Приятно иметь кого-то, с кем можно обменяться физическим теплом без всяких задних мыслей. Мать обнимала меня редко, у неё были другие способы проявлять любовь. И я её понимала, каждый устроен по-своему. Но объятие лечит сердце. И это был именно такой случай. Я прижимаю её к себе. Это было нужно мне, и, думаю, Мелиссе тоже.

МЕЛИССА

Шум черлидерш, готовящихся к матчу, наполняет воздух энергией и азартом.

Возможно, я сваляла дурака: не сказала Джун, что в её первый же день в команде будет игра. Я хочу, чтобы она выступила с соло — хочу, чтобы она была свободна и танцевала на пределе своих возможностей. Она не знает связок, и остальные вступят сразу после неё, но есть ли способ лучше представить миру ту, кого я хочу сделать капитаном? Как только девчонки её увидят, они со мной согласятся.

Я улыбаюсь, когда мы выходим на поле. Джун оглядывает трибуны, центр поля, а затем испепеляет меня взглядом. Поняла.

— Выдай сольную хореографию, Джун, считай это ознакомительным интервью. Это твой шанс показать, кто ты есть, детка, — я усмехаюсь и подаю знак девчонкам. — Вы начинаете танец вокруг неё, пока она делает центральное соло.

— Черт, Мел, ты уверена? — Джун вовсю ругается.

Я чешу затылок. Была уверена, что она сразу согласится, но она выглядит напуганной. Кажется такой беззащитной, маленькой и слабой, но внутри неё скрыт стальной стержень. Как тогда, когда она противостояла Томасу на байке. Я знаю, что Джун нужно бросить вызов самой себе, утвердиться в этом мире, прокричать о своей силе. И я это вижу, вижу, потому что мы очень похожи.

Она поднимает на меня глаза, и тревога исчезает. С улыбкой она кивает мне и начинает выходить вперед, пробираясь сквозь шепчущихся девчонок.

— Это та самая, с тройным сальто.

— Та из «Джексонли»?

— Да.

— Вау.

Мне хочется прыгать от радости прямо на месте. Джун уже знаменита своим мастерством, и я знаю, что здесь она покорит всю команду. Даже без лишних слов понятно — их одобрение уже у неё в кармане. Она уверенно идет мимо остальных девчонок с сияющей улыбкой и решительным шагом. Она даже не смотрит по сторонам, её взгляд прикован только ко мне. Словно ей нужна точка опоры, чтобы сосредоточиться. Сегодня я побуду зрителем и позволю ей занять сцену. Это её момент.

Я подхожу к микрофонной стойке, беру микрофон и, когда наступает наш черед, начинаю речь.

— Доброе утро, Дирфилд! Вы заряжены? — я вскидываю сжатый кулак вверх. Трибуны взрываются восторженным ревом. — Отлично! Знайте, что сегодня в нашей команде черлидеров пополнение — Джун! — я указываю на неё открытой ладонью. — С сегодняшнего дня эта фантастическая девушка станет моей правой рукой. Многие из вас уже знают её, и те чудеса, что она творила в «Джексонли», теперь станут силой Дирфилда!

Толпа ликует, но она, кажется, их не слышит, и, возможно, так даже лучше. Она улыбается мне, смотрит на меня. Она сосредоточена на мне. Думаю, фиксация на одной точке — это её метод избегать любого отвлечения. Так вот в чем её секрет. Хитрая девчонка. Я ей даже немного завидую: я никогда не умела отключаться от всего вокруг, чтобы сфокусироваться на чем-то одном, я всегда была клубком эмоций.

Пробегая глазами по полю, я замечаю, что кое-кто еще не сводит с неё глаз. Томас стоит внизу у трибун, рядом с выходом из раздевалок, и смотрит на неё с открытым ртом. Его защитные щитки валяются на траве, будто просто выскользнули из рук.

— Осторожнее, братишка, рот закрой, а то муха залетит! — ору я ему без всякого изящества прямо перед всей командой. В ответ он показывает мне средний палец.

На самом деле нет ничего плохого в том, что он так на неё смотрит. В конце концов, для всех они вместе. Проблема лишь в том, что это не так. Я скрещиваю руки на груди и кусаю заусенцы. Мои мысли становятся всё тверже: он влюбляется в неё, сам того не замечая. То, как он на неё смотрит, его ревность...

Джун начинает соло. Она подает знак двоим моим девчонкам приготовиться к прыжку. Нет... погодите, она смотрит на меня.

— Я доверяю только тебе, Мел. Пожалуйста, — это лишь шепот, она просто шевелит губами, но я будто кожей чувствую её голос.

Разве я могу ей отказать?

— Окей, Джун, сделаем это! — я бросаю руки по швам и подхожу к ней.

Всё происходит так быстро, я едва успеваю следить за её движениями. Мы ассистировали ей в трех тройных сальто, и я клянусь, моя челюсть, как и у остальных, сейчас подметает газон. Такого никогда не было ни в Дирфилде, ни в какой-либо другой команде. Все присутствующие в экстазе. Она заканчивает, отходит к краю поля и оставляет нас завершать хореографию. Кажется, она и сама не поняла, что сейчас сотворила. Или того, что все эти крики — только для неё.

Восемь вечера, на табло — 25:06.

Наша команда победила. Мы выиграли, черт возьми!

— Что-то мне подсказывает, что эта победа — в том числе заслуга того шоу, которое ты устроила перед матчем своим прыжком, Джун.

Мы тонем в общих объятиях всей командой, и в этот конкретный момент я — просто девятнадцатилетняя девчонка. Не торговка дурью. Не сирота. Я просто Мел.

— Джун станет нашей новой напарницей, моей правой рукой и официальной заменой, когда меня не будет. Уверена, вам понравится с ней работать, она принесет команде море энергии и таланта.

Девчонки смотрят на Джун с любопытством и одобрением, и она откашливается, чтобы взять слово.

— Спасибо всем! Я очень рада быть здесь и обещаю выкладываться на полную.

Её голос звучит твердо, но в нем слышны энтузиазм и преданность делу. Видя этот решительный взгляд, я чувствую, как меня переполняет гордость. Я рада, что именно я стою с ней рядом. Улыбаюсь и хлопаю её по плечу:

— Добро пожаловать на борт, Джун. Вместе мы горы свернем.

Девчонки аплодируют, атмосфера всеобщего восторга заражает всех вокруг. Для команды Дирфилда это начало нового приключения. Но в разгар нашего ликования с трибун доносятся восторженные крики:

— Девчонки, готовьтесь, «Быки» идут!

— Что? — у Джун глаза лезут на лоб, когда она видит, как вся футбольная команда несется прямо на нас. — Мел, уходим отсюда! — она хватает меня за руку.

— Да ты что, мы же празднуем!

Я притягиваю её поближе к себе, чтобы она не потерялась в нахлынувшей толпе, но с иронией замечаю, что в этом нет нужды. Потому что он уже здесь.

Томас только что закинул её на плечо и поднял высоко в воздух. Она в ужасе — уверена, ей кажется, что она вот-вот свалится. Но я-то знаю, что он с неё и волоска не уронит. Она милая, добрая, сильная и красивая. К тому же, она чертовски похожа на нашу мать. Когда он видит её, маленький мальчик внутри него потихоньку исцеляется.

— Мел, помоги мне! Пусть он меня спустит, твой брат сумасшедший!

Я хихикаю:

— Он выиграл матч, Джун, а ты — его трофей.

Мой брат иногда ведет себя как настоящий пещерный человек. Победил, взял дубину, уволок женщину.

— Что ты несешь?

Бедное создание, она, видимо, никогда не бывала на афтерпати. Может, в Бостоне такого вообще не устраивали?

— Видишь ли, здесь, когда выигрывают, празднуют с размахом. А это значит, что каждый игрок выставляет напоказ свою «трофейную» девушку, усаживает её к себе на колени и пьет, пока печень не откажет.

Я смеюсь, видя ошарашенный взгляд Джун после моих слов. Томас относится к футболу так же серьезно, как я — к черлидингу. Это единственный момент, когда мы чувствуем себя нормальными подростками.

Дэн — квотербек, Томас — раннинбек. Эти двое, которые, кажется, ненавидят друг друга до смерти из-за Джун, сегодня играли идеально слаженно и принесли победу домой. Какое бы влияние Джун ни оказывала на Томаса — это лучшее, что могло с ним случиться.

Мне становится смешно, даже несмотря на то, что я стою одна. Прикрываю рот ладонью, чтобы не казаться сумасшедшей.