— Что ты сказал?! — двинулся к нему полицейский с нейроманипулятором и на долю секунды потерял из виду Боровски.

Алекс изловчился, и ударом ноги выбил из рук полицейского прибор «садиста» — так назвали нейроманипуляторы в народе.

Имрек, увидев такое развитие событий, с необычной для его комплекции ловкостью вскочил с кресла и мощным ударом свалил другого полицейского. Электрошокер отлетел в сторону. Васнецов тут же подобрал оба прибора и добежал до открытой двери в отсек. Вопросительно взглянул на Боровски. Майор отрицательно покачал головой, думая, что мичман приготовился к побегу.

— Освободите руки майора Боровски, — грозно попросил Имрек полицейского, испуганно крутившего головой по сторонам. — Пожалуйста, сэр...

Поза капитана не сулила ничего хорошего. Аль-Бади чуть склонил голову и поднял руки на уровень груди, сжав кулаки. Полицейский внял разуму и отключил путы.

— И что теперь, — он попытался нагло усмехнуться, но не успел — стремительным классическим апперкотом капитан отправил полицейского к своему коллеге на пол.

— Ненавижу копов! — прошипел Аль-Бади. — Давайте их выбросим за дверь. А их игрушки спрячем здесь, в отсеке.

— Согласен, — кивнул Алекс.

Втроем они вытащили тела полицейских в коридор транспорта под изумленные взгляды космодесантников.

— Эй! — крикнул молодым десантникам Имрек. — Не соизволите спросить ваше руководство, когда нас будут кормить? И про воду не забудьте...

Заключенные закрыли дверь, и расселись на гамаках в отсеке.

«Руководство» не заставило себя ждать, и вскоре в отсек зашел старпом транспорта вместе с лейтенантом Ковальским.Троица заключённых уважительно встала строем.

— Господа, — старпом и лейтенант явно наблюдали недавно происшедшее событие, в отсеке была установлена камера. Старпому был неприятен и не нужен конфликт между арестантами и полицейскими. — От имени капитана хочу принести извинения за неподобающее поведение полицейских офицеров. Обещаю, что больше они не будут заходить в арестантский отсек без надобности. Все ваши пожелания будут учтены, а перегрузочные кресла заменены на современные.

— О, благодарим вас, сэр, — улыбнулся довольный Аль-Бади. — А можно мне кресло пошире?

— Современные регулируются, — бесстрастно ответил старпом. — Ещё есть пожелания?

— А как насчёт кормёжки и воды? — не унимался Имрек.

Старпом смерил внушительную фигуру бывшего канонира внимательным взглядом.

— Лично для вас будут две дополнительные пайки. Полицейским офицерам, которые недавно сюда наведывались, еда понадобится не скоро.

— Вы сказочно щедры, сэр! — почтительно вытянулся Имрек.

Уходя из отсека, лейтенант Ковальский требовательно протянул руку Боровски. Алекс без сожаления вложил в протянутую ладонь отобранные у полицейских приборы: электрошокер и нейроманипулятор.

Лейтенант благодарно кивнул.

Заканчивались третьи сутки полета.

После ужина, Имри, вытирая коркой кукурузного хлеба пластиковый лоток, вдруг многозначительно сказал.

— Интересно, а что нас ждёт по прибытии на Канлав? Говорили, что это жуткая дыра с надзирателями-беспредельщиками.

— Дополнительный паёк уж точно тебе там не светит, — усмехнулся Васнецов. — И благоустроенной камеры тоже. У нас на «Тулузе» был один матрос, отбывший там год за необоснованное убийство колониста.

— И что он рассказывал? — заинтересовался Боровски. — Мне там пять лет сидеть...

— Ничего хорошего, сэр, — сочувственно вздохнул Васнецов. — На планете всего два материка, а остальная поверхность — жутко горько-солёная вода, которую очищают для питья. Но фильтры, порой, не работают. На материке, который занимает четверть одного из полушарий планеты, и построили эту тюрьму. Второй материк — гораздо меньший по размеру, космопорт. Днём жара, ночью холод, и противные крылатые слизни, прущие из воды, как мошкара. Только слизни размером с доброго земного шмеля, и с жалом, способным крошить камни. Заключённые отбывают срок в металлических коробках, а охрана ходит в скафандрах повышенной защиты. И вот что удивительно, слизни не питаются «синтетикой», а только здоровым человеческим мясом. Говорят, что череп человека проламывают с одного клевка...

— Жуть какая! — выпучил глаза Аль-Бади. — А эти слизни съедобные? А то от сплошной «синтетики» меня пучит.

— Не знаю, Имри, — хохотнул Юрий. — Я не пробовал.

— А как же космопорт? — спросил Алекс. — Чем он защищён от этих тварей?

— Стеной в пять метров высотой, сэр. Вроде, слизни на большую высоту не подлетают. Но в воде всяких тварей хватает.

— А почему зону для заключённых нельзя обнести такой стеной? — тихо недоумевал Боровски.

— Чтобы жизнь мёдом не казалась...

Васнецов хотел ещё что-то сказать, но на панели оповещения режима полёта загорелся красный сигнал, и запищала система оповещения — транспорт выходил из прыжка.

— Шайтан! Я только что поел! — возмутился Аль-Бади. — Надеюсь, что новые антиперегрузочные кресла будут более удобные для восприятия перегрузок.

Заключенным сменили кресла, как и обещал старпом, и Боровски тщательно их настроил не без помощи Васнецова.

Троица узников спешно расселась по местам, и Аль-Бади тяжко вздохнул, предвкушая перегрузки, правда не столь длительные, как на старте перед прыжком.

Но что-то пошло не так... Тошнота и головокружение на выходе из прыжка, сменились другой — от сильного раскачивания корабля.

— Что за шайтан-арба?! — вскрикнул побледневший Имрек. — Когда это закончится?!

Транспорт не только раскачивался, но и дрожал всем корпусом, разбрасывая по отсеку незакреплённые предметы.

Боровски первым догадался, что это значит. Сорвавшись с кресла, он кинулся к нише со скафандрами.

— На транспорт кто-то напал! — крикнул Алекс. — Имрек, Юрий, немедленно в скафандры! Шевелись, капитан, если не хочешь улететь в космос голышом!

Аль-Бади икнул и с проворностью, достойной новобранца в армии, залез в защитный костюм. Васнецов тоже не отстал. И вовремя. Транспорт качнуло так сильно, что заключённые не устояли на ногах. Послышался стон разрываемого железа, но это был не тот звук, когда звездолёт начинает разваливаться. Загремели закрывающиеся переборки — это автоматика корабля локализовала пробоины в корпусе.

Алекс попытался найти частоту, на которой работали передатчики в скафандрах, но в шлеме гудели помехи. К Алексу подошёл Васнецов, который, как специалист по связи, сумел настроить свой передатчик. Юрий показал на пальцах частоту, по которой можно переговариваться.

— Сэр, наладьте передатчик Аль-Бади, а я попробую поймать разговоры наших десантников. Кто-то же должен нас отсюда выпустить!

Пока Боровски возился со связью Имрека, транспорт содрогнулся от ещё одного сильного удара. Дверь в арестантский отсек прогнулась и приоткрылась.

— Уходим! — показал рукой на проём Боровски.

Он первым выскочил в коридор, за ним выпрыгнул Васнецов, а вот Имрек застрял. Алекс подал ему длинную железяку, и капитан, используя её в виде рычага, проём расширил, огласив эфир дикими криками от натуги.

— Ищем центральный пост, — махнул рукой Боровски.

Он знал, что это место в любом звездолёте самое защищённое. Лишь бы проход туда не был бы закрыт переборками.

Они побежали по коридору, и Алекс отметил про себя, что транспортник ещё держится — несущие детали не были деформированы. И это вселяло надежду, хотя звездолёт и принял на себя несколько попаданий.

— Сэр, переключайтесь на частоту один-три, — сказал ему Васнецов на бегу. — Похоже, я поймал на ней вашего знакомого лейтенанта...

В современных скафандрах был вмонтирован микрокомпьютер, воспринимающий в шлеме голосовые команды. В тех древних скафандрах, что спасались арестанты, переключение частот производилось языком на небольшой, встроенной в гермошлем панели, и на бегу сделать это, было не так просто. Тем более, транспорт довольно сильно трясло. Алексу удалось.