Новичок сложен атлетично и сухо, в отличие от своего друга, который выглядит как танк. Один — сила, другой — скорость. А я — слабость и медлительность. Фантастика.

— Это Джун. Моя новая подруга и, разумеется, новый рекрут в нашу банду, — Мелисса сияет улыбкой в тридцать два зуба, и мои опасения подтверждаются. В голове всплывает образ мафиози, поглаживающего белого кота и делающего предложение, от которого невозможно отказаться. Наверное, это должно меня пугать, но, честно говоря, мне всё равно.

Пока Мелисса меня представляет, она косится на брата, который отвечает ей яростным, почти брезгливым выражением лица. Вау. Бандит, которому я противна, хотя я боюсь даже хомяков. Кто бы мог подумать.

— Джун, с ним ты познакомишься в свое время, — смеясь, Мелисса снова берет меня за руку и ведет в сторону столовой, игнорируя протесты блондинчика, который кричит вслед, что его зовут Марио.

Группа парней уже оккупировала один из центральных столов, и никто даже не пытается к ним приблизиться. Разумеется, мы направляемся именно туда. Занимаю стул, оставив на нем сумку, как делают мои сопровождающие, и иду к очереди студентов с подносами.

Какое-то время мы стоим спокойно, пока Томас не начинает нетерпеливо вздыхать. В мгновение ока он начинает расталкивать людей в очереди, и вот мы — зажатые между Мелиссой и каким-то темноволосым парнем — оказываемся в самом начале.

Я в шоке. Это же элементарное хамство! Но никто не протестует и не говорит ни слова. Судя по полному безразличию Мелиссы и остальных, для них это норма.

Я беру круассан с фисташкой и капучино без кофеина. Как только мне их подают, лезу за карточкой, чтобы расплатиться. Но тут передо мной вырастает Марио и делает знак остановиться.

— Я угощаю, Джун. Добро пожаловать в Дирфилд!

Снова подмигивает. У него что, тик?

— Спасибо, но в этом нет необходимости.

Выдавливаю улыбку, которая, надеюсь, не похожа на желудочную колику, пока он непринужденно оплачивает и мой заказ тоже.

— В Бостоне парни не угощают кофе красивых студенток? — Брюнет (тот самый «темноволосый») подвигается ко мне, ставя стул рядом, пока Марио сверлит его обиженным взглядом. Кажется, я слышу, как он шепчет что-то вроде «пошел ты, Джек».

Лично я была бы рада, если бы они все держались от меня подальше.

— А, ну да, конечно. Тех, кого знают.

Слишком много внимания. Я съеживаюсь на стуле, сжимая ноги, пытаясь стать как можно меньше. Мне становится не по себе.

— Ну, подруги Мелиссы — наши подруги, так что теперь ты часть группы.

Этот тип, Джек, хотя бы не подмигивает. Рада, что у него нет тех же тиков, что у его друга. Пытаюсь выглядеть спокойной, в конце концов, он ведет себя просто дружелюбно.

— Но она не нашего калибра, пацаны. Мы — нищие придурки, которые учатся на стипендии. А она — богатая стерва, купающаяся в легких деньгах, с дорогой, выстланной лепестками роз. Приятно жить на папочкины деньги, да?

Вот он, тут как тут. Выплевывает свою фрустрацию на меня так, будто знает меня всю жизнь.

— Томас, да что с тобой, блядь, такое? — Мелисса толкает его локтем в бок и испепеляет взглядом.

— Всё нормально, — я поднимаю руку, унимая ярость, которая закипает в груди. — Судить, не зная человека — это признак ограниченного ума.

Игнорирую косые взгляды «зверя» и утыкаюсь в свой круассан. Он не заслуживает моего внимания. Такие, как он, вечно ищут конфликта, у них какие-то нерешенные проблемы, заставляющие их причинять боль самим себе. Саморазрушители, которые лезут в неприятности при первой же возможности. Я таких видела.

— Ой, да ладно тебе, крошка, утоли мое любопытство: что именно я должен знать? Сколько нулей на твоем банковском счету?

Продолжаю его игнорировать. Даже если это выглядит как детский сад, для меня его с сегодняшнего дня не существует.

— Заткнись уже, дебил, — теперь уже Джек осаживает его.

Томас резко вскакивает, с грохотом опрокидывая стул. Его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, когда он шепчет:

— Ты серьезно думаешь, что принцесска может нас понять? Мы сироты, мать твою, мы не возвращаемся к мамочке и папочке, чтобы они купили нам сумочку из лимитированной коллекции.

На секунду мне кажется, что он сейчас перевернет и стол.

— Очнитесь, она не одна из нас.

Он просто уходит, засунув руки в карманы, понурив голову и с видом человека, который готов что-нибудь поджечь.

— Не бери в голову, Джун, он просто козел, — Мелисса смущенно вздыхает.

— Меня это не касается. Его слова и непрошеные мнения он может засунуть себе в любое удобное место.

Хотя игнорировать это слово — сироты — трудно. Оно ложится грузом на сердце, боль снова скребет душу.

Марио издает смешок.

— Вообще-то, что-то мне подсказывает, что ты ему интересна. К Томасу все девчонки в этой академии сами в койку прыгают, и никто никогда ему не дерзил.

Он откусывает огромный кусок от своего сэндвича.

— Как ты уже поняла, у нас тут определенная слава, и у людей не хватает смелости делать то, что сделала ты.

Круассан падает на тарелку, и я смахиваю крошки с пальцев. Не могу отрицать, что я заметила их странное влияние на окружающих — то, как они ведут себя в школе, будто они тут хозяева. Но быть интересной Томасу?

Это была полнейшая чушь.

Я так и не поняла, почему их так боятся, но, возможно, это не так уж важно. В конце концов, лучше быть на «правильной» стороне, пока это выгодно. Лучше с ними, чем одной.

— Насчет него у меня большие сомнения, но насчет вашей репутации я уже кое-что поняла, — улыбаюсь я, возвращаясь к разговору.

— И тебя это не пугает? — теперь Джек внимательно изучает меня своими магнетическими темными глазами.

Должно ли? Да, должно. Но правда в другом.

— Мне плевать.

— Идеально, — Мелисса хлопает в ладоши.

— Тогда добро пожаловать в наши ряды, Джун, — Джек дарит мне сногсшибательную улыбку. — Знаешь, с этими твоими непокорными светлыми волосами и огромными голубыми глазами ты будто создана для нашей компании.

— А я-то думала, что ты не такой подлиза, как Марио.

Его смех заразителен.

— Он подкатывает ко всему, что дышит. А я — только к тем, кто мне нравится. А мне почти никогда никто не нравится, Джун.

Он серьезен… черт. Он со мной заигрывает.

— Так, народ. От вас уже несет пафосом, — Мелисса со смехом встает из-за стола, и я следую за ней.

На сердце немного тяжело от того, что я узнала за обедом. Я смотрю на Мелиссу, которая идет уверенной походкой — «ничья дочь», она идет по жизни с высоко поднятой головой, даже не имея поддержки тех, кто произвел её на свет. Я не могу не восхищаться ею.

ДЖУН

Я направляюсь к аудитории, когда что-то заставляет меня замереть. Коридор пронзают леденящие душу крики — кажется, они доносятся из туалета.

Вокруг полно студентов. Некоторые останавливаются на мгновение, бросают взгляд и идут дальше, игнорируя происходящее. Другие вообще не ведут ухом.

Да что здесь, черт возьми, творится? Откуда это безразличие?

Я бросаю сумку на пол и бегу к дверям туалета. Коренастый парень с уродливым шрамом через всё лицо преграждает мне путь.

— Туалет занят, — он оглядывает меня так, будто я — дерьмо, прилипшее к его подошве. — У тебя глаз нет, малявка? Раз никто не рискнул войти, значит, на то есть причина, смекаешь?

Он будто впервые по-настоящему замечает меня, и свет в его глазах меняется, когда он медленно скользит взглядом по моему телу, от груди до бедер. Скользкий, извращенный тип.

Мне страшно, но тому, кто заперт там, внутри, сейчас в сто раз хуже.

— Подвинься, или я вызову охрану, — я толкаю его рукой, набираясь храбрости.

Он лишь ухмыляется.

— Глупая девчонка, — он не двигается ни на сантиметр, на лице расплывается садистская улыбка. — Раз уж тебе так приспичило войти, мы и с тобой так же обойдемся.