— За что?!

— За содействие опасному преступнику, и сопротивление при его задержании.

Алекс скрипнул зубами. Столичные полицейские были своего рода неприкасаемой элитой. Из блюстителей порядка, они за долгие годы превратились в ставленников этого самого порядка, изъеденные коррупционными связями вдоль и поперёк. В столице действовал свой «закон» и свой «порядок», будто Новый Вашингтон был государством в государстве.

Президент Американской Федерации смотрел на это сквозь пальцы, отдав на откуп социальную жизнь в столице мэру и федеральным структурам, которые и заносили в администрацию президента немалые откаты. Сенат же, обосновавшись в Новом Нью-Йорке, получал свою долю с добывающих корпораций.

Волнения начались, когда столичные полицейские расстреляли толпу рабочих из провинции, приехавших к офису одного из банков. Рабочие требовали выдачи своих заработанных денег, которые банк заморозил по непонятной причине. Понятно, что люди волновались — им надо было кормить свои семьи. Банкиры отказались общаться с рабочими и тогда те пошли на штурм офиса, потеряв терпение. Тогда был вызван полицейский спецназ.

Расстрел больше сотни человек взволновал общественность, и на столичной планете вспыхнуло стихийное восстание. И его возглавило несколько сенаторов. Они требовали отставки Полицейского Департамента, наведения законного порядка и предания суду полицейских. Кто-то пустил слух, что волнения поддерживаются Русским Сектором.

Президент обратился к нации, но нёс откровенную чушь, призывая федератов сплотиться перед лицом «русской угрозы» и объединиться для борьбы с «вселенским злом» вместе с планетами Французской Республики, Английского Королевства и Немецкими Федеративными Землями. Он сыпал всевозможными обещаниями и надеждами на лучшее будущее. По Сети транслировались ролики приграничных битв.

Волнения стали стихать, но тут с этих приграничных планет прибыли делегации. И очень сильно удивились трансляциям. Один из губернаторов даже публично выступил в Сенате, обозвав президента и СМИ марионетками в лапах безнравственных банкиров. Потому что экономика тех приграничных планет резко просела на фоне неподтверждённых слухов.

И тут мэр столицы отдал приказ на разгон всех собраний и арест зачинщиков, объявив их преступниками против нации. В Новом Вашингтоне полилась кровь. А тех, кто оставался живым, тут же судили, и отправляли на рудники в те самые приграничные планеты в качестве бесплатной рабочей силы. Суды в столице работали, как конвейер.

— Шериф, вы же понимаете, что я не нарушал закон? — Алекс тяжко вздохнул. — Полицейские не представились, не показали жетоны, а открыли стрельбу и приказали всем лечь на пол. Это больше похоже на ограбление. На трансляции с камеры это хорошо видно. И Фредди может подтвердить.

— Успокойтесь, Алекс, — поднял ладонь шериф. — Я не собираюсь вершить произвол и позволю себе ограничить вас домашним арестом. Извините, сэр, но большего я сделать не могу. Скорее всего, будет выездное заседание федерального судьи. Наймите адвоката, Алекс. И если есть возможность, то сообщите своему бывшему командованию... У них, наверняка, естьспособ договориться с Полицейским Департаментом.

Боровски просидел под домашним арестом два дня. Он не стал беспокоить адмирала МакРедди — командующего спецназом Космических Сил, своими сообщениями, хотя адмирал и говорил, провожая Алекса на пенсию, что бывший майор может обращаться к нему по любому поводу. Боровски посчитал, что и адвокат не нужен, ибо адвокату надо платить, а таких средств у Алекса не было. К тому же, вся эта история с судом выглядела фарсом — закон должен был быть на стороне Боровски.

На третий день к нему в дом приехал шериф с помощниками и с ними ещё неприятный на вид тип в мундире советника федерального прокурора. Хорошо поставленным голосом этот тип зачитал Алексу его права и вынес обвинение. Заявив, что суд состоится в местной ратуше через час.

Боровски не стал сопротивляться. Шериф, отводя взгляд, скрепил на запястьях Алекса силовые путы.

В ратуше народу собралось немного, но Алекс не увидел Фредди среди собравшихся.

Секретарь суда объявил начало процесса.

— Слушается дело «Алекс Боровски против Американской Федерации и против Федерального Полицейского Департамента»...

Зал зашумел, и Алекс удивленно поднял брови, сидя за бронированным стеклом кабинки, в которую помещали участника преступления.

— Заседание ведёт достопочтенный федеральный судья Мафи Хандерсон.

В зал ратуши вошёл высокий и полный мужчина в судейской мантии. Небрежно приподняв полы наряда, грузно опустился в кресло судьи и сурово взглянул на присутствующих в зале.

— Почему я не вижу адвоката у обвиняемого?

Неприятный на вид советник федерального прокурора поднялся.

— Ваша честь, обвиняемому не положен адвокат, так как он обвиняется в измене конституции Американской Федерации.

В зале громко зашумели — никто из присутствующих не верил, что бывший майор космического спецназа, отслуживший четверть века, даже в мыслях может позволить себе государственную измену.

— Тихо! — стукнул молотком судья. — А то выгоню всех из зала суда.

Дождавшись, когда гомон утих, Хандерсон кивнул советнику прокурора.

— Ваша речь, советник.

По словам неприятного типа, Боровски укрывал от полицейских преступника покусившегося на Вечную Демократию, и при аресте оного избил двух блюстителей порядка. Нагло вёл себя при допросе, и грозился отомстить полицейским за своё задержание. В качестве доказательств были приведены показания одного из помощников шерифа и запись с камеры зала в кафе.

— Покажите запись, — махнул рукой судья.

Голографическое изображение эпизода в кафе было умело смонтировано. Судья увидел только, как Алекс вырубает полицейских.

— У обвинения есть свидетель? — Хандерсон поёрзал в кресле.

— Да. Это бывший помощник шерифа...

К барьеру для дачи показаний судье вышел тот помощник шерифа, что записывал показания. Отворачиваясь, чтобы не встретить взгляд Боровски, он рассказал, что бывший майор угрожал полицейским расправой и вёл себя не по-людски.

Алекс увидел, как шериф зло ударил по спинке стоящего впереди стула, и вышел из ратуши.

— Боровски, у вас есть последнее слово перед оглашением приговора, — повернулся к Алексу судья.

Бывший майор медленно поднялся. Посмотрел на улыбающегося советника прокурора.

— Ну, говорите же! — поторопил судья. — Как майор спецназа Космических Сил, пусть и бывший, кавалер золотой и пурпурной звезды за заслуги перед Американской Федерацией, вдруг решил предать её идеалы?! Поднял руку на святое — Вечную Демократию!

Народ в зале ратуши напряженно замер.

В этот момент для Алекса время как-бы остановилось. Он не мог понять то, что в принципе ему было непонятно — как и где всё это происходит. И вот это называется демократией?! Тогда ради чего Боровски отдал лучшую часть своей жизни? Ведь он не на гулянки ходил, а конкретно рисковал своей жизнью в системах Новой Китайской Республики, на приграничных планетах Новой Калифорнии... Охранял от пиратов Амагрона транспортные караваны с золотом и дорогими минералами... Прятался от орбитальных бомбардировок террористов Аль-Ислама на планетах Симпая и горел в тесных коридорах крейсера «Миссури», отбивая абордажные атаки... Ради чего?! Чтобы какой-то чиновник, подкупив свидетелей, смог запрятать Алекса на рудники за то, чтоБоровски надавал его сынку-дебилу по ушам?! Или тут что-то другое?

— Мы слушаем вас, — напомнил судья Хандерсон.

— Ваша честь, — поднял руку помощник прокурора. — Вам не кажется, что мы попросту теряем время? Скорее всего, Боровски, за время после службы успел принять сторону соотечественников своей матери. У прокурора есть данные, что бывший майор гостил на Земле у адмирала русских Военно-Космических Сил.

— Вот как?! — нахмурился судья.

Алекс сжал кулаки. Какое право имеет этот наглый прыщ-помощник упоминать матушку Боровски?! Да, она из Русского Сектора известной части Млечного Пути...