Впрочем, под сенью парковых деревьев всё ещё можно было спокойно гулять без верхней одежды, наслаждаясь свежестью, относительной тишиной и приятной компанией. И такая погода должна была продержаться как минимум до конца августа – иначе вся студенческая орава грозилась объявить осени бой.

Мы с Эльзой встретились у фонтана на перекрёстке аллей задолго до завтрака – специально, чтобы побыть вдвоём до того, как нас снова закружит дневная суета, взявшая в привычку раскидывать студентов по разным аудиториям вплоть до позднего вечера.

– Ты сегодня опять без повязки, – заметила она, взяв меня под руку и заглянув под манжету. – Даже без лёгкой? Ле‑екс!

Я поднял свободную руку в жесте сдачи, улыбнувшись и едва сдержав смешок от того, насколько забавным тоном она протянула моё имя.

– Мадам Гретта сказала, что уже можно, – я пожал плечами. – Ожог зажил, осталось только лёгкое, как она выразилась – косметическое покраснение.

– Пф‑ф, – Эльза фыркнула, но почему‑то удовлетворённо. – Наконец‑то. Давно было пора, на самом деле, но для быстрого заживления ты слишком активно махал рукой. Но я правда рада, что ты теперь не будешь ходить перебинтованным, словно герой из дешёвого бульварного романчика.

– Герои из дешёвых романов не сталкиваются с бытовыми проблемами, – я поднял указательный палец вверх. – Её в их мирах не существует. А я сталкиваюсь. В воскресенье, например…

Эльза приподняла бровь, и я рассказал ей о возвращении из города, о чемодане с компонентной базой и инструментами для моих экспериментов, и о досмотре на посту охраны. Она слушала внимательно, иногда кивая, а когда я упомянул капитана – хмыкнула:

– Редкий служака тебе попался. Обычно они или лебезят, или хамят…

– Я тоже оценил, – признался я. – Он просто выполнял свою работу, невзирая на титулы и положение в обществе. И обмолвился о том, что студенты порой пытаются пронести в академию совершенно неподобающие вещи.

«Но пытаются или проносят? Если первое, то пресекают лишь каплю в море – избирательные проверки неэффективны. Если второе… то же самое. Когда мы въезжали на территорию впервые, нас никто не проверял. И других студентов тоже, даже если там целые гружёные дилижансы проезжали. Вывод? Всё это – временная мера».

– Мне никто из родни никогда не говорил ни о каких досмотрах, – девушка задумчиво покачала головой. – Дисциплина зиждется на том, что вылететь из Первой Академии из‑за алкоголя или чего‑то ещё более запрещённого – это чёрная метка на всю жизнь, будь ты аристократ или простолюдин. Вернее, я думала, что она на этом зиждилась.

– Потому что досмотры выявили попытки проноса «неподобающих вещей»? – чуть улыбнулся я.

– Именно поэтому. Ещё недавно нас ведь никто не досматривал, а тут – раз, и уже «студенты пытаются». Значит случай не единичный. И это в начале года… – Эльза нахмурилась, задумавшись над чем‑то. Обернулась. – Знаешь, а ведь сегодня девочки шептались о том, что якобы накануне в Академию целый отряд офицеров Имперской Безопасности прибыл.

«Проклятье. Лишь бы это с жиру бесились те, кому нужно создать видимость активной работы…».

– Неизвестно, зачем они пожаловали?

Эльза фыркнула:

– Первокурсницы только учатся вбирать в себя всё, что слышат, поэтому – нет, Лекс. Я не уверена даже в том, что Имперская Безопасность действительно здесь. Это же слухи, ничем не подкреплённые.

Я нахмурился, потерев переносицу. Блокировка внешней связи, досмотр на воротах, а теперь – Имперская Безопасность в стенах Академии. И раз студентов не дёргают, то или ещё не начали работу, что маловероятно, или целью стали служащие.

– В любом случае, не будем накручивать себя раньше времени, – произнёс я наконец, растрепав волосы рыжеволосой аристократки под её возмущённое «эй!». – Пойдём на завтрак. Может, у остальных тоже будут новости… Дима так вообще неиссякаемый кладезь новостей, как уже сложилось.

– Можно было и не портить мне причёску! – пробурчала Эльза, материализовав расчёску и приведя волосы в божеский вид.

Сразу после этого мы свернули в сторону центрального крыла, потому как время завтрака и правда подступало, а убраться оттуда хотелось бы прежде, чем в главный обеденный зал хлынет основная волна оголодавших студентов.

Фоновый шум из столовой никуда не делся, но сегодня на периферии витало что‑то совершенно иное. Не тревога, а не успевшее укорениться, толком не оформившееся напряжение. Студенты переговаривались тише обычного, а их взгляды то и дело скользили к дверям, у которых стояли уже привычные охранники.

«Только сегодня их вдвое больше, ещё и парочка ребят в чёрном затесалась» – подметил я, пропуская Эльзу вперёд и выискивая взглядом друзей.

Наша компания, как это повелось, оккупировала всё тот же стол у окна. Дима сидел навытяжку, Лиза мрачно ковырялась в тарелке, а Белль Сориар, устроившись рядом с Громовыми, что‑то неспешно обсуждала с ними обоими.

Виктор, как ни странно, тоже оказался здесь, и даже без Мариэллы.

«Но от телефона не отлипает. Переписка? Впрочем, не моё дело».

– Доброе утро, господа, дамы, – я отодвинул стул для Эльзы, после чего сел сам. – Выглядите так, будто вас отчислили.

– Почти, – хмыкнул Громов. – Слышал про безопасников?

– Слышал, – я кивнул, обменявшись с Эльзой взглядами. – Есть какая‑то конкретика?

Дима подался вперёд, понизил голос:

– Они в Академии. Взялись плотно, даже с территории никого без согласования сверху не выпускают. Мера временная, но… – он покачал головой, – не было такого уже лет десять.

– Я слышала, что они персонал проверяют, мол, задержались перед началом учебного года, – Белль отставила чашку с чаем и посмотрела на меня. – Но изоляция Академии? Это уже серьёзно. Мой отец был бы в ярости, если бы узнал, что кого‑то из Сориар не выпускают за ворота. Но он, – она сделала паузу, – пока молчит.

– Накануне мне отец сообщил о том, что вот‑вот запретят все способы связи со внешним миром, кроме как через электронную почту Академии, – вставил я, сопоставив два и два. – Возможно, что это уже началось. Попробуй связаться с отцом по почте, а не как обычно.

– Но почту проверяют… – начала было Сориар, фыркнув и тут же покраснев от негодования. – Пф! Вот оно что! А объявлять о таких мелочах, как отключение связи, не обязательно, что ли⁈

– Возможно, это кратковременная необходимость. Учения, может… – неуверенно бросил Дима, и из‑за неуверенности этой за столом повисла неприятная, гнетущая тишина.

Я же отложил ложку и взял в руки бокал, переведя взгляд на соседний стол – туда, где расположился Александр с Викторией и своей свитой.

И принц, стоило признать, выглядел озабоченным. Его обычная обезоруживающая улыбка сегодня выглядела формальной и неестественной. Он не шутил со своими приближёнными, не болтал с Викторией – просто сидел, кивал и слушал то, что ему докладывал светловолосый худощавый аристократ, восседающий по левую руку.

– Его высочество сегодня не в духе, – заметил я негромко. – И это, на мой взгляд, о многом говорит.

Все обернулись в сторону Александра, и даже Лиза, обычно не склонная к такого рода делам, нахмурилась. Александр внимание это заметил, но проигнорировал.

– Если уж он не может скрыть беспокойства, – медленно произнёс Громов, облизав губы, – то дело действительно серьёзное…

– Ладушки, – Лиза легонько, но ощутимо хлопнула ладонью по столу. – Хватит нагонять тоску! Предлагаю развеяться вечером, чтобы не пугать всех мимопроходящих смурными рожами. Я, например, планировала заглянуть в фехтовальный клуб, там сегодня день показательных дуэлей. Будет на что посмотреть. Вы со мной?

– Лексу ещё пару‑тройку дней не стоит нагружать руку, – Эльза отреагировала мгновенно. – Даже если повязку сняли.

– А я задействую более веский аргумент, – я качнул головой в сторону Александра. Если Его Высочество выглядит так, словно ему сообщили об инопланетном вторжении, то прогулка по парку после наступления темноты… идея не самая разумная, мягко говоря.