Перед глазами волей‑неволей, а всплывали картины далёкого прошлого. Очень далёкого. Училище магии, куда я попал лишь потому, что смог дать правильную взятку. Нищий простолюдин среди аристократов, слабосилок и бездарь среди талантливых гениев. Травля, насмешки, выживание без магии, без денег и без покровителей.

– «Полное боли и унижений детство – хорошая школа жизни» – я усмехнулся вслед своим мыслям. – «И эта школа говорит, что терпеть – значит проиграть. Особенно тогда, когда под ударом кто‑то ещё. И с тем, что у меня есть, вариантов не много».

В общих чертах план оформился сам собой.

Осталось дождаться подходящего момента.

– Ле‑екс, ты чего? – Эльза тронула меня за рукав, заглянув в лицо и чуть не утопив волосы в бокале. – О чём задумался?

– Вспомнил кое‑что, – я мягко улыбнулся ей. – Детство.

– Пф‑ф, – девушка хоть и фыркнула, но улыбнулась в ответ. – Ты сегодня особенно странный. Задумчивый весь. Это всё твой проект‑в‑блокноте?

– И он тоже, Эльза, и он тоже…

После обеда мы продолжили шествие по фестивалю уже малыми группами. Я – с Эльзой, Дима – с Белль и Лизой, Виктор – со своей «герцогиней». Она уже откровенно издевалась над блондином, который изо всех сил делал вид, что он действительно страдает.

Эта игра между ними со стороны выглядела странно, но, как говорится, чем бы дитя не тешилось.

«Виктор – взрослый мальчик, и сам способен за себя постоять».

– Устал? – Эльза взяла меня под руку сразу после того, как я навесил очередную порцию жетонов на уже вторую ленту.

– Самую малость, – я кивнул, разминая шею. – Прогуляемся? Если у тебя нет желания поучаствовать в ещё какой‑нибудь активности, конечно…

– У меня и не было этого желания, но я должна была получить хотя бы минимум жетонов. И я получила, – девушка качнула своей лентой, полной на четверть. – Можно посмотреть на самые зрелищные мероприятия. Дуэли, например…

– Не возражаю, – бросил я перед тем, как мы двинулись вдоль аллеи, постепенно удаляясь от центра территории, отведённой под фестиваль.

Направление задавала Эльза, и к площадке, приподнятой над уровнем земли на пару метров, мы прибыли лишь спустя пятнадцать минут, добравшись аж до самого центрального крыла.

Суть творящегося здесь действа была предельно простой – неконтактные дуэли, напоминающие этап экзамена, в котором принимал участие Громов. Два оператора тут вставали в нарисованные на площадках квадраты, а в стороне от них наставники размещали уже знакомых нам манекенов‑«подзащитных».

И задача перед студентами ставилась простая – своего защитить, чужого уничтожить любыми средствами, но без прямых атак на соперника. Сама зона дуэли при этом контролировалась опытными операторами эрикс‑искусств, следящих за тем, чтобы участники и зрители не получили травм.

«Впрочем, тут никто особо и не использует ничего разрушительного» – подвёл промежуточный итог я спустя полчаса наблюдения за «дуэлями».

Старшекурсники участия не принимали – просто не хотели, а первые три курса мало что могли показать вот так, с обычными студенческими катализаторами в столь необычных условиях. Удаление от «подзащитного» требовало на порядок больше усилий для его защиты, и на нормальные атаки возможностей у большинства не хватало.

Мы с Эльзой наблюдали за очередной дуэлью, когда я заметил в толпе пару знакомых фигур, одно появление которых вызвало у меня отчётливо вспыхнувшее на подкорке раздражение.

Ян Кризенфорт вместе с сестрой проходили мимо площадки, никуда не торопясь и демонстрируя всем существенное количество жетонов на перекинутых через грудь лентах. Астрид что‑то выговаривала брату, а тот внимал с каменным лицом…

Пока не заметил меня.

– Эльза, – я наклонился к девушке. – Никуда не убегай и просто подожди, это будет быстро. И верь в меня, хорошо?

– Что? – Эльза вскинула голову, а в её тёмных глазах мелькнул страх. – Лекс, что ты…

Но я уже шагнул вперёд, пробираясь через толпу Кризенфортам наперерез.

Вежливая, даже доброжелательная улыбка сама собой всплыла на лице – та самая, способная уязвить даже матёрого, высокомерного аристократа, закалённого в клоаке под названием «высшее общество».

– Господин Кризенфорт, – произнёс я достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих. – Не желаете в честном соревновании продемонстрировать навыки, которыми наверняка должен располагать столь самоуверенный наследник уважаемого графского рода? Я слышал много лестного о ваших… талантах, и был бы рад проверить их лично.

Ян моментально замер. Его лицо побледнело – он понял, к чему всё идёт. Но привлечённые моим голосом зрители гарантировали, что в случае отказа его просто не поймут, а моя демонстративная «вежливость» должна была сделать всё остальное.

Я не просто так смотрел на него, как на кучку навоза под ногами – нужно было заставить его ошибиться и выбрать из двух плохих вариантов худший.

– Почту за честь, господин Лазарь, – процедил он сквозь зубы, глядя мне в глаза и ярясь от того, что я даже не думал отводить взгляд.

На Астрид я не смотрел, но чувствовал её обеспокоенность и гнев всеми фибрами своей души. И понимал девушку, хоть и не собирался принимать то, что они с братом решили устроить «в ответ».

– В таком случае – прошу, – я кивнул на площадку. – Предыдущие дуэлянты как раз освободили пространство…

Мы двинулись на помост, и по пути я поймал взгляд Эльзы. Обеспокоенный, но понимающий.

«Она и сама заметила растущую интенсивность слухов вокруг неё, становящихся откровенно оскорбительными. Просто не показывала, что её это заботит».

Я свернул налево, Ян – направо. Мы поднялись на помост, где терпеливо выслушали указания судьи: что можно, что нельзя, правила безопасности и прочая, прочая, прочая.

Всё это время Кризенфорт смотрел на меня зло, но собранно, явно продумывая план на бой. А когда судья призвал нас занять свои места, я сложил руки за спиной и двинулся к обозначенному на металлическом полу квадрату – медленно, размеренно.

Ян же бросился к своему резко и стремительно, за что и поплатился спустя миг: ровно в тот момент, когда он сделал последний шаг, готовясь встать на позицию, его нога встретила невидимое препятствие. Блондин, лицо которого в последний миг изменило выражение с сосредоточенно‑боевого на растерянное, споткнулся на ровном месте и рухнул вперёд, едва успев выставить руки.

В толпе зрителей кто‑то засмеялся, кто‑то сдержанно прокашлялся, кто‑то охнул.

Сам парень вскочил мгновенно – багровый, с горящими глазами, встретившими на моём лице лишь вежливое, участливое ожидание.

– Не беспокойся, я подожду, сколько требуется, – демонстративно‑милостивым тоном произнёс я, всё так же вежливо улыбаясь.

Естественно, Кризенфорта это разозлило ещё больше.

А потом судья объявил о начале дуэли, и я, единожды нажав на клавишу катализатора, неспешно убрал руки за спину.

Ян атаковал первым – россыпь мелких металлических снарядов, которыми он собирался всё закончить с первого же хода, разлетелась дугами во все стороны, обходя на первый взгляд беззащитный манекен, – мой, конечно же, – с разных сторон.

Но стоило лишь этим снарядам пересечь условную границу, как они со звоном ударялись об структуру из плотного и прочного, идеально прозрачного кристалла, который не под силу было создать человеку иными средствами.

«Такое можно только вообразить. И… ох, как же я не люблю издеваться над слабыми. Но только в том случае, если они не заварили кашу сами и по своей воле».

Пока Ян впопыхах создавал следующую технику, я поднял перед собой левую руку, над которой медленно, почти демонстративно сформировался вытянутый октаэдр.

– Не всегда, друг мой, стоит доверять своим глазам, – произнёс я достаточно громко, чтобы слышали и зрители тоже. – И эмоциям. Слепота ещё никого ни к чему хорошему не приводила.

Октаэдр резко развернулся острием в «подзащитного» Кризенфорта, выстрелив вперёд на весьма приличной, но не предельной скорости. Я отдал Яну должное: он успел возвести широкую, массивную стену из какого‑то недокамня‑недометалла.