— Нельзя просто так затащить её к себе, Томас. Ты ей сейчас не нужен, — Мел пытается забрать её, но я не отдаю. Она нуждается во мне. Ей нужно выплеснуть всё на меня. Ей нужен кто-то сильный и самоуверенный, за кого можно ухватиться, когда мир уходит из-под ног.

— Значит, будем рядом оба, — я быстро иду на компромисс, просто потому что нет сил спорить с сестрой.

Джун шевелится, и я отпускаю её. По крайней мере, она стоит на ногах.

— Всё нормально, Мел, я останусь с ним, — её голос… пустой. Будто она зачитывает паршивый сценарий.

— Если понадоблюсь, я здесь, ладно? — Мел печально улыбается и уходит.

Даже если Джун твердит, что ненавидит меня, я чувствую — мы похожи. Эта странная связь между нами слишком сильная, я ощущаю её кожей, она сжимает грудь и заставляет меня говорить вещи, о которых я порой и не думал. Ей нужен я.

Опираюсь на диванчик у окна и наблюдаю, как она садится на кровать. Хочется обнять её, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо, но я чертовски плох в таких вещах.

— Иди сюда, — она указывает на место рядом с собой, и я тут же забираюсь под одеяло. — Можно мне тебя коснуться? — шепчет она, когда тепло моего тела начинает согревать её.

— Да.

Притягиваю её к себе, положив руку на талию. Она такая маленькая, хрупкая… беззащитное создание, которое хочется одновременно защитить и присвоить. Член мгновенно каменеет в белье, когда её грудь прижимается к моей груди.

Слышу её короткий стон, она подается тазом вперед, втираясь в меня.

Томас, не делай глупостей. Ей сейчас нужно другое.

— Откуда у тебя эти гребаные засосы? — она утыкается лицом мне в шею.

Я невольно усмехаюсь.

— Я думал, ты уже сама всё для себя решила.

— Убеди меня, что я ошибаюсь.

В её словах вызов. Вызов, который я приму, но по-своему.

— Я не силен в словах, Джун. Но могу сказать одно: я тебе не изменял.

Ладно, я сам не до конца понимаю, что несу. Я хочу эту девчонку, но мы не вместе. И фраза «я тебе не изменял» звучит как лепет первоклассника, который оправдывается перед девочкой, которую дергал за косички. Но прежде чем я успеваю сообразить, как звучать убедительнее, рот открывается сам собой: — С того самого дня, как я тебя увидел, моё тело горит. Мои губы жаждут твоих, и каждый сантиметр меня, — я сильнее прижимаюсь эрекцией к её бедру. — Хочет раствориться в тебе, — шепчу это ей на ухо. Одной рукой забираюсь под её футболку, другой касаюсь своей шеи. — В тот вечер я был пьян, взбешен и плохо соображал. Но я не зашел до конца. Как только понял, что происходит, я сразу ушел из того бара.

Джун откликается на близость моего члена, который упирается ей в живот. Она касается кончиками пальцев бугорка через ткань.

— Заставь меня всё забыть.

Боже, эта просьба заставляет меня едва ли не сорваться. Это звучит как самый грязный из грехов.

— Как? — я провожу языком по её шее и добираюсь до застежки лифчика, начиная с ней играть.

— Я ненавижу тебя, Томас.

Я замираю и смотрю на неё. Я явно ждал не этого, но стоит мне отстраниться, как я попадаю в плен её огромных карих глаз, в которых застыл испуг олененка.

— Когда я с тобой, я теряю рассудок, — легкий румянец окрашивает её щеки. — И я ненавижу тебя за то, что ты заставляешь меня чувствовать. Грязной… порочной… Но в то же время я ненавижу, когда тебя нет рядом, потому что тогда все воспоминания всплывают на поверхность.

Она перехватывает край моей футболки и стаскивает её через голову, оставляя меня с голым торсом.

— Я хочу забыть. Хочу потеряться в этом безумии вместе с тобой.

Я тяжело сглатываю. Сжимаю кулаки. Мой член вот-вот лопнет, пуговица на джинсах впивается в кожу. Надо держать себя в руках, я не уверен, что она действительно этого хочет.

— Джун… вчера в лесу я был неправ.

Пытаюсь строить из себя «хорошего парня», но она закусывает губу и садится, сбрасывая с себя одежду. Она забирается на меня верхом, оставшись в одном белье.

Черт. Черт! Черт!

— Вчера был лес, и я не хотела на траве. А сейчас я хочу, чтобы ты меня трахнул, Томас, — её слова звучат как прерывистый выдох, пока она трется пахом о мою эрекцию. — Сейчас… я хочу тебя сейчас.

Мне больно, до безумия больно. Каждая клетка орет о том, чтобы войти в неё. Кладу руки ей на бедра, и контакт с этой нежной кожей окончательно сносит крышу. Закрываю глаза и дышу. Пожалуй, везти её сюда было фатальной ошибкой. С ней всё получается слишком легко, инстинктивно. Когда я нашел её плачущей на могиле, я сорвался с места, даже не раздумывая. И хотя я клялся себе каждый гребаный день держать её на расстоянии, стоит мне встретиться с ней взглядом, как все мои принципы летят к чертям. Этот момент ничем не отличается от других. Но хоть раз я должен поступить правильно.

— Нет, Джун. Это не то, что тебе сейчас нужно.

Она стискивает зубы и отстраняется. Вскакивает и отходит в сторону. Она в ярости, я вижу это.

— Вчера мне не нужно было лишаться девственности на земле в лесу! — она сверлит меня взглядом. — А сейчас мне это нужно! Я хочу тебя, черт возьми! Хочу тебя. Хочу хоть раз в жизни просто сорваться.

Она подходит ближе, замахивается… я думаю, сейчас будет пощечина, но она замирает. Взгляд меняется, становится… злее?

— Знаешь, а Дэн, наверное, был бы только рад, если бы я попросила его об этом.

Эти слова прошивают мне грудь навылет. Рационально я понимаю, что она это не всерьез. Она измотана, ранена. Я застываю, но руки начинают дрожать.

Спокойно. Спокойно.

Нет, к черту!

— Что ты, блядь, сказала?

Хватаю её за запястье и швыряю под себя на матрас, нависая сверху. Колено упирается ей прямо между ног. Из её груди вырывается стон, глаза вспыхивают. Маленький демон в женском обличье.

Джун Фенненс, ты — мой личный ад.

— Я сказала, что сегодня я потрахаюсь. Либо ты берешь то, что я тебе даю, либо это сделает кто-то другой, — она закусывает губу с вызывающей ухмылкой, и мой самоконтроль официально идет ко всем чертям.

— Тогда переворачивайся. Живо.

Беру её за шею, заставляю встать и тут же припечатываю к кровати в позе «на четвереньках». Расстегиваю лифчик, срываю трусики, наслаждаясь видом того, насколько она уже промокла из-за меня.

— Ты течешь, маленькая дрянь, — провожу двумя пальцами по её половым губам, которые тут же податливо раскрываются. — Раздвинь ноги.

— Томас…

— Раздвинь эти гребаные ноги! — Моя ладонь с силой впечатывается в её ягодицу. Джун вскрикивает — смесь боли и дикого удовольствия. — Я заставлю тебя так гореть, что ты в жизни не захочешь другого члена, Джун. Еще раз произнесешь его имя, и я клянусь, я сотру его с лица земли.

Спускаю штаны вместе с бельем и прижимаюсь к ней, смачивая головку её соком. Если маленькая девочка хочет играть — поиграем.

— Томас…

— Заткнись, блядь.

Я прижимаю палец к её клитору, заставляя её стонать. Этот тонкий звук сводит меня с ума. Жду не дождусь, когда выбью из неё настоящие крики каждым толчком.

Замираю на секунду, оглядывая её спину, и взгляд цепляется за маленькую татуировку справа. Символ Инь и Ян. Я невольно усмехаюсь. Эта женщина полна сюрпризов.

Моя заминка заставляет её дрожать от нетерпения, она сама подается бедрами назад, едва не насаживаясь.

— Томас… пожалуйста, — скулит она, разум полностью затуманен этим убийственным коктейлем из похоти и отчаяния.

— Не сейчас, малышка. Сначала я немного развлекусь.

Резким движением я переворачиваю её на спину, широко развожу её ноги и впиваюсь ртом прямо в её нутро.

ДЖУН

Мой рот широко распахнут, а всё тело поглощено ощущениями, которых я никогда не испытала прежде.

Пальцы Томаса давят на мой клитор, пока его язык скользит вверх и вниз между складок моей плоти.

Я вцепляюсь в его волосы и прижимаю его голову к своему тазу. Я хочу больше, еще больше… черт! Я лечу на гребне оргазма, который вот-вот накроет меня, но Томас отстраняется в самый последний момент. Он широко разводит мои ноги, прижимая мои же колени к плечам.