Открываю дверь и замираю: квартирка ничего так. Две спальни. На кой черт мне две? Я одна или нет?

Одна комната больше другой, есть даже туалетный столик и… ванна? Чертова ванна прямо посреди хозяйской спальни. Это больше похоже на номер в пятизвездочном отеле для парочек, чем на жилье в академии.

Ублюдок, должно быть, отвалил кучу денег, чтобы выпендриться перед своими дружками-миллионерами. Будь это просто забота обо мне, я бы нашла раскладушку времен Второй мировой в каком-нибудь заброшенном чулане. Ему всегда было плевать на меня, единственное, что его волновало — что о нем подумают другие.

Если бы только они знали, почему умерла его жена.

Глубоко вдыхаю. Всему свое время.

Каждый получит по заслугам. Даже если мне придется самолично воткнуть ему этот гребень в глаз.

ДЖУН

Я бросаю взгляд на настенные часы: уже семь вечера, а я только-только закончила разбирать шкаф и расставлять книги.

К сожалению, мне удалось взять с собой только то, что я еще не читала. Альтернативой было бы тащить с собой от шести до восьми чемоданов, чтобы перевезти всю коллекцию, но я решила, что это перебор.

В дверь стучат. Растерянно отрываю голову от полки, где книги расставлены в идеальном цветовом порядке, поднимаюсь с кровати и иду открывать. Не успеваю я и слова вымолвить, как стоящая передо мной девушка начинает тараторить:

— Привет, я Мелисса! Живу по соседству. Ты новенькая?

Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ей в глаза. У неё статная фигура и такой загар, который резко контрастирует с её слегка писклявым голосом. Волосы у неё предлинные, до самых бедер, но мой взгляд невольно падает на пупок, украшенный пирсингом с сияющим камнем в центре.

Надо прекращать так беспардонно разглядывать людей.

Я заставляю себя сфокусироваться на её глазах, подчеркнутых слишком тяжелым макияжем для такого красивого лица.

— Я Джун. И да, я новенькая. Но откуда, черт возьми, ты об этом узнала?

Я выдавливаю подобие улыбки, пытаясь скрыть беспокойство. То ли она странная, раз приперлась знакомиться в такой час, то ли я слишком асоциальна.

— Ты же дочь мэра Фенненса, так? Мой папа работает с твоим, и он сказал мне стать твоим гидом, чтобы ты тут всё узнала.

— Слушай, спасибо, конечно, но не стоит.

Я уже собираюсь закрыть дверь прямо перед её носом, но Мелисса блокирует её ногой.

— Погоди…

Я знаю, что по правилам приличия должна дать ей договорить, но мне плевать. Я уже представляю, чем это кончится, и мне совсем не нужен гид-шпион, подосланный «любимым» родителем.

— Слушай, правда, спасибо, но мне это не интересно.

Я пытаюсь отпихнуть её ногу своей, но она не двигается.

— Джун, послушай, на самом деле мне плевать, чего хочет мой отец, — она вздыхает, и я решаю дать ей пару секунд. Я знаю этот взгляд: он появляется у меня каждый раз, когда я вижу лицо своего отца.

— Ты ответила прямо и искренне, а здесь, поверь мне, искренность — большая редкость.

Она морщится. Похоже, она так же одинока, как и я. Или, по крайней мере, так кажется.

— И… знаю, это звучит странно, но ты мне симпатична. Не хочешь… ну, хотя бы попробовать пообщаться? Стать подругами?

Она определенно одинока. Или же она меня стебет.

Я только что пыталась захлопнуть дверь и сломать ей кости стопы, а она говорит, что я ей симпатична? Мы же не в детском саду, где передают записки: «Будешь моей ЛП?» и ставят крестик в поле «да» или «нет».

У меня чешется язык послать её подальше, но, глядя на неё, я замечаю ту же тень грусти, которую каждый день вижу в зеркале. Возможно, она слишком невинна для этого дерьмового мира — никто не стал бы так легко показывать свои слабые места. Она дала мне в руки нож, но у меня нет желания её бить. К тому же, я обещала себе начать новую жизнь.

— Ладно, окей.

— Можно войти? — она хлопает длинными ресницами, становясь похожей на очаровательного олененка.

Мне не особо этого хочется.

— Я еще не закончила разбирать вещи и хотела немного отдохнуть после тяжелого дня. Давай в другой ра…

Оглушительный грохот прерывает меня.

Мы обе оборачиваемся на коридор. Черт, одну из дверей чуть не вынесли с корнем. Не успеваю я сообразить, что за чертовщина происходит, как вижу его.

Это он. Тот зверь, на которого я наткнулась в секретариате. На нем темные штаны, и на уровне бедра я замечаю большую черную выпуклость.

Сердце подпрыгивает к горлу.

Это то, что я думаю? Пистолет?

О боже. У него чертов пистолет, и он разгуливает с ним по академии!

Сердце снова пропускает удар. Пока он идет в нашу сторону, его взгляд замирает на мне. Я чувствую, как внутри всё вспыхивает. Что-то горит, почти причиняя боль. Что со мной? Страх? Возбуждение? Безумие?

Кажется, он идет прямо сюда. Что он творит? Я пячусь назад, оставляя Мелиссу на пороге. Я еще не закрыла дверь, но меня так и подмывает это сделать, когда я вижу, как спокойно она стоит, пока этот вооруженный психопат приближается к нам.

— Привет, Томас. Снова ходишь и ломаешь челюсти?

— Пошла ты, Мелисса, — огрызается он, и я чувствую облегчение, понимая, что не я — центр его внимания. По крайней мере, я на это надеюсь.

Он открывает дверь напротив моей — на удивление спокойно, как нормальный человек — и заходит внутрь. Похоже, это его комната. Какая «удача», блядь.

— Ну ладно, Джун, оставляю тебя заканчивать дела. Было приятно познакомиться! Завтра в семь утра я за тобой зайду, пойдем завтракать в столовую, не опаздывай!

Мелисса мимоходом целует меня в щеку. Нахожу это ужасно бесцеремонным, но стараюсь не показывать вида. Я не привыкла к таким проявлениям нежности. Наверное, придется привыкать, если не хочу вечно оставаться «той странной девчонкой». Нормальные люди, которые знают друг друга пару минут, ведь так и делают, да?

Я не успеваю ответить, а её уже и след простыл. Какое-то время я просто пялюсь на дверь, за которой скрылся «зверь».

При одной мысли о нем я ловлю себя на том, что кусаю губы. Будто хочу узнать, каково это — почувствовать его зубы на своей коже.

Трясу головой. Надо прекращать.

Возвращаюсь в комнату, чтобы доделать последние дела. Закончив, я валюсь на кровать. Сон разливается по телу, проникая в кости. Пожалуй, немного поспать мне не помешает. Завтра мой первый день в этом сумасшедшем доме, известном также как «мой личный ад». Меня ждут два часа английской литературы и три часа философии.

Просто мечта, а не день.

ДЖУН

Я трусь лицом о подушку, шаря пальцами в поисках простыни, которая сползла за ночь. Сонная в край, но из чистого любопытства решаю проверить, сколько мне еще осталось дрыхать.

Часы показывают девять утра.

Черт!

Я не слышала будильник.

Вскакиваю с кровати, снося на пол всё, что стояло на тумбочке. Натягиваю форму, брошенную на кресло — «любезный» подарок заведения, оставленный на постели по моему приезду. И в какой это, интересно, академии до сих пор заставляют носить форму?

Осматриваю себя в зеркале. Могло быть и хуже: белая, очень облегающая рубашка ведет проигранную битву с утягивающим лифом, а крошечная юбка в зелено-белую клетку едва прикрывает бедра.

Так, я всё не пойму: здесь учатся или снимают порнуху прямо в аудиториях? Какой извращенец выбирал эти шмотки? Пыхчу, пытаясь получше подогнать их под свои пышные формы, и трясу головой, сдерживая желание содрать это с себя к чертям.

У меня всегда были проблемы с телом.

Когда Она умерла, еда стала моим единственным утешением в холодном мире, где никому не было до меня дела. Я объедалась до отвала, а потом совала два пальца в рот, пока не начинала плакать и блевать. Из-за этого я даже загремела в клинику, хотя, по словам врачей, у меня нет лишнего веса, да и слишком худой меня не назовешь.