«Это всё равно лучше, чем ничего» – подытожил я, закончив с основными пластами информации. Кое‑что я даже сохранил. Конечно, доказывать что‑либо профессионалам Управления с помощью контролируемой ими же внутренней сети Первой Академии было бы довольно забавно, но едва ли полезно. И делалось сие для того, чтобы в будущем не гадать, точно ли именно этот человек отметился в негативном ключе рядом с моим именем. Своего рода зачатки личных «чёрного и белого списков». – «Слухи, судя по всему, уверенно гасят. Аккуратно, с чувством, толком и расстановкой. ИБ набили руку, и это нам, так скажем, на руку».

А спустя ещё некоторое время я поймал себя на том, что уже не читаю, а просто смотрю в экран. Мысли крутились вокруг Эльзы, Алисии, Терезы, Белль, Громовых и Лазарей, Кризенфортов и Затворницких.

И вокруг прискорбного в сути своей факта: я знал катастрофически мало для человека, вокруг которого столько всего закручивалось. И заготовок на этот счёт у меня тоже не было совершенно. Язык, традиции, нормы, необходимость драться за свою жизнь, лицемерить или лебезить – без ложной скромности скажу, что я предполагал самые разные необходимости, которые только могли выскочить на моём новом жизненном пути.

Но предположить, что меня забросит слишком высоко, не оставив возможности полноценно освоиться в новом для себя мире?..

До обозначенного срока оставалось меньше четверти часа, когда в холле внезапно что‑то изменилось. Ничего броского и приметного: к паре гвардейцев присоединился ещё один, заняв позицию по соседству, а охрана мимолётом, словно делала это по десять раз на дню, отправила копошащихся у стендов сотрудников академии восвояси – им хватило буквально пары слов. Никто даже спорить не стал.

Ну а когда вся эта братия сделала вид, словно ничего такого только что не происходило, в холл вошёл Александр, делающий вид, что не замечает всей этой возни.

Свита при нём была куда менее внушительной, чем обычно: пара студентов из ближнего окружения, гвардеец и один офицер Имперской Безопасности. Виктории поблизости видно не было.

«Вероятно, своих людей Его Высочество всё же предпочёл обезопасить…» – подумал я, отключая экран планшета и поднимаясь со своего места.

Мысль была неприятной, потому как под вопросом оказывалось то, как далеко для принца простиралось понятие «свои».

Александр заметил меня почти сразу: его взгляд задержался на моём лице, скользнул по скамье, пустующим в силу всё ещё идущих пар лестницам, и только тогда вернулся обратно. На краткий миг, но на его лице проскользнула напряжённая работа мысли и даже удивление.

– Лександр, – он двинулся ко мне, жестом приказав сопровождающим держаться на расстоянии. – Не знал, что ты приглашён.

«Как и всякий человек, выросший там, где случайность принято считать исключительно редким, и оттого особенно подозрительным явлением, выводы он сделал быстро. Но сам факт того, что он позволил эмоциям отразиться на лице… это нужно учесть отдельно».

– Меня пригласили после утренних событий, – я обозначил короткий, формальный поклон. – В авральном порядке, смею предположить. Раз уж ты не в курсе, Александр.

– Судя по всему, – Александр слегка нахмурился. – И это само по себе вызывает вопросы.

– У меня вопросов тоже накопилось немало, – я поймал взгляд парня. – Но, полагаю, их лучше задавать не посреди холла.

Принц смерил меня внимательным взглядом, словно прикидывая, сколько и чего я знаю, каков источник и как со мной теперь лучше держаться, чтобы не усугубить ситуацию. И что было особенно неприятно, взгляд этот принадлежал скорее политику, который собирался решить, что делать с фигурой, внезапно объявившейся на столе.

«На его месте я и сам повёл бы себя так же. Вот только где я – и где по‑настоящему восемнадцатилетний парень? Пусть принц, пусть аристократ, но в таком возрасте слово „друзья“ обладает весом несколько большим, чем через пять, десять или даже двадцать лет. Даже если „друг“ вырос из ниоткуда месяц тому назад».

– Тогда поговорим по пути, – произнёс он наконец, беззвучно выдохнув носом. – До начала всё равно ещё есть время.

Сопровождающие остались позади даже тогда, когда мы начали подниматься по ступеням, поравнявшись так, чтобы было более‑менее удобно вести разговор. Краем глаза я успел заметить, как безопасник, сохраняя невозмутимость на лице, успел с кем‑то связаться – не иначе как призвал коллег удостовериться, что нас впереди не ждут неприятные неожиданности, раз уж я соизволил здесь объявиться.

– Вижу, сегодня ты без Виктории, – тон мой, впрочем, не оставлял принцу надежд на то, что мы будем болтать о погоде или о нерасторопности Имперской Безопасности.

Вопросы были к нему, и в этом он только что окончательно удостоверился.

– У кузины возникли дела в городе. Некоторые… семейные вопросы, – ответил он спустя пару секунд. – Не самые срочные, но потребовавшие её личного присутствия.

– И это, полагаю, никак не связано с небольшим кругом подозреваемых, обнаруженных в женском общежитии?

Его Высочество не сбился с шага, но темп ходьбы изменился. И ответил он не сразу, сперва обдумав услышанное с таким видом, словно ему внезапно напомнили о чём‑то крайне неприятном, и оттого позабывшемся.

– Связано, – ответ был краток и недвусмысленен. – Викторию вывели из привычного расписания под благовидным предлогом, – продолжил Александр чуть тише. – Меня самого в последние дни старались выпускать «в люди» ровно настолько, насколько это требовалось для создания видимости нормальности. Ни больше, ни меньше. Имперская Безопасность вцепилась в обнаруженные ниточки, как утопающий – в спасательный круг, Лекс. На кону сейчас находится слишком многое.

– Я это понимаю, – мне оставалось лишь кивнуть. – И принимаю, что это более чем разумно.

– Но тебя такой подход не устраивает, – вздохнул принц, обернувшись и притормозив на углу очередного перекрёстка.

– Всё относительно, – я пожал плечами. – Как наследник престола ты поступил безукоризненно верно. А как человек, с которым мы заключили союз после вскрытия направленных на моих близких угроз…

Александр принял это, не выразив обиды. Что, впрочем, не значило ровным счётом ничего – он уже настроился на беседу, и в таком состоянии его в принципе сложно было пронять.

– Я не знал конкретного имени, – произнёс Александр после недолгой паузы. – Не знал о десерте для Астрид Кризенфорт. Не знал, что всё произойдёт именно так. Но… да, Лександр. Мне было известно о том, что среди студентов есть вполне конкретный круг подозреваемых, и что угроза может коснуться тех, кто находится рядом с тобой.

Он не стал юлить и прикрываться решением Имперской Безопасности. Не попытался даже подсластить горькую пилюлю правды красивыми словами о долге и меньшем зле. И это вызывало двоякие чувства, потому что работало в его пользу. Гораздо проще было иметь дело с человеком, который однозначно обозначил бы свою позицию: друг, враг или «никто».

Категоричность делала всё проще, а моя к ней предрасположенность и делала меня никакущим политиком. Там, где бал правят оттенки полутонов и множественности идейных позиций, упрощать считалось смертельно опасным.

Иногда даже буквально.

– Тогда ты понимаешь, в чём проблема, – я сложил руки за спиной, притормозив вместе с принцем у массивного арочного окна, открывающего вид на внутренний дворик центрального крыла.

– Понимаю, – Его Высочество остановился, в точности скопировав мой жест. – Слишком хорошо понимаю, Лександр.

– И вот мы здесь.

– И вот мы здесь… – тише повторил принц, выдохнув. – Я не прошу тебя доверять мне без оглядки. И бессмысленность всяких извинений осознаю всецело, ведь на твоём месте я бы извинения просто не принял. Однако, раз этот разговор состоялся в таком тоне…

«Какой наблюдательный» – не без сарказма усмехнулся я вслед его словам. Мысленно, конечно же.

– Если бы я хотел поставить на нашем союзе крест, то, как ты верно заметил, разговор был бы другим. Но без оглядки доверять тебе у меня всё равно уже не выйдет, – я поймал взгляд Александра. Выдержал паузу. – Союзы не обязаны строиться на дружбе, Александр. Я бы даже сказал, что наш союз мог быть исключением, а не правилом. Теперь же мне будет достаточно совпадения интересов, взаимной пользы и осознания необходимости действовать. С этим уже можно будет работать.