Влюбился, подонок. Позволил себе влюбиться. В то время как я была обречена на девятнадцать лет одиночества, потому что любому, кто ко мне приближался, он тут же приставлял пистолет к яйцам.

Этот громила наконец опускает её на землю, и я быстро притягиваю её к себе.

— Ты когда-нибудь была на вечеринках после матча?

— Нет. Но я представляю, что это такое.

Она явно не в восторге от этой идеи.

— Ну, раз уж ты с ним «встречаешься» и ты теперь черлидерша, будет странно, если ты не придешь, верно? Это будет выглядеть странно и со стороны команды, и со стороны твоей роли «девушки».

Да, приемы у меня паршивые, но я пытаюсь разжечь в ней любопытство. Вижу, как она бросает взгляд на Томаса.

— К тому же, вокруг него постоянно будут крутиться другие девки…

— Ладно, я поняла, хватит. Я приду.

ДЖУН

Десять вечера, и моя кровать похожа на свалку одежды. Я пытаюсь подобрать наряд для своей первой вечеринки. До сих пор не могу осознать всё, что произошло сегодня, но знаю точно — я счастлива. Правда. Судя по всему, в этом году я буду не такой одинокой и не такой неудачницей, как представляла. Мел дала мне шанс. Огромный шанс. И я буду благодарна ей вечно.

— Сексуально, Джун! А не как монашка. Ты девушка Томаса Джексона, черт возьми, не позорь его! — Мелисса не сводит с меня глаз.

— Тебе легко рассуждать о стиле с высоты твоей тощей задницы, — она и правда идеальна в этом черном кружевном платье, которое просвечивает на животе и ногах.

— Надень вот это, — она бросает мне какой-то странный черный лифчик. Нет, стоп, это не лифчик, а платье: облегающее на груди и свободное на бедрах.

— Оно слишком короткое, Мел.

— Ой, да брось! Все шалавы будут виться вокруг него. Сейчас на тебя все смотрят. Ты должна быть безупречной, Джун. И «монашка», без обид, не совсем в его вкусе. Если они увидят в тебе мало секса, а в его глазах — отсутствие голода при виде тебя, они поймут, что здесь что-то не так.

Я кусаю губу. С одной стороны, она права, но с другой — эта тряпка совсем не в моем стиле.

— Тогда я надену другое. Краснокожим блондинкам идет красный.

Я достаю новое платье, еще с биркой, которое никогда не решалась надеть, потому что оно слишком вызывающее. Глубокое V-образное декольте показывает именно то, что нужно. Короткая юбка едва прикрывает задницу… кажется. Роюсь дальше и нахожу то, что искала: бюстгальтер, состоящий из блестящей тесьмы, которая образует лямку, разделяющую груди. Ладно… выглядит как из магазина для БДСМ. Но в сочетании с платьем смотрится почти как единое целое.

Осталась одна большая проблема: трусики. Мне нужны красные бразильяна. Если белье не в тон, я схожу с ума. Наверное, это какое-то психическое расстройство. Одно из многих.

Надеваю всё это и смотрюсь в зеркало.

— Черт, подруга, ты выглядишь как порнозвезда, — Мел округляет глаза. — Но это почти элегантно, — хихикает она. — Томас сойдет с ума.

— Вообще-то, цель была не в этом, — я почесываю руку.

— Ну, Джун, он победил. И перед остальными ты — его девушка. Он же должен выставлять тебя напоказ с гордостью, верно?

Я сжимаю бедра. Эта мысль одновременно возбуждает и пугает. Страх перед неизвестностью. Почему? С ним никогда не знаешь, что случится, будет ли это «удачный» день или «паршивый» вечер. Он путает мне мысли, а теперь еще и сон. Прошлой ночью он мне снился — стоял у моей кровати, гладил мои бедра, и я проснулась возбужденной и напуганной. Вот что я чувствую. Страх. Возбуждение. Но правда в том, что я вообще не должна ничего чувствовать. Он не должен на меня так действовать. Он тебя ненавидит, Джун. Вбей себе это в голову.

Я делаю глубокий вдох, и мы выходим из комнаты.

Вечеринка проходит в одном из крыльев кампуса братства «BlackJos». Как только мы входим, я вижу, что парни переоделись: на них простые рубашки, футболки, джинсы. Всё спокойнее, чем я думала. Пробираюсь сквозь толпу в поисках туалета, но когда открываю дверь, натыкаюсь на групповуху. На мгновение застываю в шоке. Надо бы уйти, но я ловлю себя на том, что пялюсь. Закусываю губу, и в голове всплывают картинки погорячее. Каково это — делать это на глазах у всех? Для меня было бы ужасно так обнажиться… или нет?

— Джун, иди сюда, — голос Мелиссы отвлекает меня от «кроликов», и я закрываю дверь. Когда я подхожу к ней, я вижу его.

Он там. На нем черная футболка, настолько тесная, что кажется, она сейчас лопнет, и синие джинсы. Но это что, белые кроссовки? Значит, иногда он носит что-то, кроме темного.

Он сидит на диване, широко расставив ноги, с бокалом в руке. Как только мы заходим в комнату, его взгляд впивается в мои ноги. Он изучает их от ступней до самого края юбки. Мурашки бегут по всему телу, пока я иду к кухонному острову прямо за его спиной. Он не отводит глаз ни на секунду, следит за мной, поворачиваясь вслед за каждым моим движением.

Мел берет выпить у стойки и болтает с ребятами из нашей команды. Но не он. Он здесь, сверлит меня взглядом. А я стараюсь не удостоить его вниманием… ну, почти. Боковым зрением я наблюдаю за ним. Мел подталкивает меня в спину, чтобы я села на диван рядом с ним, притворяясь, что достает что-то из шкафа. Томас намеренно пододвигается, и я оказываюсь в ловушке: зависаю в воздухе задом прямо перед ним. Равновесие шаткое, но его рука дает мне опору, а вторая начинает поглаживать внутреннюю сторону бедра.

Он утягивает меня к себе на колени, прижимая спиной к своей груди. Я чувствую, как его голова утыкается в мои волосы, и клянусь, я слышу тихий стон одобрения. Его рука продолжает ласкать мою ногу, пальцы скользят от колена до самого края юбки. Я горю. В горле пересохло, дыхание сбилось.

— Ты действительно молодец, Джун. Будешь козырем в рукаве команды, — это не Томас. Мне требуется пара секунд, чтобы узнать парня на диване напротив. Это Дэн.

Томас сжимает мою ногу сильнее и перемещается лицом к моей шее. Его губы и жаркое дыхание прямо там, на моей коже, и я чувствую себя странно живой. Откашливаюсь.

— Спасибо, Дэн. Рада, что ты так считаешь. Мне нужно было вернуться в ритм, — я дружелюбно улыбаюсь ему и отворачиваюсь, надеясь, что он больше не заговорит.

Я знаю, что Томас всё это делает ради спектакля, но видя, как далеко он зашел, я задаюсь вопросом: как далеко он готов зайти? И честно, я предпочитаю не знать.

Как только я закрываю рот, его рука поднимается к моей талии. Рывком он усаживает меня удобнее на свои колени, и я моментально понимаю, на что приземлилась: что-то твердое упирается мне прямо в ягодицы. Черт, оно такое крупное, что кажется, между нами нет никакой преграды.

— Ты перегибаешь палку, Томас, — шепчу я ему на ухо, сжимая кулаки. — Что дальше? В следующий раз, когда он заговорит, ты раздвинешь мне ноги при всех?

— Нет, потому что для него было бы слишком большим удовольствием увидеть каждый сантиметр твоего тела. А мы оба знаем, что ты принадлежишь мне.

Что за…?

— Не обязательно притворяться, когда нас не слышат, — ругаюсь я шепотом. Очередной толчок заставляет меня вздрогнуть: он прижал свой таз к моему. Из горла вырывается стон, который я не успеваю подавить. И он усмехается. Подонок.

— Тебе кажется это притворством, Джун? — он трется пахом о меня. — Сейчас мы выпьем еще по паре шотов, ты притворишься, что у тебя кружится голова, и я отнесу тебя в комнату, — его голос в моем ухе заставляет меня буквально потечь. Я чувствую всё, слишком остро. — Потому что я не позволю тебе возбуждаться еще сильнее на глазах у других.

Его пальцы забираются под юбку и касаются края трусиков, заставляя меня подпрыгнуть.

— Всё это только для меня, — он убирает руку и касается моего лица. — Эти красные щеки, которые вспыхивают, когда я трогаю тебя… это уже слишком, знаешь?

Мое сердце замирает, кажется, я даже дышать перестала. Он даже не представляет, что он со мной делает.