Я закрываю лицо руками. Наверное, я пересмотрела романтических комедий, потому что Томас делает что угодно, только не игнорирует меня. Когда мы встречаемся взглядами, я чувствую, как вспыхивает вызов: он вскидывает брови, а я кусаю губу.

Я слишком наивна, если втайне лелею надежду, что рождается что-то настоящее? Что-то искреннее и долговечное?

Какая же ты дура, Джун. Вздыхаю.

Я и правда дура. Ведь если следовать этой логике, неизбежен вывод — я в него влюблена.

И нет. Это не так. Кажется. Возможно.

Черт возьми, я не знаю!

— Мисс Фенненс, если лекция вам не интересна, дверь вон там.

Голос профессора Макарена возвращает меня в реальность. Я поднимаю на него взгляд. Эти идеальные черты лица напоминают мне слова Томаса о том, как этот человек получил место преподавателя, подкупив совет директоров. Судя по всему, он из того же круга дилеров, что Эзра и Мэддисон. Никогда бы не подумала, но теперь, видя его холодный взгляд, я понимаю, что могла ошибиться в оценке.

— Ты издеваешься надо мной? Смотришь и не отвечаешь? — Макарен кривит уголок рта в насмешливой улыбке.

— Прошу прощения, — я утыкаюсь взглядом в парту.

Какая же я идиотка. Наверняка пялилась на него как вкопанная целую минуту. Однокурсники смеются. Какой позор.

— Извинения не вернут слов, которые я потратил на объяснения — их даже стул понял лучше, чем ты, — фыркает он. — К доске.

Понурив голову, я подчиняюсь и встаю рядом с ним. Чувствую на себе взгляды всей аудитории. Проклятье, Мел была занята и не смогла прийти со мной.

— Итак, о чем мы говорили, мисс Фенненс?

Пытаюсь соображать как можно быстрее. Он упоминал что-то в начале. Шекспир. Я уверена. Так, хорошо. Какое произведение?

— «Ромео и Джульетта»?

— Значит, всё-таки слушала.

Повезло.

— И что ты можешь сказать об этой пьесе? Смогла бы придумать альтернативный финал, который бы соответствовал духу оригинала?

Я напрягаю извилины, стараясь не молчать дольше десяти секунд. Но какой странный вопрос. Альтернативный финал? Мне не нравится его взгляд. Теперь, когда я знаю о его связи с семьей Томаса, у меня стойкое ощущение, что он знает больше, чем говорит.

— В каком смысле? — смотрю на него.

— Предположи гипотетически другой финал, возможно, в другую эпоху, — он усмехается, и по моей коже бегут мурашки.

— Ладно… эм, если перенести действие в новое тысячелетие, думаю, Ромео и Джульетта действовали бы иначе. Может, они бы даже сумели не слушать родителей.

— Нет, Фенненс. Я спросил про финал, а не про средства. Как, по-твоему, это могло бы закончиться в современном мире?

Я не совсем понимаю, к чему он клонит.

— Наверное, они бы спланировали свою смерть до мелочей. Думаю, они бы предпочли уйти вместе, чем жить врозь.

Я стою перед ним и вижу его колючий, пронзительный взгляд. Он встает и оказывается прямо передо мной, возвышаясь на несколько голов. Его улыбка выглядит пугающе.

— А может, их смерть наступила бы раньше времени, кто знает? — он наклоняет голову, не сводя с меня глаз, и манит подойти ближе. — Иди сюда, дам тебе небольшое допзадание.

Он понижает голос настолько, что мне приходится оказаться в паре сантиметров от его лица. Внимание студентов уже рассеялось, все заняты своими делами.

— Какое задание, профессор?

— Джун, будь осторожна с Джексонами. История Ромео и Джульетты может повториться и для тебя.

Я буквально каменею и смотрю на него в упор. Мне становится страшно. Он облизывает губы и окидывает взглядом всё мое тело.

— Я мог бы тебе помочь.

— Или нет, — Томас подходит к кафедре. Говорит тихо, но очевидно, что он в ярости.

Макарен поднимает руки в знак капитуляции.

— Расслабься, Джексон. Мы просто беседовали.

Снова этот его липкий взгляд по всему телу. Я смотрю на Томаса — у него сжаты кулаки. Я уже начала понимать, когда он готов совершить какую-нибудь импульсивную глупость. Между этими двумя явно давняя вражда, какие-то нерешенные дела, о которых я ни сном ни духом.

Замечаю на настенных часах, что до конца пары меньше минуты. Может, успею увести его, пока он тут всё не разнес.

— Томас, пойдем, — беру его за запястье. Жду сопротивления, но нет — он идет за мной, не отрывая глаз от Макарена. Мы выходим из аудитории как раз со звонком.

Пройдя немного по коридору, Томас останавливается и резко разворачивает меня к себе.

— Переводись с этого курса.

— С чего бы это?

Он стискивает зубы и впечатывает меня в стену своим телом.

— Этот человек опасен. Теперь, когда он знает, что, ударив по тебе, он ударит по мне, у тебя на спине нарисована мишень.

— Нет, Томас. Я не хочу.

— Черт! Да почему ты такая упрямая?

Гнев снова вспыхивает в его глазах, и одним резким движением он разбивает костяшки кулака о стену. Горячая кровь стекает на пол.

Я снимаю шарф с шеи и обматываю его руку.

Это может показаться безумием, но что-то внутри велит мне не слушаться его, а разузнать больше, оставаться рядом с его врагами, чтобы приносить ему любую возможную информацию. Я хочу ходить рядом с его монстрами и помогать ему их побеждать.

Он вздыхает.

— Ну и упрямица.

Взгляд смягчается. Мне даже не нужно ничего говорить — думаю, моя реакция сказала всё за меня.

— Ты сумасшедшая, знаешь?

Я пожимаю плечами и прижимаюсь своими губами к его, позволяя ему уткнуться лбом в мой лоб.

Томас — это извилистый путь, на который я решила вступить, и я хочу исследовать каждый его закоулок.

Наши языки начинают свой танец — ищут, дразнят, жаждут. Поцелуй перехватывает дыхание и вырывает у меня стон.

Он отстраняется первым лишь для того, чтобы прошептать мне на ухо:

— Знаешь, каждый раз, когда я посылал тебя к черту и говорил, как ты меня бесишь… мне хотелось перегнуть тебя пополам прямо на столе Макарена и заставить кричать мое имя.

Его губы теперь у моей шеи. Его горячее дыхание сводит меня с ума.

— Нет. Понятия не имела. Но знай: это поведение напоминает мне мальчишек в детском саду, которые дергают девочек за косички, чтобы привлечь внимание. А ты, по-моему, слишком большой и здоровый для таких штук.

Томас хохочет, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Я смеюсь вместе с ним, осознав, что только что ляпнула.

Наш момент идиллии прерывает Мел. Она стоит, скрестив руки на груди, с довольной улыбкой.

— Вижу, эти выходные вас знатно сблизили, — она подходит и кладет руку мне на плечо. — Сестренка, я рада, что ты наконец-то «откупорила бутылку».

И тут я чувствую, как заливаюсь краской. Самый худший намек на потерянную девственность, что я слышала в жизни.

— Может, скажешь еще громче? Вдруг кто-то не услышал. Знаешь, так, для верности.

Она взрывается смехом и порывисто обнимает меня. Через пару секунд я отвечаю ей, поглаживая по спине. Какими бы они ни были дилерами с паршивым прошлым, их близость мне очень помогает. Как и Томас, она — мое безопасное место. Именно так я чувствую себя в её объятиях.

— Семья Джексон — моя погибель, — хихикаю я, глядя на них обоих.

— Знай, что это взаимно, — Томас протягивает мне руку, и я принимаю её, не в силах перестать улыбаться ему.

— Ой, ну что за парочка, — Мел картинно кашляет. — Слушайте, сегодня вечеринка в «Рив», и мы не можем её пропустить.

Чувствую, как её брат рядом со мной напрягается.

— Нет, черта с два. Ты и она останетесь здесь. Я попрошу парней присмотреть за вами.

— Дорогой мой братец, слушай внимательно: мы, — Мел указывает на себя и на меня. — Идем. Ясно?

Я в замешательстве. С одной стороны, меня бесит, что Томас запрещает мне идти на тусовку — и готова спорить, объяснений я от него не дождусь. С другой — верю, что у него есть причины. При этом Мелисса выглядит совершенно спокойной.

— Нет, сестренка. Туда едут толкать товар, ты сама знаешь. Я не могу работать нянькой, пока занят делом.