Григорьев повернулся к Дилипу: — Есть возможность свести автоматику управления кораблём до минимума, что не отразится на её системах?

— Подобный режим предусмотрен, — отозвался индус, тёмно-карие глаза блеснули, попав под свет. — Только я советую пока воздержаться от этого шага.

— Почему?

Дилип указательным пальцем нацелился на Джексона: — Он прав в том, что человеческий мозг не так быстро переваривает информацию, я бы предпочёл отдать задачу для выполнения гравитационных манёвров искусственному интеллекту.

По итогу Григорьев оказался в меньшинстве, искусственный интеллект продолжал вести корабль к судьбоносной встречи, но под присмотром людей.

Спустя пару дней Святослав огорошил очередной новостью.

— Их сигналы изменились! — щёки парня от возбуждения порозовели.

— Они вышли на связь? — встрепенулся Чан.

Дмитрий ощутил медленно нарастающий ком недоброго предчувствия, он поднимался в груди и возвещал о возможной опасности.

Возможной?

Во время войны Дмитрий чаще полагался на выработанный инстинкт, рефлекс, да назови как угодно, предупреждающий о неминуемой угрозе. И он ни разу его не подвёл.

Именно то чувство заставляло его менять позицию, а потом по ней били из миномёта.

Стоило отодвинуться чуть вбок, и пуля снайпера с голодной яростью впивалась в землю. А сколько раз зачем-то брошенный косой взгляд в небо спасал его от дронов-убийц, и вовсе не перечесть.

Вот и сейчас то самое чувство, спокойно дремавшее после окончания войны, напомнило о себе неприятным лёгким жжением в груди. Поймал на себе взгляд Роберта и понял, у того точно такие же ощущения.

— Нет, — мотнул головой Святослав, — радиосигналы поменялись, — в руках держал карандаш и исписанный лист бумаги. В волнении хотел бросить его на стол, но невесомость не позволила этого сделать. Лист, закружившись, начал отплывать в сторону.

Родриго без труда поймал его и поднёс к глазам: — Те же закорючки, — хмыкнул он, передавая Дилипу, сидящему рядом.

Индиец быстрым движением вытер пальцы о салфетку, взял лист, начал изучать его.

Святослав тем временем, сев на своё место, схватив закрытый стакан, через трубочку жадно начал втягивать воду.

— Нет, — произнёс Дилип, — не те же, сигнатура изменилась, ровно как и частота, на которой они начали вещать. И ещё, посмотрите на сами символы, — перевернул лист так, чтобы все сидящие за столом увидели их, — на что теперь это больше походит?

Кривая вереница хитросплетений зигзагообразных линий, неправильных треугольников, вытянутых овалов и замысловатых крючков.

— Кто бы это мог прочесть? — протянул Роберт, выразительно глядя в сторону китайской части команды.

Дмитрий невольно повторил за ним, как и остальные, отчего Ву усмехнулся, Линь мрачно нахмурился, а Чан улыбнулся:

— Будь это китайскими иероглифами, вы не представляете, насколько бы мы тотчас возвысились над вами, не говоря о том, что подтвердило бы планы нашей партии и страны на право владения Землёй.

— Вы всегда плохо скрывали свои амбиции, — Хайнлайн шутливо погрозил пальцем азиатскому собеседнику. — Стремление к захвату мира это диктатура.

— Тогда получается, всю свою историю вы провели в жесточайшей диктатуре, — не остался в долгу Чан, тоном показывая, он оценил юмор визави. Если это был юмор. — Это не иероглифы, скорее больше походит на пиктограмму, — внимательно присмотрелся. — Хотя даже отдалённо не совпадают. Обычная геометрия, только словно искажённая под увеличительным стеклом.

— Примечателен тот факт, что они изменили сигналы, значит, они знают, что мы к ним направляемся, и, похоже, готовы принять, — подытожил Григорьев. — Будем надеяться на хлеб и соль. А вы пробуйте выйти с ними на связь, — Святослав и Дилип послушно кивнули.

«Миссия» пошла на первый круг вокруг Венеры. Корабль начал огибать планету по орбите, предоставляя космонавтам возможность осмотреть её. Теперь её ядовитый окрас отчётливо виден, жёлтые клубы вперемешку с белым цветом, местами цвета проваливались в темноту, отчего смотрелись токсичными пятнами. Порой по атмосфере пробегали длинные вереницы молний и виднелись яркие вспышки.

Дмитрий решил пока не показываться в кабине управления, весь процесс взяли под контроль Григорьев, Джексон и Ву. Между ними никогда не возникало споров или недомолвок, все трое не раз бывали на международной космической станции и даже работали друг с другом. Именно то чувство локтя, приобретённое во время тех командировок, здорово их выручало.

Святослав и Дилип безуспешно пытались связаться с «Объектом», но тот по-прежнему игнорировал людей.

У Чана психическое состояние Брайана вызывало серьёзное беспокойство, учитывая, что скоро все усилия и внимание команды будет сосредоточено на выполнение миссии, оставлять без присмотра американца врач не хотел.

Тем более после инцидента, произошедшего несколькими днями ранее, когда астронавт в столовой умудрился порезать себе палец о разорванный край пластиковой вакуумной упаковки и спокойно наблюдал за тем, как капельки крови, собравшись в шарики, начали плавать вокруг него.

Предложение Чана такое: вернуть Брайана на месяц обратно в капсулу сна. Дмитрий невольно содрогнулся, вспомнив то, что ему пришлось перенести. Ну уж нет, на такое бы он не согласился.

Но Брайана, похоже, это нисколько не пугало, в итоге Джексон и Роберт, как члены американской части команды, согласились на это. Причём Роберт даже настоял, видя неспособность товарища к адекватным действиям.

— Он будет мешать, — холодно произнёс Хайнлайн, — перед нами стоит задача, и её необходимо выполнить. А из-за того, что у кого-то едет крыша, ставить выполнение миссии под угрозу недопустимо. Прагматизм и ничего личного.

Как и бизнес, добавил про себя Дмитрий, слушая его. Хайнлайн всё больше привлекал внимания, в последнее время он заметно собрался, теперь в нём отчётливо проглядывали черты бойца, которой вёл разведку за линией фронта. Дмитрию знакомо подобное поведение, оно означает: задание должно быть выполнено при любых условиях. Цена вопроса не стоит.

В итоге Чан поместил Брайана в капсулу на месяц. К тому времени они либо добьются успеха, либо отправятся домой, либо…

Венера всё ближе, порой Дмитрий поднимался в стеклянный купол и смотрел на планету через него.

Недружелюбная, агрессивная и смертельно опасная. Никто не в состоянии выжить на ней, тогда отчего инопланетяне выбрали именно эту планету, а не тот же Марс? Если уж решили игнорировать человечество.

И всё же он склонялся к версии Роберта, вполне возможно, планета была пригодной для жизни, когда человечество ещё даже не оформилось как биологический вид, и её колонизаторы могли погибнуть на ней, пытаясь основать свой форпост в далёкой части космоса. А их родная планета об этом не знает и послала очередной корабль в помощь колонизаторам.

Если это так, то Роберт и тут полностью прав, в нашей солнечной системе вполне могут появиться конкуренты, и тут возникает вопрос: кому будет принадлежать Земля?

Теперь перед глазами путешественников громадный край планеты, они видят непроглядную пелену, через которую не в состоянии пробиться солнечный свет.

Грязно-жёлтые облака, местами с коричневыми подтёками, с молниями, растекающимися по поверхности. Люди впервые добрались до другой планеты, но она враждебна ко всему живому. И неживому.

— А ведь когда-то учёные верили в то, что тут самый настоящий рай, — проговорил Джексон, глядя на Венеру в лобовой иллюминатор.

Святослав вздохнул: — Было такое, доводилось читать заметки советских учёных, что отправляли первые станции сюда. Они в самом деле верили, что если не райский сад, то как минимум пригодные условия для существования мха или лишайника тут должны быть. А потом увидели реальность, и пришло разочарование.

— Итог: не надейся на то, о чём ты ничего не знаешь, — произнёс Роберт.