— Усмиряю свою похоть, — шепчу я и стону — на этот раз по-настоящему, когда касаюсь клитора. Я не должна быть такой чувствительной, я же играю, я притворяюсь, но сама мысль о том, чтобы трогать себя, сидя на нем, возбуждает до безумия.

— Хватит, Фенненс. Немедленно! — его голос умоляет меня остановиться, но то, что я чувствую своей спиной, утверждает обратное.

Смеюсь и решаю сделать еще хуже.

— Как пожелаешь.

Я соскальзываю с его колен и перебираюсь на диван напротив кухонного острова. Он поворачивается на табурете и сверлит меня взглядом. Его глаза обжигают, заставляя почти отступить, но я намерена идти до конца. Задираю топ, обнажая грудь, и широко раздвигаю ноги, показывая ему промокшее белье.

В его глазах вспыхивает пламя страсти. Он смотрит на мою грудь, затем на руку внизу.

Я впиваюсь своими глазами в его голубые радужки и начинаю ласкать себя, даря себе удовольствие.

— Разденься, — в его тоне звучит власть, и я подчиняюсь, оставаясь полностью обнаженной.

— Раздвинь ноги шире и продолжай.

Он не двигается с табурета, но то, как он смотрит на меня… как он жаждет меня одними глазами — это сводит с ума.

Я ласкаю себя, пальцы скользят, я давлю, и в какой-то момент вижу, как его лицо меняется. Возбуждение сменяется яростью, он сжимает кулак и с силой бьет по столешнице.

Идеально. Сдавайся, подонок. Не хочешь меня трогать? Вот смотри, что ты теряешь! Если мы действительно «ничто» вместе, если мы просто катастрофа, то почему тебя это так задевает?

Продолжаю свое шоу и стону еще громче.

— Хватит, Джун. Хватит! — он вскакивает, закрывает рот руками, будто борется с собой, чтобы не наделать глупостей. Он выглядит отчаявшимся, он борется изо всех сил, чтобы не лечь со мной в постель. Его возбуждение отчетливо видно сквозь ткань штанов, каждая мышца напряжена.

Я решаю игнорировать его и продолжаю. Массирую половые губы, быстро и жадно, когда новое ощущение овладевает мной.

Его голова уже между моих ног, его язык исследует меня, заставляя кричать от восторга. Это великолепно, остро, но если я позволю ему продолжать — ничего не изменится. С нечеловеческим усилием я отталкиваю его и скрещиваю ноги.

— Очень любезно с твоей стороны, Джексон, но я предпочитаю сама.

На мгновение воцаряется тишина. Он смотрит на меня бесстрастно. Может, я его действительно обидела? По своей безграничной глупости я уже собираюсь извиниться, как вдруг он перекидывает меня через плечо и тащит обратно в спальню. Бросает на кровать и нависает сверху, придавливая своей массой.

— Ты правда хочешь поиграть с дьяволом, Джун? Став моей, ты будешь вынуждена узнать, что скрывает в себе ад. Я пытался быть хорошим парнем, но ты мне не позволила.

Он раздвигает мои ноги, вставляя колено между ними.

— Будет больно.

Одним пальцем он входит в меня. Вспышка боли отзывается четко и ясно, но я не успеваю привыкнуть, как он добавляет второй палец и начинает ритмично и сильно толкаться.

Горячие слезы катятся по лицу, но это неважно. Я не то чтобы страдаю, это скорее сокрушительный микс из всех возможных чувств. Его горячее дыхание обжигает шею. Его глаза, его жажда — всё в нем пожирает меня изнутри и снаружи, будто он всю жизнь не ждал никого, кроме меня.

— Если хочешь, чтобы я остановился — останови сейчас, — он вынимает пальцы, когда мое тело привыкает к его прикосновениям. — Потом ты сможешь сделать это, только пристрелив меня.

Он устраивается между моих ног, заставляя раскрыться еще шире. Дразнит своим членом у самого входа. Я молчу, и он понимает — я не хочу, чтобы он прекращал.

— Умоляй меня, Джун. Скажи, чего ты хочешь, — он ударяет головкой по клитору, вырывая у меня стон.

Колеблюсь, но гордость тает через секунду.

— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Он смотрит на меня самыми голодными глазами, что я видела, и я в них тону. Блуждаю в этой ледяной синеве, полностью покоренная его красотой и скрытой в ней глубиной. Он видит меня, а я вижу его.

— Ты уверена?

— Да.

Он приникает ко мне, перекрывая дыхание поцелуем, который грозит поглотить саму мою душу.

— После этого ты будешь моей, — шепчет он, оторвавшись на миг. — Запомни это, Джун.

От его слов меня бьет дрожь, в животе всё переворачивается, сердце заходится. Я никогда не хотела принадлежать кому-то, но сейчас я не хочу ничего другого.

— Да.

Закусываю губу, и он входит в меня. Я издаю отчаянный крик, слезы текут ручьем. Впиваюсь ногтями ему в спину.

— Я еще даже на полголовки не зашел, куколка.

Он наклоняется к моей груди, лижет соски, покусывает их, пока его таз замирает, давая мне возможность привыкнуть к его размерам. А через мгновение он делает толчок, который будто раскалывает меня надвое, и я снова кричу.

— Смотри на меня, — я заставляю себя впиться взглядом в его глаза. — Думай о том, что тебе нравится, от чего тебе хорошо. Расслабься и доверься мне.

Киваю и начинаю разглядывать его. Его мускулистые руки, губы, глаза, то, как он на меня смотрит, моменты, которые мы пережили вместе.

Я расслабляюсь и чувствую, как он погружается всё глубже, сантиметр за сантиметром. Томас начинает двигаться, превращая боль в чистое наслаждение.

— Хочешь, чтобы я помедленнее? — спрашивает он, пока я начинаю стонать.

— Нет, пожалуйста, нет. Продолжай, — я тоже начинаю двигать бедрами, подстраиваясь под него.

— Тебе нравится мой член, куколка?

— Да. Еще… пожалуйста.

Очередным решительным толчком он входит на всю глубину, заставляя меня чувствовать себя заполненной. Его руки приподнимают мои бедра, давая ему волю диктовать ритм, который выбивает из меня стон при каждом движении.

— Черт, ты принимаешь его целиком, — рычит он мне в кожу. — Скажи, что ты пьешь таблетки, потому что я намерен трахать тебя весь день.

Это просьба, продиктованная чистым кайфом.

— Тебе следовало спросить об этом до того, как начать, — улыбаюсь я и обхватываю ногами его талию. — Только не говори, что тебя пугает мысль о маленьком «тебе», бегающем по дому.

Он усмехается, и каждая его мышца напрягается.

— Нет, в данный момент мне вообще плевать.

Он впивается зубами в мою шею и начинает толкаться как зверь, ведомый инстинктами.

— Ты выносишь мне мозг, Джун Фенненс.

С каждым толчком я чувствую себя на шаг ближе к бездне, удовольствие настолько острое, что я, кажется, больше ничего в жизни не хотела бы делать. Хочу, чтобы этот миг длился вечно.

— Я хочу быть сверху, Томас.

Хочу видеть его под собой, иметь власть подстраиваться под него, диктовать свой ритм. Жажду чувствовать его до самого дна, ощущать, как он горит в моем нутре, наслаждаясь этой сладостной болью.

Быстрым движением я оказываюсь сверху. Он выскальзывает из меня, и я тут же насаживаюсь снова, позволяя ему войти до упора. Срывается крик, который я не в силах сдержать, и я начинаю двигать бедрами. Больно… чертовски больно, но так охрененно приятно.

Из его груди вырываются глубокие стоны, он смотрит на меня так, будто хочет сожрать.

— Черт, черт, — его руки сжимают мои ягодицы, помогая мне двигаться быстрее. — Ты богиня, с этими сиськами перед моим лицом я могу кончить за двадцать секунд.

Его слова заставляют меня сжаться внутри, и он награждает меня звонким шлепком по заднице.

— Не сжимайся так, моей пушке и так трудно не разрядиться в тебя прямо сейчас.

Я ускоряюсь, стараясь расслабиться, и чувствую, как оргазм закипает внутри.

— Томас… я хочу кое-что от тебя…

— Всё, что захочешь, малышка.

— Трахни меня и отдай мне свое семя. Кончи в меня.

Едва я успеваю договорить, как его руки сжимают мои бедра и буквально подбрасывают меня, как пушинку, пока его таз встречается с моим в еще более мощном толчке. Наши стоны сливаются: его — глубокие и хриплые, мои — похожие на крики.

— Черт, Джун, ты создана для меня. Считай мою сперму честью, я никому её не отдавал.