— Мой друг, — начал Блинкин, в тоне которого сквозило пренебрежение к коллеге, — факт нашего сотрудничества в первом контакте с пришельцами не даёт вам индульгенции на отношение с нами.

— Не припоминаю, чтобы мы просили об этом, — сухо отреагировал Андреев.

— Сейчас я говорю от лица свободных стран, испытывающих тревогу от действий России, ваша поддержка авторитарным режимам понятна, они ведь родственные вашему, но это не означает, что другие должны подобное терпеть.

— Разумеется, — кивнул Андреев, — зачем свободным и демократическим странам терпеть выходки террористов, пусть подобное ляжет на плечи других стран. Все эти россказни об пытках и отрезанных головах или как людей сжигают заживо во имя свободы в борьбе с режимом, это же всё кремлёвская пропаганда.

Блинкин равнодушно пожал плечами — Вполне возможно. Хочу заранее отметить, что мы надеемся на ваше здравомыслие в вопросе общих дел, вы должны проявить сдержанность в принятии решений, не говоря о том, что необходимо выполнять взятые на себя обязательства.

— Вот как?

— Да.

Андреев видел в глазах коллеги то же самое выражение, что не сменялось во взгляде американских дипломатов никогда. Чувство превосходства над собеседником. Это было не расовое, а гораздо глубже, ощущение себя выше по праву взглядов. То, что они считали правильным, должен разделять каждый живущий на Земле, если отказываешься, попадаешь в пантеон плохих парней со всеми вытекающими. Штаты сколь много и вкусно могли рассказывать о недопустимости применения военной силы в спорах, но когда дело касалось их, правила менялись, и они даже не утруждали себя оправданием.

— Тогда было бы неплохо, чтобы США вели себя в соответствии с международными правилами.

— Это какими?

— К примеру, не сотрудничать с террористами.

— Весьма громкие слова, считаю необходимым предостеречь вас от дальнейших высказываний.

— Мои высказывания основаны на наблюдениях.

— И каких?

Андреев, положив руки на стол, пристально глядя в глаза собеседнику, произнёс: — Никто не сделал больше для развития международного терроризма, чем США, и никто так рьяно не защищает экономические интересы США, как террористы.

В глазах Блинкина промелькнуло раздражение.

Инструктор провёл экипаж в очередной модуль, точнее в макет в натуральную величину.

— Головной отсек, — быстро произнёс инструктор, хмурого вида мужчина со щетиной на лице, в чёрной рабочей одежде.

Изогнутый дугой пульт, одиннадцать кресел перед ним, и явно отсутствовало ещё одно, видимо, его убрали. Инструктор сел на то, что в центре, положив руки на тумблеры.

— Принято решение отказаться от сенсорных экранов в управлении, для облегчения управления, так сказать. Инженера пришли к выводу, не стоит перегружать панель сенсорами, оставив старые добрые кнопки, — его ладонь легла на кружок, покрутил вправо, раздались щелчки. — Старомодно, но надёжнее. Это всё из-за Солнца, так сказать, они опасаются, что внезапная вспышка может вывести электронику из строя, слишком она чувствительна.

— Разумно, — буркнул под нос Святослав.

Инструктор посмотрел на него: — Ага, ты должен быть там, — указал на дальнее место, парень повиновался. Сел в кресло. — Хорошо. Так сказать, идём дальше. Вы лишь запустите корабль в первый круг гравитационных манёвров, — все слушали его внимательно, по китайцам видно, что если бы разрешили конспектировать речь инструктора, они стояли бы с тетрадями и ручками, боясь пропустить и слово. — Вы будите нарезать круги по орбите вокруг Земли, гонять, словно по московской кольцевой, — хохотнул над своей же шуткой, — пока не наберете необходимого ускорения, и только тогда отправитесь к Венере, — пальцы пробежались по панели, щёлкая тумблерами и крутя переключатели. — Всё надёжное, как старый советский трактор, работать будет, — повернулся к американцам и усмехнулся. — Нашим парням пришлось поломать голову, чтобы воткнуть вашу электронику в приборы.

— Неудивительно, — улыбнулся в ответ Роберт Хайнлайн, — мы подогнали вам передовые технологии, куда старому советскому трактору до них. Будь он хоть трижды надёжен.

Американец говорил со слабым акцентом, за год в Звёздном городке весьма сносно овладел русским языком.

Инструктор обижено шмыгнул носом, повернулся к панели: — Теперь будете изучать это.

— А если опять произойдут изменения? — спросил Дилип.

Инструктор категорически замотал головой: — Уже точно нет, времени на очередную переделку не осталось, так сказать. Точно такой же пульт управления монтируется на корабле. Ещё чуть-чуть, парни, и вы отправитесь в гости к инопланетянам, постучите им в дверь, так сказать. Вы же в курсе, сколько времени займут гравитационные манёвры во время отлёта?

— Речь шла о месяце, — Родриго придирчиво изучал кресла и обстановку в кабине управления, на его беду он довольно рослый мужчина и поэтому, опустившись в кресло, ощутил некое стеснение.

— Минимум три.

— Три? — разом произнесли Григорьев и Джексон.

Инструктор удивился их реакции: — Вам не сказали? — На лице промелькнула досада, осознание факта, что влез не в своё дело. — Ну, раз уже не тайна, так сказать, то по расчетам, для того чтобы достичь необходимой скорости для включения двигателей, в целях экономии топлива, сперва вас необходимо будет раскрутить как следует. А потом вы «пафф», — инструктор показал, как пуля вылетает из ствола, забавно помахав руками, — и полетите быстро-быстро, — призадумался над собственными словами. — Точнее, на что оказались способны инженеры и наши двигатели.

— И для этого потребуется три месяца? — переспросил Григорьев.

— В лучшем случае, — произнёс Святослав, поднимаясь с места. За время тренировок заметно похудел, даже щёки слегка уменьшились в размерах, что шло его внешнему виду.

— Ты знал об этом? — Дмитрий сел рядом с инструктором, руки непроизвольно потянулись к панели.

— Догадывался, по-другому не получится. А ещё придётся совершать гравитационные манёвры, подлетая к Венере, это тоже не один месяц.

— И как долго мы пробудем в космосе? — Дилип почесал кончик смуглого носа, видимо, озадачила его новая информация.

— При благоприятном стечении обстоятельств, — призадумался парень, приглаживая подбородок, — года два.

— Два года, — проговорил Джексон, — это много.

— Слишком много, — поддержал его Чан, представитель китайской команды, — как биолог могу сказать, для наших организмов подобный полёт не пройдёт без последствий.

— Всегда можно отказаться, — заметил Роберт, оценивающим взглядом скользнув по панели управления. — Отдаю должное, выглядит всё органично и удобно, — посмотрел на стену. — Тут должен быть иллюминатор?

— Верно, — кивнул инструктор. — Два на пять метров, плюс заслонки снаружи и внутри. Для дополнительной защиты корабля, так сказать.

— А предусмотрены капсулы спасения? — задался вопросом Родриго.

Инструктор ухмыльнулся: — Куда? В открытый космос или на Венеру? Спасаться, парни, вам просто некуда. Корабль на орбите и так строили два года и едва не надорвались, бабла вбухано немерено и ресурсов он сожрал прилично. Не знаю, решатся ли ещё на один такой же, если возникнет необходимость. Я, грешным делом, наблюдая за всем этим, начал задумываться, а так ли нам нужен этот самый космос? Ведь мы едва сумели построить небольшой корабль, чтобы отправить вас к ближайшей планете, куда нам Вселенную осваивать? А у тех ребят просто гигант по сравнению с нами, может, вся планета ишачила на их полёт.

— Пусть бы все эти средства на благое дело, — иронично протянул Роберт, — вот была бы польза для человечества.

Сарказм так ощутимо чувствовался в его голосе, что инструктор решил не реагировать на высказывание.

— Когда начнём обучение? — спросил Дмитрий инструктора.

— Да хоть сейчас, тем более вам уже доводилось тренироваться на других макетах, так что принцип будет понятен, — инструктор поднялся, уступая место будущим космонавтам. — Начинаем, так сказать.