Несмотря на то, что Васнецов не был профессиональным астронавигатором, Боровски ему доверял. Он оценил составленную Юрием полётную карту, и скомандовал обратный отсчёт до выхода из прыжка. Триста парсек «Ястреб» преодолевает по расчётам за три минуты.

Звездолет вынырнул из пространственного прыжка почти незаметно, как и входил, но всё же чувствительно — с неприятным басовитым звуком по кораблю.

— Яна, что за странный звук? — Боровски обеспокоено крутил головой, пытаясь оценить степень опасности.

— Этот звук предусмотрен разработчиками, — спокойно отвечал интеллект. — На выходе в пространство могут быть всякие неожиданности, и экипаж должен быть на местах по расписанию. Вот сейчас, например, в охлаждении реактора возникла проблема, требующая устранения.

— Так что же ты молчала?! — взволновался Алекс.

— Я не молчала, — ему показалось, что Яна как-бы надула губы от обиды. — Я только что об этом доложила. Надо послать команду для устранения неисправности.

Боровски скомандовал лечь в дрейф, и приказал Юре разобраться с вероятной поломкой. Имреку было приказано навести защитные поля.

— Капитан, у нас реактор барахлит, — ответил Аль Бади. — Я не могу долго поддерживать мощность, пока не устранят неисправность.

— Имри, — послышался в наушнике голос Васнецова. — Ты, как-никак, доктор технических наук. Не соизволишь зайти в реактор? Лучше, если ещё и в скафандр залезешь.

Аль Бади, ворча, влез в скафандр и отправился в реакторный отсек, а Боровски остался сидеть за терминалами и посматривал за напряженностью защитного поля. На один из обзорных экранов вывел картинку снаружи корпуса.

«Ястреб» висел в пространстве, и под звездолётом проплывала спиралевидная галактика. Зрелище было завораживающее. Мириады звёзд различного цветового спектра, собранные в рукав скрученной спирали медленно крутились по часовой стрелке. Рукав был окутан световым туманом, отражающимся от пылевых скоплений, огромных блуждающих роев метеоритов и странных туманностей, шевелящихся над звездами, будто щупальца осьминогов.

Боровски понял, что в команде не хватает инженеров-ремонтников и профессионального навигатора, способного разбираться во взаимодействии мощностей систем звездолёта. Это сейчас они висят неизвестно где, а если бы нужно было вступить в бой?

— Парни, что там с ремонтом? — нетерпеливо спросил «ремонтную» команду.

— Ищем по номенклатуре нужную деталь для замены, — ответил Имрек. — Грузили-то спешно, вот десантура помогает нам найти нужный контейнер в грузовом отсеке.

— Там что-то серьёзное?

— Да нет. На корабле всё новое, не обкатанное. Где-то слегка подзатянуть, где-то подкрутить. Да и реактор тут совершенно непохожий на те, что стоят на наших лоханках. Разберёмся, капитан!

Довольный докладом, Алекс хотел немного ослабить внимание, но система обнаружения пискнула, и тут же Яна проговорила обеспокоенно:

— Курсом сближения на два часа от срединной плоскости обнаружены три неизвестных корабля. Идентификации не подлежат. Включаю поля отражения, энергию возьму из орудийных накопителей третьего контура.

— Принято, — сказал Алекс и поторопил «ремонтников». — Парни, спешите! У нас гости. Расчётам занять места в штурмовиках. Взлёт по команде. Боевая тревога!

Вообще-то, Боровски был удивлён тем, что сработала система обнаружения. Здесь, в тридцати парсеках от верхней плоскости галактики, кроме «Ястреба» встретить другой корабль было практически невозможно. Тем более, три корабля. Им тут делать было нечего. Если только они, как и «Ястреб», не совершали обходной пространственный прыжок. И вышли из него примерно в двухстах миллионах километрах от корабля Алекса.

Боровски оружие и радары не активировал, смотрел на незнакомцев по излучению их двигателей в тепловом диапазоне. И, судя по всему, они не видели «Ястреб», укрытый полем отражения.

Незнакомцы продолжали сближение, но при той скорости, что у них была, сблизиться с «Ястребом» нужно было десять земных суток, если не больше. Так что, Боровски волновался, но не настолько, чтобы нервничать, да и ремонт закончили.

Имрек с Юрой вбежали на КП и заняли свои места, облегчив Алексу наблюдение.

— Яна, а почему ты не смогла идентифицировать корабли?

— Их конфигураций нет в моей базе данных, — бесстрастно ответил интеллект.

— А в твоей базе много видов?

— Все виды и типы звездолётов известной части галактики. Вплоть до тех, что выпускались не серийно сто лет назад.

— Значит, мы имеем дело с новой конструкцией кораблей одной из зон влияния. Однако! — удивился Алекс, но тут высказал свою версию Васнецов:

— Или, это корабли из неизвестной части галактики...

— И что они тут делают? — спросил сам себя Боровски. — Заблудились?!

— Не думаю, — после короткого молчания ответил Юра. — Они либо кого-то ждут, либо... нацелились туда же, куда и мы. Я говорил, что система Эстины довольно оригинальна. Так же, как и проход к ней.

— Юрик прав, — вдруг сказал Аль Бади. — Я провел анализ выхлопа их двигателей и не обнаружил спектра частиц Пленера. Даже на холостом ходу они немного светятся. А у тех кораблей их нет вообще.

— Вот, чёрт! — заволновался Алекс. — Только не хватало ещё встретить инопланетян.

Вместе с ним заволновалась и команда. Люди стали перешёптываться по общему каналу связи, высказывая различные фантастические гипотезы.

— А что, если это разумные пауки?

— Ага! Сороконожки с десятью сиськами!

— Стрекозоиды!

— Ё-моё! Кого только не встретишь во вселенной! Мне парни из сто второго батальона как-то рассказывали, что на какой-то планете встретили разумных белок с шестью лапами.

— А голов-то сколько у этих белок?

— Да не знаю я! Про головы разговора не было.

Алекс решил это прекратить.

— Помолчите все! Не забивайте общий канал ерундой. Огорчу, вас, джентльмены... Если мы и встретим кого-то неизвестного, то они будут гуманоидами.

С капитаном никто не стал спорить. Все предпочли соблюсти принцип — если командир говорит, что крокодилы летают, то делают это очень низко, касаясь лапами о землю.

Алекс ещё какое-то время молча наблюдал за тройкой неизвестных никому кораблей, но потом решился попросить интеллект попробовать визуализировать их контуры. Хотя бы, приблизительно, на основании имеющейся информации по тепловому выхлопу.

— Могу только предположить с немалой долей погрешности, что корабли из кислородных миров. Увы, командир, ещё нет на звездолёте такой оптики, чтобы рассматривать относительно небольшие объекты на расстоянии ста пятидесяти миллионов километров. «Ястреб» — боевой рейдер, а не исследовательская обсерватория.

Боровски подивился наставительному тону интеллекта.

— Максимальная дальность, при которой работает наша оптика — пять миллионов километров, — закончила Яна, и Алексу показалось, что будь она человеком, то отвернулась бы от него в этот момент.

— Ладно, не ворчи, — сказал он с легкой улыбкой. — Что там с реактором?

— Имрек и Юрий закончили ремонт и скоро прибудут на КП.

— Хорошо. Ты сможешь поднять на максимум мощность поля отражения?

— Да. Я могу снизить напряжённость защитных полей, и за счёт этого поднять мощность общего поля отражения. И продублирую свои действия на терминал Имрека.

Алекс согласился, и когда Юрий с Аль Бади заняли свои места, то канонир восхищенно зацокал языком:

— Какая интересная конфигурация наших полей! Не думал, что так возможно на этом корабле.

Боровски тоже обратил на это внимание. Дело в том, что защитное поле и поле отражения имеют различные оборонительные функции, и различную природу их наведения над поверхностью корпуса звездолёта. Защитное поле уничтожает все тела и энергетические потоки, стремящиеся к корпусу корабля. А также то, что исходит из корпуса. То есть, при наведённом защитном поле корабль стрелять не может. Плотность защитного поля измеряется в единицах Хойдера — учёного, создавшего энергетический поток частиц, забирающих себе все виды энергии. Причём последний, пятидесятый уровень, намертво останавливает все виды металлов и сплавов, имеющих не только повышенную температуру, но и обладающих высокой кинетической энергией.