– О нём, – кивнула Жанетт. – Альберт оперативно задействовал связи на очень высоком уровне, не постеснявшись даже пристального внимания Имперской Безопасности. Формально это повод для разбирательств. А фактически, Его Величество лично приказал усилить охрану Первой Академии…

– А уж кем – это вопрос десятый, – подхватил тон начальницы Фидеас Корвин, выдохнув. Обычно ни он, ни Жанетт подобных фамильярностей себе не позволяли, но сверхурочная работа и нервное напряжение последних часов сделали своё чёрное дело. – Я так полагаю, что вы, леди Дорвинд, намерены провести более тщательную работу в отношении Лександра Лазаря? Вербовка?

– Пока нет, – она покачала головой. – Попытка завербовать его «в лоб» будет слишком грубым ходом, который лишь спровоцирует Альберта. Сейчас он видит в сыне ценнейший актив, который начал приносить существенные дивиденды в политическом поле. И судя по тому, что граф не постеснялся задействовать наследника, он не хочет потерять Лександра в очередном подобном инциденте. Как ни крути, – Жанетт прокрутила в пальцах авторучку, – но вероятность гибели Лександра постфактум назвать иллюзорной невозможно. Он действовал без подготовки, на эмоциях.

– В этом нет уверенности, – заметил Корвин.

– Отнюдь. Вся картина, тщательно воссозданная аналитиками, говорит об обратном. Лазари никогда не шли ва‑банк, Фидеас.

– Лазари много чего не делали раньше, леди, – не согласился с ней следователь, сложив руки за спину. – Но сейчас всё изменилось. Лично я склонен считать, что Лександр Лазарь отдавал себе отчёт в том, что делает, пусть даже само покушение и стало для него неожиданностью. Моя рекомендация – установить за ним наблюдение и внедрить в окружение лояльного нам и готового к сотрудничеству человека.

Дорвинд хмыкнула беззвучно. Улыбнулась:

– Займись этим, Фидеас. Но основные силы направь на решение следующей задачи… – женщина выдвинула ящик стола, выудив оттуда бланк. Быстро заполнила его, протянув Корвину. – Мне известно, что Лександр заинтересовался возможностью заработать личные средства. Воспользуйтесь этим, и наладьте контакт вместе с углублённым сотрудничеством непосредственно во время его «рабочих смен» в филиале управления. Я хочу в кратчайшие сроки узнать всё о его личных амбициях, отношении к Империи и к отцу.

– Я сомневаюсь в том, что всё это получится узнать быстро…

– Скорость относительна, – отрезала Жанетт. – В зависимости от обстоятельств действуй на своё усмотрение, но по возможности согласовывай всё со мной лично. И если вдруг появится возможность склонить юношу к работе на корону…

– Понял вас, леди Дорвинд, – Корвин глубоко кивнул.

– Превосходно. Можете идти, Фидеас…

Площадь перед центральным крылом выглядела как муравейник, в который детвора заботливо плеснула свинца: студенты отдельными группами разбредались из края в край, бегством спасаясь из главного здания, которое гвардейцы не далее как пятнадцать минут назад убедительно попросили освободить.

Конкуренция за лавочки и укромные места, способные вместить достаточно людей, была нешуточная, но мои друзья подсуетились в числе первых – они осели на небольшом пятачке у фонтана, с той его стороны, которая выходила к тупику.

Лиза восседала на каменном бортике, закинув ногу на ногу. Дима, Эльза и Белль стояли рядом и негромко переговаривались, поглядывая на Виктора, а блондин стоял и крутил в руке телефон, сейчас бесполезный.

«Неудивительно. Связь пропала почти сразу после того, как мы обсудили место и время встречи. Совпадение?».

– Друзья, – я привлёк их внимание, едва приблизившись. – Я сильно опоздал?

– Скорее мы пришли слишком рано, – покачала головой Эльза. – Как ты, Лекс? И чего от тебя хотели?..

– Просто опросили, – я одним взглядом показал, что детали сообщу всем потом, а не на виду у полусотни юношей и девушек, жаждущих получить хотя бы крохи информации о происходящем. – Вик, Мариэлла сказала, что у вас есть способы связи, но я всё равно уточню. Она жива и в порядке, находится с отцом. Выдыхай уже…

Я похлопал блондина по плечу, и тот действительно выдохнул – глубоко и прерывисто.

Внешне с него словно скала свалилась, до того резко он расслабился.

– Спасибо, Лекс. Я этого правда не забуду…

– Ты уже говорил, – я улыбнулся.

– И скажу ещё не раз, Лекс.

Эльза в этот момент посмотрела на кузена с несвойственным ей выражением. В тёмных, почти чёрных глазах девушки залегла искренняя тревога. Да и сама она поджала губы, в течение нескольких секунд борясь с желанием что‑то сказать, но в итоге всё‑таки не сдержалась:

– Вик, насколько у вас всё серьёзно?

Парень обернулся к ней, приподнял брови.

– О чём ты?

– Пф‑ф. Ты прекрасно понимаешь, о чём, – фыркнула девушка, скрестив руки под грудью. – Ты бледный как смерть, ты не спал всю ночь, ты не шутишь и выглядишь… вот так, – она обвела его взглядом. – И всё это из‑за девушки, которая, как ты сам утверждал, тебя «преследует». Я не дура, Виктор. И я хочу понять, не пора ли поставить в известность отца…

Виктор дёрнулся.

– Это не та тема, которую я хотел бы обсуждать, – процедил он тихо. – Ни с тобой, ни с отцом, ни с кем‑либо ещё.

Но Эльза Шталь, глядя на кузена сверху вниз несмотря на разницу в росте, не удовлетворилась таким ответом, и менее беспокойной не стала.

Вот только вместо того, чтобы выразить это беспокойство хоть сколь‑нибудь понятно для морально вымотавшегося кузена, она предпочла сказать совсем другое:

– Когда ты сообщил обо мне отцу, Виктор, я не возмущалась. Не вслух, по крайней мере, – голос Эльзы стал жёстче. – И я не лезу в твою личную жизнь. Но вот твоя безопасность меня беспокоит. Если вдруг герцог Озмунд решит, что ты…

– Эльза, хватит, – отрезал блондин, поджав губы. – Хватит. Я разберусь с этим сам.

– Вик… – Эльза явно хотела продолжить, но я опустил ладонь ей на плечо. Поймал взгляд девушки, покачал головой – «не нужно». И она прислушалась, отступив. – Хорошо. Хорошо, Вик. Ты взрослый мальчик, и разберёшься сам. Но тогда хотя бы постарайся не выглядеть, как сильно потрёпанное жизнью привидение. Это бесит.

– Спасибо за заботу, – огрызнулся Шталь, демонстративно отвернувшись.

– Давайте остынем, все, – голос подал Громов, улучив момент и шагнув вперёд. – Мы на взводе, и это нормально. Но тратить нервы на ссоры сейчас – непозволительная роскошь. Проблемы у нас есть и более серьёзные, согласны?

– И их мы тоже оставим на потом, иначе окончательно развалимся к вечеру, – я покачал головой, давая понять, что сейчас обсуждать что‑то важное будет совсем не к месту.

«С Виктором в таком состоянии это было сродни попытке куда‑то поехать на телеге без одного колеса. Надеюсь, все это понимают, и мне не придётся лишний раз всё разжёвывать…» – промелькнула приправленная какой‑то неприятной усталостью мысль.

А Громов тем временем повернулся ко мне всем корпусом, поймал мой взгляд. Задумался на секунду, после чего заметно расслабился, «отпустив» то, о чём хотел поговорить изначально.

– Что ж… Это ты правильно сказал. Но то, что случилось вчера… – он поморщился, – показало, что я недостаточно хорош. Мы все недостаточно хороши… кроме, пожалуй, тебя. Любой из нас, оказавшись на твоём месте, наверняка погиб бы. Даже в гвардии по итогу не обошлось без потерь…

– Дима…

– Дай договорить, пожалуйста, – он поднял руку. – Я не жалуюсь, я к другому подвожу. У тебя есть навыки, которых нет у нас. Методы, понимание. И я хочу попросить тебя о том, чтобы ты, Лекс, научил меня тому, что знаешь. Меня и Лизу. Хотя бы части того, из‑за чего из нас безопасники пытались душу вытрясти, лишь бы узнать о тебе побольше.

Лиза, поджав под себя ноги, дослушала слова брата и добавила:

– Нам и пинка в нужном направлении хватит. Если это вообще возможно, Лекс.

Я обвёл взглядом остальных. Эльза, секунду назад готовая дальше спорить с кузеном, теперь поглядывала на меня с заинтересованным ожиданием. Виктор, всё ещё недовольный и хмурый, умудрялся выглядеть чуточку заинтересованным. Белль же всецело разделяла намерение Громова, и демонстрировала это всем своим видом.