Жизнь действительно испытывает меня на прочность. Не знаю, хочу я ребёнка или нет, но таблетки я не пила намеренно. Каждый раз, когда я видела упаковку, спрятанную в сумке, я замирала и думала, думала, думала. Я правда надеялась, пусть и недолго, что смогу построить что-то новое, другое. Что у нас с Томасом может быть будущее, но сейчас всё, кажется, становится только хуже. Ладно, хорошо, я не беременна, окей. Я и сама не знаю, готова ли я, но, чёрт возьми, «снижение фертильности»?

Закусив губу, я останавливаю мотоцикл у запрятанного в лесу озерца рядом с Дирфилдом. Слезаю с байка, скидываю обувь и погружаю ноги в ледяную воду. Когда колючий холод пробирает до самых костей, в голове наконец наступает тишина.

Физическая боль заглушает ментальную.

Не знаю, сколько я так просидела, но точно достаточно для того, чтобы ноги онемели настолько, что я не смогу сделать и шага, не повалившись на землю.

ДЖУН

Я захожу во двор Дирфилда и оставляю байк на парковке. Как только я собираюсь направиться к входу в общежитие, в поле моего зрения появляется фигура Томаса.

Черт, он вернулся.

Его массивная фигура — руки скрещены на груди, одна нога уперта в стену — сканирует меня с ног до головы. На его лице проступает гримаса.

Ну еще бы. Я насквозь мокрая, а на улице собачий холод. В какой-то момент мне показалось отличной идеей броситься в воду прямо в одежде.

— Что, блядь, с тобой стряслось? — он надвигается на меня, не сводя глаз.

— Ничего, — фыркаю я и прохожу мимо него к себе в комнату. Он следует за мной буквально в нескольких сантиметрах. — Мне просто нужно в душ.

Я захожу в ванную и начинаю раздеваться, но он перехватывает меня, заключая в объятия, и я инстинктивно утыкаюсь лицом в его грудь.

— Джун, что произошло?

Вздох. Тишина.

Томас касается моих плеч, скользит по спине. Его прикосновения — как огонь по коже.

— Ты ледяная и вся дрожишь, — он приподнимает мой подбородок и пригвождает меня взглядом своих светлых глаз. — Поговори со мной.

Я качаю головой.

— Я хочу побыть одна.

Как, черт возьми, я могла это объяснить? Что мне ему сказать, чтобы не показаться полной сумасшедшей?

«Да так, ничего, просто я хотела забеременеть от тебя, а вместо этого у меня, возможно, фибромиалгия».

Нет. Худшая идея на свете.

— Джун.

— Уходи. Пожалуйста, — я пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдвигается ни на миллиметр.

— Я никуда не уйду, — он перехватывает мои запястья железной хваткой. — Говори, Джун.

Его прикосновения заставляют меня снова проваливаться в спираль одержимости и тьмы. Будь моя воля, я бы заперла нас обоих здесь и позволила бы ему трахать меня у каждой стены.

Нет. Я не должна. Не могу.

Я должна оттолкнуть его, я не могу тянуть его за собой в бездну еще глубже. Ему и самому там хватает места, а я ничем не помогаю.

Я хочу накричать на него, но когда его губы нежно касаются моих, а пальцы спускаются к бедрам, выпуская мои запястья, во мне что-то ломается. Я не хочу ему лгать, но и признаваться в правде тоже не готова.

— Просто сорвалась из-за матери, вот и всё.

Его подушечки пальцев ласкают мою щеку.

— Прими душ, а потом сходим выпить вместе с остальными.

Я киваю и встаю под струи обжигающей воды.

Я сижу за столиком в баре с Мелиссой, Томасом, Джеком и Марио. Последние двое несут какую-то несусветную херню уже добрых десять минут, и делают это с таким азартом, что даже я не выдержала и рассмеялась.

Я устроилась на коленях у Томаса — он не отпускает меня ни на секунду. Кажется, он официально стал моим креслом. Немного жестковато и неудобно, но, ладно, мне даже нравится.

Карем, барменша, подходит спросить, не хочу ли я чего-нибудь еще, и я заказываю третий спритц. Она одна из тех немногих дружелюбных лиц, которые мне приятно видеть. А то, что она частенько угощает меня за счет заведения, делает её еще милее.

— Я отойду на минуту в дамскую комнату, извините.

Как только я встаю, голова начинает идти кругом. Пытаюсь держаться, пока не оказываюсь внутри бара, где вцепляюсь в первый попавшийся стул. Не хочу, чтобы остальные видели меня такой — они слишком разволнуются, а у меня нет ни малейшего желания что-то объяснять. По крайней мере, не сейчас.

Я всего лишь хотела умыться, но сейчас это кажется невыполнимой задачей.

Соберись, Джун. Ты сможешь.

Сжимаю кулаки и делаю шаг вперед, но равновесие подводит. Еще секунда — и я впечатаюсь лицом в пол, но этого не происходит. Чья-то рука ложится мне на плечо и удерживает на ногах.

— Всё в порядке?

Я поднимаю взгляд и замираю. Передо мной парень — настоящий шкаф. Глаза темные, как бездонные колодцы, светлые вьющиеся волосы и тонкие губы. Черт, он бы идеально смотрелся на обложке Vogue.

— Всё хорошо, спасибо, — я прикусываю губу, вспышки боли в голове утихают, и я выпрямляю спину.

— Вот и славно, было бы очень жаль испачкать такое личико, — он проводит костяшкой пальца по моей щеке, и я чувствую, как лицо заливает краска.

В животе странно сводит, и то, как он на меня смотрит, наталкивает меня на мысль. Безумную, неправильную, совершенно… не знаю, глупую.

Я протягиваю ему руку.

— Я Джун Фенненс.

Его ладонь скользит в мою. Он улыбается.

— Тревор Марроу, я только что переехал. — Его губы касаются тыльной стороны моей кисти. — Рад знакомству.

Он отпускает меня, а я стою как дура и пялюсь на него. Какая-то больная часть меня уже вопит о заговоре и самосаботаже. Я сумасшедшая, если думаю, что смогу использовать его, чтобы окончательно оттолкнуть Томаса и спасти его от моего безумия?

Внезапно чьи-то руки подхватывают меня за талию и рывком отодвигают от Тревора.

— Надеюсь, я ничего не прерываю. — Томас уже рядом, он сверлит Тревора взглядом, полным ненависти. Я прямо вижу, как она в нем закипает.

— Оу, это твой парень? — новичок вскидывает бровь и выдает наглую ухмылочку, глядя на Томаса в упор. — Ну и дерьмовый же у тебя вкус, Джун.

Томас сжимает кулаки. Он сейчас ударит, я знаю. Глупо думать, что я могу что-то сделать со своим метром с кепкой. Я чувствую себя букашкой перед двумя горами, которые вот-вот столкнутся.

— Томас, пожалуйста, перестань.

Кроме шуток, Тревор реально рискует жизнью — он ведь только приехал и понятия не имеет, с кем связался. Мне не нужны трупы на совести. Хватит с меня.

— Ну да. Хороший песик, место! — Тревор цокает языком и скрещивает руки на груди. — Дать тебе вкусняшку, чтобы ты успокоился?

Мать твою, это конец.

Томас хватает его за шиворот и заносит кулак.

— Скажи это еще раз, и я гарантирую — ты плохо закончишь.

Я вцепляюсь в его руку, пытаясь остановить.

— Томас! Хватит!

Одним движением он отпихивает меня в сторону, едва не сбив с ног. Я ударяюсь бедром о стул и чуть не плачу от обиды. Проблема не в боли — мне не больно, — а в том, насколько эта ситуация выводит из себя.

Я устала разгребать его дерьмовое поведение, устала от того, что не могу даже заговорить с кем-то другим, чтобы он тут же не впал в ярость. Черт, мы вообще пара? Боже, я не знаю.

И при этом я была настолько не в себе, что всерьез думала о ребенке. Дура ты, Джун. Дура, дура, дура.

— К черту всё, бейте друг друга сколько влезет, — шепчу я в порыве злости. Тревор тут же бьет Томаса ногой в бок.

Прежде чем тот успевает ответить, внезапно появляется Эзра и разнимает их, железной хваткой вцепившись обоим в плечи.

— Закончили? — Он вскидывает бровь. — Живо на улицу.

Он кивает, и парни следуют за ним. Ого, этот человек способен утихомирить даже двух медведей, делящих территорию.

— Джун, ты тоже иди сюда.

Мы отходим чуть подальше от бара, и Эзра останавливается, изучая нас.

— Томас, Джун, это Тревор Марроу. Сын моего делового партнера. Я попросил его приехать сюда, чтобы он помог тебе с делами. — Он пристально смотрит на сына. — Так что завязывайте с этим, ясно?