По залу прокатился тихий, едва уловимый ропот.

— Я обращаюсь прежде всего к абитуриентам незнатного происхождения, — продолжил директор голосом, ставшим жёстче и чётче. — Не все из вас могут до конца осознавать серьёзность мероприятия, в котором вы принимаете участие. Поэтому скажу прямо: попытка обмануть систему здесь — это уголовное преступление. И наказание за него будет соответствующим. Всем всё ясно?

Ответом ему стала звенящая тишина.

— В таком случае, — директор развёл руками, и где-то под потолком прозвенел колокол. Наши планшеты одновременно активировались. — Время пошло. Желаю всем удачи!

Я сразу, не торопясь, но и не мешкая, взял стилус и уставился на экран.

Первым делом — оценить структуру. Пять блоков: «История эрикс-искусств», «Теория воображения», «Основы пространственного моделирования», «Этические и юридические аспекты применения эрикс-искусств», «Общие знания».

На каждый блок — разное количество вопросов, от десяти до двадцати пяти. В сумме — девяносто.

И начать я решил с самого неприятного. С истории.

Вопросы пошли один за другим, и не на все я мог ответить. Де-факто, я хоть и подтянул этот предмет за последнюю неделю, но закрыть абсолютно все пробелы не мог физически.

Даты основания первых академий я знал. Имена ключевых изобретателей, конструкторов и прочих — тоже. Последовательность Первой мировой войны с её последствиями — ноль проблем. Но когда пошли вопросы о второстепенных конфликтах, малоизвестных реформах и проблемах с формированием законодательной базы «нового мира», я начал спотыкаться, как последняя сволочь.

Умом я понимал, что как раз эти вопросы были тут для упрощения набора проходных баллов: формулировка, звучность, какие-то отголоски знаний в голове указывали на то, что только совсем уж бездарь не даст на них ответов.

Но итог был неизменен: я ответил на семнадцать вопросов из двадцати пяти, не став молоть чушь там, где ничего не знал, и сэкономив тем самым себе время.

«Первые двадцать минут — минус».

Я перешёл к следующему разделу — «Теории воображения», сходу ощутив себя в своей стихии. Вопросы о концентрации, управлении образом, подавлении фоновых мыслей, физиологии в отношении разума — всё это было мне знакомо на уровне столь глубоком, что я бы мог пачками эти тесты клепать сутками напролёт. Но не обошлось и без проблем, так как ответы на вопросы о взаимодействии катализатора и подсознания я брал «из головы», надеясь вывезти на чистом опыте.

«Пространственное моделирование» оказалось самым простым из всего списка. Задачи на построение многомерных объектов, расчёт объёма и массы, определение расстояния, логические задачки с подвохом — не было ни единого шанса на то, что я провалился хотя бы с одним вопросом.

«Ещё час десять. Полтора часа. Половина времени» — я ухмыльнулся, переходя к следующему блоку…

Который сумел меня удивить.

Вопрос номер шестнадцать в блоке, посвящённой этике и правовым нормам использования катализаторов, звучал… неоднозначно.

'Представьте следующую ситуацию. Вы — оператор эрикс-искусств, работающий на критически важном объекте инфраструктуры. В результате аварии катализатор вашего подчинённого вышел из-под контроля. Вы — единственный человек, находящийся в помещении. В вашем распоряжении есть только одна возможность выполнить некое действие. Расчётное время до коллапса — меньше секунды. Приоритетной задачей является гарантированное сохранение объекта и персонала, находящегося в смежных помещениях.

Вопрос: какими должны быть ваши действия? Обоснуйте'.

Я перечитал текст дважды, прежде чем отложить стилус и потереть переносицу. Вопрос был… интересным и неоднозначным, со вроде бы конкретными условиями, которые, между тем, позволяли дать совершенно разные ответы.

«Коллапс — пространное описание того, чего нельзя допустить ни при каких обстоятельствах. Одна возможность выполнить действие — это, в описанном сценарии, гарантированно удар. Акцент на катализаторе подчинённого намекает на то, что ударить можно и по нему. Да, возможно, навредив подчинённому, но уничтожив при этом опасное устройство. Решение гуманное, но совершенно бессмысленное. Выход катализатора из-под контроля — это в любом случае эрикс, который получил неконтролируемый доступ к человеку поблизости. Уничтожение устройства ничего с эриксом внутри не сделает, а лишь усугубит ситуацию».

Я хмыкнул, вновь взяв стилус и начав споро вписывать образовавшийся в моей голове ответ, обоснованный и логичный. Действие, которое необходимо предпринять — это убийство подчинённого. Эрикса в катализаторах слишком мало, чтобы воздействие охватило большую область, так что я, после гибели носителя дефектного устройства, останусь вне опасного радиуса.

«Государство важнее какого-то там человека, а технический персонал — не более, чем расходный материал. Это идеология, поданная через вопрос, имеющий лишь один правильный ответ. И никакие „я успею сделать то-то и то-то“ тут не сработают — условия описаны предельно ясно и так, чтобы не оставлять абитуриенту выбора».

Спустя пару минут я поставил точку, перечитал всё написанное и кивнул сам себе. Идеальный ответ, комар носа не подточит.

И, что важнее — я не застрял на полпути, снедаемый моральными терзаниями.

«Ещё бы вышло как-то иначе. Продолжим-с!».

Оставшиеся вопросы я пролетел, не заметив, потому как последний блок был от и до посвящён физическим процессам. А фундаментальные науки, к моему вящему облегчению, тут в основном, — привет, эрикс, — от привычных мне не отличались, вплоть до констант. Мистика, но мистика, играющая мне на руку.

Так или иначе, но я закончил за пятнадцать минут до истечения таймера. Неидеальный результат, потому как тот же Александр, Его, так сказать, Высочество, на другом конце амфитеатра сидел и улыбался уже полчаса как, Виктор, отложив планшет, немногим меньше играл в гляделки со скучающей Эльзой, а Громовы, оказавшись совсем рядом друг с другом, неизвестно, как долго сидели навытяжку, словно на параде.

Но я был удовлетворён и этим.

«И даже Алисия завершила тест раньше меня. И светится, как начищенный пятак. Это хорошо: не хотелось бы, чтобы она в итоге, после всего этого, взяла — и не поступила».

Последние минуты текли особенно медленно. Я, никого не стесняясь, перепроверил ответы во всех блоках, спокойно дописал пару пришедших на ум уточнений, убедился, что планшет не собирается дезинтегрироваться по велению случая…

— Время вышло, — голос директора разнёсся над амфитеатром, а планшеты заблокировались. — Прошу всех сдать оборудование на выходе и покинуть зал в порядке живой очереди, начиная с первого десятка согласно нумерации…

Когда наконец-то подошёл мой черёд, я встал, разминая затёкшую спину. Проследовал к выходу, сдал планшет и канцелярию, забрал свой телефон и катализатор, — без которого я ощущал себя так, словно у меня отняли последние трусы, — и выскользнул в коридор.

Тут было шумно. Разговоры, смех, нервные всхлипы — всё смешалось в единый, галдящий поток. Своих было высмотреть непросто, но я, отойдя к стене, смог перехватить всех и каждого.

Первыми появились Виктор и Эльза. Парень выглядел так, будто его только-только разбудили: сонный, расслабленный и донельзя довольный жизнью. Эльза, напротив, разве что не лучилась от переполняющего её удовлетворения.

— Это было… — Виктор демонстративно зевнул, прикрывая рот ладонью. — Невероятно скучно. Я чуть не уснул на тридцать четвёртом вопросе.

— Я тоже ожидала худшего, — подтвердила Эльза, не переставая улыбаться. — Теория была вполне проходимой. Вполне-вполне. Даже для тебя, дорогой кузен…

— Пф-ф! — в исполнении Виктора фирменный фырк Шталей выглядел как-то нелепо. — Я, так-то, готовился! Просто не особо это афишировал.

— Конечно, готовился, — Эльза не стала даже спорить, повернувшись ко мне. — Лекс, а ты как? Что с блоком по этике?

— Я — жив, цел, орёл, — взгляд девушки показал, что её такой ответ ничуть не устроил. — Был интересный вопрос, на который пришлось дать развёрнутый ответ. Должны засчитать.