«Проклятье. Как же она в него вцепилась… Как приворот какой‑то, да только магии в этом мире нет и не предвидится».

– Я не против, – наконец произнёс я, сложив руки за спину. – Но легко не будет. И быстро – тоже. Всё зависит от вас, но дело это не на несколько вечеров. Скорее, на месяцы и годы… если заглядывать совсем наперёд.

– А никто и не рассчитывал на лёгкую прогулку, Лекс, – хмыкнул Дима, выдохнувший, стоило мне только озвучить своё принципиальное согласие.

В этот самый момент студенты вокруг заметно оживились. Я обернулся вслед за Эльзой, проследил за её взглядом и хмыкнул – посреди группы людей, среди которых были как преподаватели, так и гвардейцы с офицерами Имперской Безопасности, возвышался герцог Лортар Озмунд собственной персоной.

– … благодарю вас и ваших людей за проявленную доблесть, – баритон герцога звучал негромко, но достаточно для того, чтобы его услышали многие из здесь присутствующих. – Вы выполнили свой долг с честью. Моя дочь цела и невредима благодаря вам. Этого не забудет ни Империя, ни я лично.

«Так вот, какой вариант он выбрал. Простенько, но эффективно. Учитывая обстоятельства, сложно было бы выбрать место и время лучше».

Капитан одного из отрядов гвардии, немолодой уже мужчина, сдержанно поклонился, что‑то тихо ответив. Герцог опустил ладонь ему на плечо, не обращая внимания на то, что актёр из капитана вышел никудышный:

– Я лично прослежу за тем, чтобы каждый гвардеец, вставший на страже Академии в эту ночь, получил достойную награду. Семьи погибших будут обеспечены всем необходимым – это мой долг, как отца и как верного слуги Империи, – герцог улыбнулся слишком уж широко. – Да пребудет с вами удача, господа.

Он развернулся, и в сопровождении «свиты» из безопасников, собственных слуг, сопровождающих и гвардейцев, двинулся к ожидающему его экипажу, который вскорости скрылся из виду.

А я окинул взглядом студентов, подмечая, что представление удалось на славу – не все, но многие заглотили наживку, и теперь из уст в уста передавали новую порцию таких ценных в условиях информационного голода слухов.

«Стоит признать, что Озмунд всё же выполнил мою просьбу. Обо мне как минимум забудут за стеной шума, что, конечно же, огромный плюс».

– Какое‑то публичное выступление, вам не кажется? – негромко заметила Белль, покосившись на Громова. – А зная правду…

– Мы ничего не знаем, Белль, – качнул головой Дима. – Вообще ничего.

Я хмыкнул, благодарно кивнув другу. Дождался, пока гомон вокруг несколько поутихнет, и кивнул в сторону центрального крыла, в которое уже начали пускать студентов.

«Значит, студентов сюда согнали именно для „шоу“. Масштабно, ничего не скажешь. И, главное, я теперь не могу сказать, что Его Сиятельство ничего не сделал».

– Как насчёт того, чтобы засесть в библиотеке? Там, скорее всего, сейчас немноголюдно, – выдвинул предложение я, обведя друзей взглядом. – По доброй воле в такое время учиться не захочет никто. И подслушать там проблематично.

– Резонно, – Виктор отозвался негромко. – Но мы туда идём страдать, или общаться?

– Пф‑ф. Только ты называешь учёбу в Первой Академии страданием, – фыркнула Эльза для проформы. – Но я рада, что к тебе возвращается твоя суть.

Теперь фырком отозвался уже блондин:

– Она никуда и не исчезала, дорогая кузина, – последняя пара слов была произнесена с заметным, но насквозь надуманным скепсисом. – Просто я слегка расклеился…

Так, перебрасываясь безобидными и, по большей части, ничего не значащими фразами, мы в числе первых вернулись в центральное крыло.

И я не ошибся в оценке потенциала библиотеки: здесь и сейчас тут присутствовала лишь сухощавая библиотекарша за стойкой, да один‑единственный студент, успевший сюда раньше нас.

Мы быстро заполнили бланки, оккупировав стол в дальнем углу, за подпирающей потолок колонной.

– Итак, – начал я, дождавшись, пока все рассядутся. – Вы хотите научиться всему тому, что я использую в реальном бою. Но я обязан отметить – мою реализацию материализации вы в ближайшее время просто не повторите. Никак. Но я могу дать вам упражнения и задать вектор развития, на котором вы сможете качественно вырасти в разумные сроки. Ну и проконтролировать процесс, конечно же. Да, Эльза?

– Лекс, – девушка подалась вперёд. – Почему именно упражнения? Почему не принципы? Не техники?..

– Потому что единственная техника, которую я активно использую – это материализация, и вам всем она прекрасно известна, – спокойно ответил я, поймав её взгляд. – А знание принципов боя этот самый бой освоить не поможет. Уверяю, в теории Дима знает о том, как правильно сражаться, больше меня. Намного больше. Но разницу делает не понимание того, как правильно в теории, а реальные практические навыки. Я не говорю сейчас о рефлексах – они придут потом.

Я обвёл их взглядом, задержав его на Диме. Но брюнет сидел, слушал и не возражал, давая мне возможность закончить и расставить все точки над i.

– В первую очередь для вас важна стабильность и умение в ста процентах случаев выдавать приемлемый результат. Академические упражнения на это, естественно, не нацелены. Даже условия, в которые ставят студентов как минимум на первом курсе – тепличные. Никаких раздражителей, масса времени на то, чтобы всё обдумать и сконцентрироваться. Собственно, тут никто воинов и не готовит. Даже самозащита – это то, о чём студентам приходится думать самим, за исключением тех немногих, кто оказался в военном крыле академии. Поэтому…

Я развернул правую руку ладонью вверх, сформировав из капли ртути самую обычную булавку, демонстративно приколов её на рукав.

– … поэтому вы начнёте с малого. Со стабильности. Главная слабая сторона любого студента, в какого ни ткни – это то, что его конструкт распадается на части, пропадая из виду или теряя целостность. Плита из титана не поможет, если её прерывает малейшая царапина на поверхности. И из того, что я видел на практических занятиях, с этим всё неплохо только у Димы, – я кивнул Громову. – Но «неплохо» – это не «идеально». И бытовой катализатор значительно сдерживает потенциал, наработанный на устройстве спецкласса. Это говорит лишь о том, что навык получилось закрепить в недостаточно универсальном виде.

– Так и есть, – брюнет поморщился. – С академическим браслетом я и трети того, что умею, показать не могу. Очень много лишней работы наваливается при попытке исполнить что‑то банальное…

– А если нужно чему‑то научиться быстро? – Белль чуть наклонила голову. – Если времени нет вообще?

Я хмыкнул:

– Панацеи или универсального способа быстро стать сильнее не существует. Простолюдинам можно что‑то подсказать, или, скажем, серьёзно отстающим студентам… – я развёл руками. – Но вы уже находитесь на той ступени, где ради прогресса придётся как следует постараться.

– Ты, Лекс, не совсем прав, – Лиза откинулась на спинку стула. – Это для меня и Димы все легкодостижимые планки давно позади. А вот Эльза, Виктор и Белль ещё могут в краткие сроки значительно повысить свою боеспособность. Пресловутые фундаментальные принципы, без которых остальные потуги не принесут никакого результата. Их заучить – пара дней, освоить – ещё неделя…

– Знаешь, верно, – мне оставалось лишь развести руками. – Но этим мы займёмся потом. Сами принципы никуда от нас не убегут, так что не будем отвлекаться…

И я, пользуясь наработанным с простолюдинами опытом, предложил друзьям ряд усложнённых упражнений на контроль и стабильность.

Неоднородные объекты, постоянное поддержание формы и материала вне поля зрения – основы были всё те же, но разительно отличался подход.

Алисия сотоварищи не блистала опытом и практическими навыками, даже обладая хорошими способностями. Там требовалось учить от ступеньки к ступеньке, в то время как с аристократами, вошедшими в верхушку рейтинга поступивших этого года, всё было иначе.

Не нужно было объяснять основы, исправлять банальные ошибки или страховать во время практики. Вместо этого на первое место вышло разъяснение тонкостей и на первый взгляд незначительных нюансов, использование элегантных костылей и концепций, значительно всё упрощающих.