Авианосная ударная группа под вымпелом контр-адмирала Лемберга отправилась на одну из приграничных планет Новой Калифорнии. Зона влияния Американской Федерации расширялась, и нужно было выставить охранение от набегов пиратов Амагрона. Но они просто назывались пиратами, на самом деле, ими не были — колонисты Новой Калифорнии нагло отнимали богатые ресурсами системы у Зоны влияния Амагрона, а те в ответ нападали на транспортные караваны, вывозившие из систем редкоземельные металлы. «Уильям Харрисон» и был отправлен для обеспечения безопасности транспортов.

Амагронцы были вояками никудышными, и американские рейнджеры быстро навели порядок в Новой Калифорнии, но тут интерес проявила некая третья сила. Флот небольших кораблей, по форме напоминающих приплюснутые сверху утюги, резво атаковал силы прикрытия Американской Федерации. Бой длился недолго и был крайне ожесточённым.

Боровски бросал свой штурмовик в немыслимые манёвры — небольшой корабль от перегрузок трещал, но держался. Атака на неизвестные звездолёты закончилась ничем- их защитные поля держали удары ракет и торпед штурмовиков и эсминцев американцев, а ответная атака была стремительной и жестокой, но абордажных схваток не было. Странные утюги с короткой дистанции деловито превратили корабли эскорта в дырявые развалины и, подцепив транспорты магнитными сцепками, убрались из системы.

Кто это был, и с какой целью увёл транспорты, так и осталось загадкой, хотя по традиции поначалу во всем обвинили русских. Чуть позже, провели расследование и выяснили, что это точно не корабли Русской Зоны влияния. Это подтвердили и выжившие в этой схватке американские рейнджеры — на многих штурмовиках, что приземлились на дырявые палубы «Уильяма Харрисона» остались записи боевых манёвров. Тогда командующий спецназом ВКС и обратил внимание на молодого лейтенанта, поразившего всех техникой пилотирования.

Инцидент постарались быстро забыть, а Боровски перевели в спецназ — командиром отделения. Спецназ ВКС имел свои транспортно-штурмовые корабли, и в спецоперациях зачастую умение пилота решало очень многое.

— Капитан, до точки входа в прыжок три минуты хода, — предупредил Васнецов.

— Принято, — Алекс поворотом сопел планетарных двигателей немного изменил направление полёта, выбирая на экране панели наиболее длинную и удобную стартовую площадь пространства. Не снижая скорости, он направлял «Ястреб» в нужную точку, сверяясь с изображением масштабной карты, на которую Юра вывел границы площади для удобного старта. Промелькнул в боковом экране обзора эсминец «Стерегущий», одиноко висевший в пространстве.

— Жахнем по нему, капитан? — Аль-Бади напомнил о намерениях потренироваться в стрельбе.

— Не надо, — отказал Боровски. — Когда русские его найдут, то будут изучать на предмет выявления слабых сторон. Не будем их лишать такого удовольствия.

— Так мы, вроде как, соперники, — удивился канонир, с неудовольствием убирая пальцы от пульта системы наведения.

— Лично я им никогда не был, Имри. Ты, наверное, не знал, но моя матушка родом из Русской Зоны влияния. Да и мы, уже, не в юрисдикции Американской Федерации. Ты забыл, кто тебя сослал на рудники?

— Да уж, — согласился Аль-Бади. — В этом точно не русские виноваты! Это Юрик во всём виноват, — усмехнулся канонир. — Он меня соблазнил красавицами на Новом Вашингтоне.

— Ты скажи ещё, что это я метнул банкира с его охраной со второго этажа, — огрызнулся Васнецов.

— Не скажу, — беззлобно надул губы Имрек.

— Экипажу, приготовиться к прыжку! — приказал Боровски, прерывая прения о виновности. — Обратный отсчёт — десять секунд!

«Ястреб» заметно дрогнул — это Яна включила энергию накопителей в маршевых двигателях. Экраны обзора стало быстро заволакивать темнотой...

Много сотен лет учёные всего мира спорили о том, что сверхсветовая скорость для материальных тел невозможна. Что только отрицательно заряженные частицы, не обладающие массой, могут разгоняться до скоростей, превышающих скорость света. Какие только гипотезы не выдвигали, указывая на теорию относительности Эйнштейна, какие только фантастические конструкции не придумывали.

Всё упиралось в видимый спектр фотонов. Как же так, думали учёные, можно человеку преодолеть пространство, чтобы потом наблюдать свет, отраженный от него же самого?! То есть, видеть себя в будущем, наблюдая в прошлое!

Это не укладывалось в математические и физические законы. Мало того, даже сверхсветовую частицу выдумывали только в гипотезах от обратного. Мол, на скорости, превышающей световую, свои частицы и свои физические законы.

Русский астрофизик Андрей Пленер пошёл другим путем, используя всё ту же теорию относительности. И убрал фотоны из видимого спектра, аргументируя тем, что если материальное тело будет двигаться по кругу с ускорением, то набрав некую скорость, оно просто исчезает из виду. Для примера он взял лопасти винта поршневого самолёта. Но самолёт-то ведь летит. Он преодолевает расстояние, и при этом лопасти, остановившись, сохраняют свои материальные функции.

А что если и во вселенной есть фотоны, которые невидимы? А что если мы видим звёзды, которые от Земли в сотнях парсеках, но их свет мы видим не через тысячи лет, а всего через один год? Как лопасти самолёта. Он стоит на земле и их видно. Самолёт взлетает, и лопасти не видно, а когда приземляется, то мы видим их снова.

Пленер провёл ряд экспериментов и сумел выявить частицы, впоследствии названные его именем, способные разгоняться до скоростей превышающих скорость света, и при этом не теряющих своих внутренних параметров. Событие наделало много шума в учёной среде, но вопрос стоял в другом — как заставить работать эти частицы во благо человека. Вот тут и пригодилась теория относительности. Разве человек ощущает ту скорость, с которой движется планета вокруг солнца. А ведь эта скорость в восемьдесят семь раз превышает скорость звука.

Пленером была составлена таблица масс, которые могут путешествовать в коконе из частиц его имени со сверхсветовой скоростью. От массы покоя предмета зависел размер такого кокона, его форма и скорость «бега по кругу» частиц Пленера. Технической мысли хватило, чтобы создать двигатель и источник энергии для межзвёздных перелётов.

В момент перехода на сверхсветовую скорость пространство вокруг звездолёта лишалось видимых фотонов. Для астронавтов оно превращалось в густую темноту.

Алекс впервые видел это явление, несмотря на то, что бессчётное число раз путешествовал в недрах звездолёта. Но на месте пилота межпланетного корабля он сидел первый раз в жизни. И слегка испугался беспросветной тьмы, окружившей разгоняющийся «Ястреб».

«Ястреб» вошёл в пространственный прыжок легко и мягко. Алекс не почувствовал ни головокружения, ни тошноты, чему очень удивился. Прежде, на других кораблях, кратковременный дискомфорт самочувствия давал о себе знать. Пусть и не так болезненно.

— Прыжок короткий, — послышался в наушнике голос Васнецова. — Всего-то триста парсек. Следующий будет длиннее. Капитан, я скинул тебе полётную карту — взгляни.

Хоть Боровски был не силён в познаниях астронавигации, но траектория общего пути была ему понятна. Юра пошёл наиболее легким путём. Вместо того, чтобы лавировать между системами, плотно «посаженными» на Нить Ариадны, он направил «Ястреб» в неизвестную часть галактики, в два прыжка выводя звездолёт над Млечным путем парсеков на тридцать, где скопление звёздных систем было весьма разреженным. И уже оттуда в три прыжка достичь системы Юстины. Вернее, в точку входа между двумя огромными пылевыми облаками, за которыми и располагалась «воронка» астероидного пояса двойной звезды.

В неизвестную часть галактики идти было опасно. Карты навигации в ту область были составлены, исходя из наблюдений, теорий и гипотез. Что там на самом деле, никто не знал. Можно было нарваться на умирающего красного гиганта, блуждающее пылевое облако, плотный метеоритный поток, или, ещё хуже, на столкновение двух галактик. Поэтому опытные навигаторы были в цене, и практически все из них, служили в ВКС зон влияния.