— Какие будут предложения, джентльмены?

Васнецов подошёл к планшету и тревожно нахмурился.

— Если мы будем огибать эту систему с другой стороны, то потеряем кучу времени. Разогнаться тут особо негде, значит, будем постепенно набирать скорость — импульсно. И в этом риск. Голубой гигант упирается в неизученную туманность.

— Согласен, — кивнул Имри. — Надо подняться над плоскостью эклиптики этой системы на треть светового года, вот до этой серой пыли, и стартовать оттуда.

— Это не серая пыль, — тихо сказал Цховребов. — Это преломление света на границах чёрной звезды. Звездолёт затянет в дыру — там напряжение магнитного поля очень высокое. Вниз от плоскости эклиптики тоже плохо — там неизученное пространство, да и идти мы будем хрен знает сколько на световой скорости.

— Такое ощущение, что те три звездолёта нам попросту преградили путь, — задумчиво сказал Боровски. — Интересно, а как те, на звездолётах, узнали, каким курсом мы пойдём?

— Можно предположить, что этот курс им сообщили те, кто побывал в колонии после нас, — высказался Васнецов. — Любой толковый астронавигатор, знающий полётные зоны, без труда смог бы вычислить вот это место, где мы пытались пройти. Другого пути в систему Эстины просто нет. Они заняли позицию, где мы и должны были появиться из очередного прыжка.

— Хм, а толковые ребята! — выдохнул Аль Бади. — И что нам делать? Обратно пойдём?

— Нам запасов еды не хватит, — Алекс стукнул кулаком по креслу. — Был бы запас, мы бы пошли другим курсом, пусть и на полмесяца дольше по времени.

Он посмотрел на друзей, будто искал какой-то поддержки, а они смотрели в ответ, доверяя ему. Его опыту и решительности.

— А нельзя как-то перепрыгнуть эту троицу? — поинтересовался Аль Бади. — Тут столько пространства, а мы думаем, что топчемся на пятачке!

— Имри, — усмехнулся Васнецов. — По галактическим меркам мы и топчемся на пятачке. Наверняка, на этой троице сканируют пространство, и мы, разгоняясь для прыжка, тут же себя выдадим. Хороший импульс маршевым движкам и у нас на пути груда металла. Сбой в конфигурации поля Пленера и нас размажет по стенкам пространственного коридора. А они даже не почувствуют, так, хороший толчок, да и только.

— Так, — подвёл итог Боровски. — Разгоняемся в половину световой скорости и идём на эту троицу. Будут вести себя неадекватно — примем бой. А то и прорвёмся. Илья, рассчитай вход в прыжок за координатами предполагаемого боестолкновения.

— Принято, — отозвался Цховребов.

— Экипажу, внимание! — громко проговорил капитан. — Всем занять места, согласно боевого расписания. Звездолёт... к бою!

Только экипаж занял места по расписанию, как Яна громко сообщила:

— С задней полусферы к кораблю приближается неопознанный флот, скрытый за полем отражения.

— Юра?! — выкрикнул Боровски, но Васнецов уже вывел картинку с радара на терминал бокового экрана.

— Приблизительно пятьдесят единиц класса корвет-фрегат. Более точную цифру сказать трудно — они ещё далеко от нас.

— Это пираты, капитан, — сказал Цховребов. — Обычно они идут в таком ордере, скрываясь за общим полем.

— Скорость сближения в треть от световой, — выдал параметры Васнецов. — До контакта чуть больше десяти минут.

— Кораблю встать в манёвр, — скомандовал Алекс. — Орудия в наведение, рассчитать поражение главным калибром. Огонь по моей команде.

Пираты приближались, и выскочили из поля отражения в миллионе километров от «Ястреба».

— Твою же мать! — прошептал Боровски, глядя на цифры показанные радаром. В пиратском ордере шло семьдесят два корабля и релаксатор для усиления поля отражения.

Это довольно серьёзная сила, способная противостоять даже тяжелому крейсеру. Релаксатор можно было использовать, как глушилку для систем наведения артиллерийского вооружения, а грамотная атака такого количества кораблей — измочалить защитные поля постоянным огнём, и затем провести разящую торпедную атаку. Несколько удачных попаданий и крейсер можно брать на абордаж. Потрудиться изрядно, но можно и добиться успеха. Алекс помнил, как горел «Миссури»...

Боровски приказал убрать поле отражения и манёвром занять позицию сверху пиратского ордера. Так было выгоднее для отражения атаки.

Лейтенант Цховребов не подвёл — «Ястреб» быстро взмыл на нужную позицию.

Ведущий пиратского ордера, а в том, что это были пираты, уже сомнений не было, оценил манёвр. Видимо, был знаком с тактикой боевых столкновений. Ордер лёг в дрейф в миллионе километров от «Ястреба», и корабли, идущие позади, немного приподнялись над общим строем, чтобы в случае открытия огня не попасть по своим же кораблям, идущим спереди.

Терминал связи на пульте Боровски мигнул сигналом вызова.

— Замечена активность генераторов торпедных аппаратов, — предупредил Алекса Васнецов. — Сто сорок торпед кряду ещё никому не удавалось отразить.

— Тогда попробуем поговорить, — Боровски нажал на терминале мигающую иконку. — Слушаю вас, — проговорил миролюбиво.

— Э-э... Уважаемый, — послышался немолодой голос. — А ты кто такой будешь? И что у тебя за корыто?

— Это старенький грузовой курьер, уважаемый, — склонившись, ответил Алекс. — Переезжаю я... Барахлишко своё перевожу. Чутка заблудился. А что?

— Хм, — явно удивился пират. — Может видеосвязь врубишь? Поболтаем...

— Передатчик у меня слабенький, уважаемый. Да и о чём говорить-то? У меня свои делишки, а у вас, видимо, свои дела. Я же вам не мешаю?

— Пока нет. Но ты прими мою команду для досмотра.

— Так мне их нечем угостить, уважаемый, — Боровски говорил спокойно, не боясь. — У меня питания в обрез. Золота и камушков нет, денег... тоже нет. Давай разойдёмся с миром? Зачем тебе моё корыто с барахлом?

— Ха! — пират рассмеялся. — А ты забавный. Но, сдаётся мне, что темнишь. Принимай группу для досмотра. А, вдруг, у тебя есть то, что мне нужно... Или кто.

Тут Боровски понял, что пираты охотятся за принцессой. Она была им очень нужна. И торпедами палить не будут, дабы не навлечь на себя всю мощь империи Тайкер. Хотя... «Ястреб» не относился к какой-либо зоне влияния, и смерть в его корпусе принцессы Алии может быть расценена неоднозначно. Например, обозначить «Ястреб» кораблём Амагрона или Китайской республики. Не зря же яхту принцессы пригнали к колонии, не имеющей принадлежности.

— А, знаешь, уважаемый, — с иронией сказал Алекс. — Всё что на моём корыте, то уже моё. И если кто-то приблизиться к нему, то рискует получить хорошего пинка.

— Вот как?! — удивился пират. — Ну, ты сам напросился...

Связь прервалась, и головной фрегат пиратов выпустил в «Ястреб» две торпеды. Боровски усмехнулся.

За миллион километров стрелять торпедами было, по крайне мере, безрассудно. Торпеды — оружие ближнего боя. Тысяча, максимум пять тысяч километров. При расстоянии в миллион километров до цели торпеды теряют все свои боевые свойства. Если, вообще, долетят.

Дело в том, что на боевых звездолётах нет оружия, стреляющего железными болванками, начинёнными взрывчатой и бронепрожигающей смесью. Это слишком тяжёлая ноша для космического корабля — таскать в своём чреве по вселенной тонны смертоносного железа. Это и дополнительный расход энергии двигателей, и установка дополнительных механизмов.

Звездолёты уже давно плевались друг в друга сгустками высокотемпературной плазмы, создаваемой в боевых генераторах-плазмотронах. И торпеда представляла собой такой короткий сгусток очень высокотемпературной плазмы определенной длины и диаметра. Газ для производства такой плазмы закачивался в толстостенные цилиндры под давлением. И, естественно, имел свойства заканчиваться.

Понятно, что выпущенные торпеды не долетели до «Ястреба», потухнув, не пройдя и четверти расстояния.

— А что он делает? — спросил Васнецов изумленно.

— Пугает, Юра, — ответил Боровски.— Имри, у нас есть, чем ответить, пока они кучкуются вдалеке?