. Симпатичная официантка с длинными светлыми волосами провожает нас к столику. То, как Томас на нее посмотрел, мне совсем не нравится.

— Не думал, что ты любишь греческую кухню. Скорее представлял тебя в пятизвездочном ресторане за поеданием лобстеров.

— Я ходила сюда с мамой, — может, я ошиблась и не так поняла его взгляд? Боже, в голове полная неразбериха, мысли скачут с одного на другое.

— Понятно. А твой отец?

Я отрываю взгляд от меню и смотрю на Томаса.

— Он ей этого не позволял. И вообще, он мне не отец, — в конце концов, он же читал письмо.

— Ну и козел.

— Это точно, — я тяжело вздыхаю и откидываюсь на спинку стула. — Судя по всему, я дочь байкера… — шепчу я скорее себе, чем ему.

— Ну, это и так очевидно, — подмигивает он.

— В каком смысле? — когда он вскидывает брови с таким выражением лица, он становится еще красивее.

— Я же тебе нравлюсь. А всем известно, что девушки подсознательно ищут спутника жизни, похожего на отца.

Я легонько бью его меню и сверлю недовольным взглядом.

— Какой ты «остроумный», — показываю ему язык.

— И красивый.

— И скромный.

— О, это в первую очередь.

Я прыскаю со смеху, и он подхватывает. К нам подходит та самая девушка с планшетом в руках.

— Итак, что вам принести?

— Мне свиной гирос, — я указываю на блюдо, а Томас поворачивается к ней с ослепительной улыбкой в тридцать два зуба.

— А что ты мне посоветуешь, красавица?

Он это серьезно? Красавица?

Девушка (судя по бейджику на груди, её зовут Мари) краснеет и заправляет за ухо прядь, выбившуюся из высокого хвоста.

— Попробуйте тефтели, они у нас очень вкусные.

— Да неужели? — Томас переводит взгляд с нее на меню, развалившись на стуле как греческий бог.

Я начинаю закипать.

— Тогда я их не возьму, — он закрывает меню и указывает на меня. — Принесите мне то же самое, что и ей.

Я прикусываю губу, чтобы не расхохотаться, глядя на то, как Мари заметно сникает.

— Как пожелаете, — она быстро всё записывает и уходит.

— Зачем ты это сделал?

— Что именно? — он смотрит на меня с такой невинностью, которая ему совершенно не идет.

— Сначала заигрываешь с ней, а потом так резко обрываешь.

— Ты хотела, чтобы я продолжал её провоцировать? — он выгибает бровь.

— Нет! Конечно нет!

— Ну вот и наслаждайся выражением лица той, кто знает, что никогда меня не получит, — самодовольно ухмыляется он, а я только качаю головой.

— Ну ты и задавака.

— Само собой. Но в итоге «дают» мне только ты.

ДЖУН

Прошло почти два дня с того вечера, полного греческой еды, шопинга и секса. Я на лекции, но мои мысли заняты смакованием каждой детали: как Томас таскался со мной повсюду, будто мой личный телохранитель. Или вешалка для одежды — учитывая количество пакетов, с которыми он в итоге оказался.

Было забавно смотреть, как он пыхтит и постоянно жалуется, словно ребенок… Ребенок. Надо же, оказывается, какая-то часть его хочет детей, точнее — дочку. Знаю, он сказал это в шутку, но ловлю себя на том, что часто раздумываю над его словами.

Были моменты, когда я даже фантазировала о семье с ним, но нет, это было бы нелепо. Учитывая, что я до сих пор не поняла, в отношениях мы или как.

Минуты близости, что мы разделили, были настолько интенсивными и уникальными, что во мне выросло желание теряться в этом каждый день, до самой смерти. Но что это — секс? Или любовь?

Нет… это не может быть любовью.

Я только надеюсь, что всё это не часть его спектакля по спасению моей шкуры, где он играет роль идеального «плохого парня», который, получив желаемое, снова начнет меня игнорировать.