Я вспомнила, как стояла в саду зимой — одна, с топориком и ведром, — и не знала, выживу ли. Вспомнила, как барон приезжал смотреть на «новую хозяйку» и осматривался, как будто усадьба уже его. Вспомнила, как Сальма пришла с котомкой, как Ивар привёл сестёр, как Гуннар вошёл в калитку с саквояжем. Вспомнила, как мы лечили деревья, кормили землю, ставили забор, собирали урожай, продавали яблоки на ярмарке, платили налог, платили крестьянам, собирали оброк. Вспомнила — и поняла, что всё это было не зря. Всё это было — для этого. Для этого вечера. Для этого возвращения. Для этих телег, полных зерна. Для этого дома, который ждёт нас впереди — с огнём в окнах, с людьми, с теплом.

Мы вернулись к ночи. Усадьба встретила нас светом, запахом хлеба, голосами. Все вышли — Марта, Сальма, Ирма, Гвен, эльфийки, Ивар. Разгружали телеги в темноте, при фонарях. Зерно — в кладовую. Овощи — в подпол. Мёд — в холодную. Кожи — в сарай. Всё — по местам. Всё — под замок. Всё — учтено.

Потом мы сели за стол. Все двенадцать. Ели кашу с мёдом — первый раз с мёдом, — пили чай. Гуннар подвёл итог: оброк собран со всех четырёх деревень. Не полностью, но собран. Остальное — к зиме. Налог — заплачен. Урожай — продан. Деньги — в сундуке. Зима — не страшна.

Я сидела и смотрела на своих. Двенадцать человек. Разных. Чужих. Случайных. И — своих. Я думала о том, что теперь у нас есть не только холм, сад, дом, деньги, урожай. Теперь у нас есть — земля. Четыре деревни. Четыре места, где нас знают. Четыре места, где нас ждут. Четыре места, где мы — хозяева. Настоящие. Свои.

За окном шумел осенний ветер. Сад стоял голый. Но я знала: весной он зацветёт снова. И деревни заплатят снова. И урожай будет снова. И жизнь будет — снова. Потому что мы не просто выжили. Мы — укоренились. Как яблони. Как забор. Как дом. Как всё, что мы построили своими руками.

Я взяла чашку чая и улыбнулась. Где-то далеко, за пустошью, за трактом, за рекой, стоял город Вельден — с ярмаркой, с пекарями, которые ждали наших шарлоток. Где-то там лежало пепелище барона — зарастающее травой, забытое. Где-то там шли дороги, которые мы ещё не прошли. Но это всё было — потом. А сейчас — чай.

После оброка мы устроили перебор припасов — большой, основательный, какого ещё не было. Марта сказала:

— Пока не ляжет снег, надо знать, что у нас есть.

И мы взялись. Все двенадцать — кто в кладовой, кто в подполе, кто в сарае, кто в холодной комнате. Фелина взяла книгу и перо. Гуннар — список. Марта — главный счёт. Я — ходила между ними и смотрела.

Начали с кладовой. Мука — четыре мешка, полных, тяжёлых. Крупа — три мешка: ячневая, пшённая, какая-то местная, название которой я не знала. Горох — полмешка. Соль — мешок, плотный, ещё не початый. Сахар — маленький мешочек, серый, крупный, берегли его пуще золота. Масло — две большие банки топлёного, одна — постного. Мёд — три горшка, густой, тёмный, пахнущий лесом. Варенье — тридцать две банки, рядами, как солдаты. Яблоки — в соломе, в ящиках, в мешках: ещё штук двести, крупных, крепких, те, что мы оставили себе. Пироги — нет, пироги съели. Шарлотки — тоже. Но варенье, яблоки, мука — были.

Пошли в подпол. Репа — четыре корзины. Морковь — три. Свёкла — две. Лук — связки под потолком, штук двадцать. Капуста — кочанов десять, плотных, тугих. Гартины — два мешка, те самые, из леса, сладковатые, сытные, которые спасли нас в голодные дни. Картофель — полмешка. Тыква — три больших, оранжевых, тяжёлых. Соленья — банки, горшки, кадки: огурцы, капуста, грибы. Рыба — вяленая, в мешке, штук тридцать. Мясо — вяленое, в тряпице, небольшой кусок; и сало — в горшке, топлёное, с чесноком.

Пошли в холодную комнату. Сыр — два круга, твёрдых, жёлтых. Творог — в горшке, под тряпицей. Молоко — в крынках, но его надо было выпить в ближайшие дни. Яйца — в корзине, штук сорок, переложены соломой. Птица — две тушки, копчёные, подвешены к потолку. Дичь — от Бертрана: заяц, ещё один заяц, какая-то птица. Всё — в холодной, всё — на морозе, который уже начинался по ночам.

Пошли в сарай. Дрова — поленница, большая, на всю зиму, может, больше. Сено — для лошадей, два стога. Солома — для тюфяков, для утепления, для укрытия. Кожи — от зайцев, от птицы, от того, что приносил Бертран; выделанные, мягкие, готовые на шапки, на рукавицы, на продажу. Шерсть — откуда-то, от овец, которых мы не держали, — купленная, в мешках, для пряжи. Ткань — холст, лён, немного сукна, купленного на ярмарке. Одеяла — три новых, тёплых, ватных, которые я купила в Вельдене; и старые, латаные, которые мы сшили сами. Свечи — пучки, восковые и сальные. Мыло — куски, простое, серое, но своё. Верёвка — мотки. Гвозди — коробка. Смола — горшок. Инструменты — топоры, пилы, молотки, ножи, лопаты, тяпки, серпы.

Потом сели за стол. Гуннар разложил список. Фелина открыла книгу. Марта села во главе и сказала:

— Считаем. Что есть — то есть. Чего нет — то надо купить. Пока дороги открыты. Пока ярмарка. Пока деньги есть.

И мы начали. По очереди — каждый говорил, чего не хватает.

Марта сказала:

— Муки хватит до конца зимы. Крупы — тоже. Соли — хватит. Сахара — мало. Если хотим варенье варить и на продажу — надо ещё сахара. Масла — хватит. Мёда — хватит. Варенья — хватит, даже на продажу останется.

Ирма подхватила:

— Трав — хватит. Но нужны мази. Для рук, для ног, для спины. Нужен воск — для свечей и для мазей. Нужно масло — не пищевое, а для лечения. Нужны бинты — холст есть, но надо нарезать. Нужны иглы — для шитья. Нитки — есть, но мало. Надо купить.

Гвен сообщила:

— Лес — есть. Дичь — есть. Но надо соли больше — для засолки. Надо бочки — для капусты, для грибов, для рыбы. Бочки есть, но мало. Надо купить. И надо сети — для рыбы. Верши Ирма делает, но сети — лучше.

Бертран выдал — коротко, как всегда:

— Сено — есть. Овса — мало. Для лошадей. Надо купить. И надо подковы. И гвозди для подков. И кожу — для упряжи.

Ивар уточнил:

— Лекарств — мало. Я могу делать сам, но нужны травы, коренья, масла. И нужен спирт — для дезинфекции. И нужны бинты. И нужны инструменты — у меня есть, но не всё. Надо купить.

Астрид и Сигрид произнесли:

— Сахара — мало. Для варенья, для компота, для шарлоток. Надо купить. И надо корицы — если есть. И надо ванили — если есть. И надо банок — для варенья. Банки есть, но мало. Надо купить.

Сальма следом за ними подсчитала:

— Бумага — есть. Чернила — есть. Перья — есть. Воск — есть. Но надо ещё бумаги — для писем. И надо книгу — для учёта. И надо печать — для документов. Настоящую. С гербом. Чтобы бумаги были законными.

Фелина уточнила:

— Для дома — всё есть. Но надо мыла больше. И надо свечей больше. И надо тёплой одежды — для всех. Зима будет холодная. Надо купить.

Мариэль сказала:

— Посуды — хватит. Но надо котёл больше — для варенья. И надо противни — для пирогов. И надо формы — для шарлоток. Надо купить.

Тирра вздохнула:

— Для сада — всё есть. Но надо саженцы. Весной. Чтобы деревьев стало больше. Надо купить. И надо удобрение — для земли. И надо инструменты — для обрезки.

Гвен добавила:

— И надо оружие. Не для войны — для защиты. Если кто придёт. Барона нет, но мало ли. Надо купить. Хотя бы луки. И стрелы.

Гуннар записал всё. Потом подвёл итог:

— Итак. Надо купить: сахар, масло, соль, бочки, сети, овёс, подковы, кожу, спирт, бинты, иглы, нитки, травы, коренья, корицу, ваниль, банки, бумагу, книгу, печать, мыло, свечи, тёплую одежду, котёл, противни, формы, саженцы, удобрение, инструменты для сада, луки, стрелы. Всё — до снега. Всё — на ярмарке. Всё — за деньги. Деньги есть. Сундук — не пустой. Мы можем.

— Можем, — сказала Марта. — Но не всё сразу. Сначала — самое нужное. Сахар, соль, масло, бочки, тёплая одежда, свечи, мыло. Потом — остальное. Пока дороги открыты.

— Пока ярмарка, — добавил Гуннар. — Я поеду послезавтра. С телегой. С деньгами. Куплю всё, что можно. Что не куплю — куплю в следующий раз. Ярмарка — каждую неделю. До снега — месяц. Успеем.