Я хмыкнул, но объект создал, быстренько сформировав в голове подобающую конструкцию. Каждый куб парил внутри другого, не соприкасаясь гранями с соседями, и притом медленно вращался вдоль своей оси, благодаря чему периодически отверстия в них выстраивались в один ряд.
– Великолепная реализация, – одобрительно покивал профессор. – А теперь, если вам не трудно, поделитесь со зрителями принципом удержания в голове положения, формы и прочих свойств объектов, которые вы прямо сейчас не видите. Здесь есть препятствие – сторона, обращённая к нам. Как вы контролируете противоположную, находящуюся в слепой зоне?
Пояснение предназначалось по большей части для зрителей. Этакое вступительное слово для лучшего понимания материала. И мне льстило то, что профессор доверял мне, суть первокурснику, такие объяснения.
«Но микрофоны тут всё равно хуже некуда» – мысленно поморщился я, принимая из рук профессора обозначенное устройство, передающее на динамики паршивого качества звук.
Революцию в звучании мне теперь хотелось сделать не ради денег, а просто для того, чтобы уши не кровоточили по несколько раз на дню.
– Принцип предельно прост: не нужно пытаться в деталях контролировать то, что вы не видите. Вы создаёте объект, и после этого он уже есть. Он никуда, при правильном его поддержании, не денется. Поэтому подобные конструкции формируются изнутри наружу, – для демонстрации я в замедленном темпе сформировал ещё одну «матрёшку». – Ну а если вам нужно манипулировать с частями получившегося конструкта, то делать это нужно не образом, а воздействием. Точки опоры, вектора, ускорение… если хотите изучить тему подробнее, то из банального – техника воздушного потока. Немного подумав, вы получите из её изучения всё необходимое, потому как эти темы лежат в её основе. Маленькая подсказка: вас должна интересовать не сама техника, а лёгкое и непринуждённое изменение направления движения потока без прерывания.
Профессор довольно кивнул, огладив бородку, а некоторые зрители даже зааплодировали. Но на этом ничего не закончилось.
Профессор Коваль просил меня создавать и объяснять что‑то раз за разом, радуясь тому, что за «лекцией Лазаря» приходило понаблюдать просто неприличное количество студентов, которых скучный стенд заинтересовать иначе никак не мог. Не обходилось и без вставок с его веским и очень правильным мнением – как‑никак, пока мои познания в теории эрикс‑искусств были не слишком обширными, а лоб‑в‑лоб знания о магии воплощения в актуальные здесь и сейчас не конвертировались.
Параллельно в стороне продолжались всё те же соревнования по материализации, и от четвёрок не было отбоя – потенциально «мои» жетоны утекали, как песок сквозь пальцы, в то время как я сам зарабатывал баллы репутации в глазах преподавательского состава.
И продлился этот праздник жизни до самого обеда, когда профессор, наконец, отпустил меня, отсчитал внушительную стопку жетонов и вручил их мне с лёгким поклоном:
– Обещанная компенсация, господин Лазарь. И моя благодарность за то, что позволили остальным студентам посоревноваться без оглядки на ваш уровень. Иначе вы разграбили бы не только «банк», но и разорили бы хрупкие песчаные замки уверенности молодёжи в своих силах там, где прогресс, порой, и без того едва ощутим.
– Вы мне льстите, профессор, – я улыбнулся, принимая жетоны и нанизывая их на ленту с предварительно расщёлкнутым карабином. – И недооцениваете моих однокурсников. Они сильнее и умнее, чем может показаться.
– Хо‑хо‑хо, господин Лазарь, я ничуть в этом не сомневаюсь. Но даже несколько дней сомнений – это уже время, не считаете? – мужчина лукаво улыбнулся, поправив шляпу‑котелок. – Я больше вас не задерживаю, можете идти.
Я неглубоко поклонился, спустился со «сцены» и двинулся во святая святых – в место, куда уже с полчаса как зазывали страждущих на обед.
Лужайка, отведённая под «обеденный зал», встречала своих гостей шумом, суетой и смесью одуряющих ароматов свежеприготовленной пищи. Обычных столов здесь не было – только высокие стойки, за которыми можно было стоять, перекусывая и не занимая места надолго.
И хоть изначально я собирался лихим наскоком подхватить что‑то, что можно прожевать на ходу и уйти, мои планы изменились, как только я выцепил в толпе двоих брюнетов, блондина и одну рыжую голову.
– Не ждали? А я к вам, – я хмыкнул, материализовав себе высокий стул на манер тех, что создали друзья, и устроившись с края стола, рядом с Димой. – Вик, тебя отпустили с мучительной отработки?
– Если бы, – тоскливо вздохнул парень. – Просто дали немного времени. Но перед смертью не надышишься, я и так едва жив после контакта с этими слюнявыми отродьями, которые смотрят на меня как на еду…
– Лошади едят траву, а не людей, – заметила Эльза, кивнув мне и сделав глоток какого‑то газированного фруктового напитка, оказавшегося под рукой.
– Я лично читал о том, что они могут закусить чем угодно! – возмутился Виктор. – И та кобыла, которую ты коварно прикормила на мои крекеры, определённо собиралась меня съесть. Я видел её жадные, голодные глаза!
– Пф‑ф, – Эльза фыркнула весело. – У тебя слишком богатое воображение.
– Спасибо, – блондин переменился в лице и склонил голову в шутливом полупоклоне. – Именно воображение и не даёт мне умереть со скуки в обществе Мариэллы. Кстати, пока её нет… она решила, что нам нужно вместе посетить все клубы. Каждый из них. И я сомневаюсь, что переживу этот фестиваль. Поэтому, – он драматично приложил ладонь ко лбу, окончательно давая всем вокруг понять, что он всё‑таки просто дурачится, – запомните меня таким, каким я был – молодым, красивым, талантливым и дюже скромным.
– Мы запомним тебя ленивым и прожорливым. – поправила Лиза, подцепив с ближайшего блюда кусочек мяса.
– Можно и так, – великодушно согласился Виктор, вернувшись к методичной зачистке «своей» части стола. Вопрос о том, куда он девает столько калорий, уже не стоял в принципе – на совершенствование актёрского мастерства, вестимо.
А дальше основную роль на себя оттянул Дима, в красках, с чувством и толком рассказывая о военном стенде и тактическом клубе капитана Ирвинга.
Но когда речь зашла о том, куда он записался, выяснилось неожиданное:
– Я в «Точных конструкциях» буду, – произнёс брюнет, глядя куда‑то в сторону.
Белль, стоявшая рядом, горделиво и как‑то собственнически улыбнулась, посмотрев на опешившую Лизу с выражением, которое можно было трактовать как удовлетворённое «ну как тебе?».
– Ты? – Лиза тем временем сфокусировала взгляд на родственнике. – В клубе с механизмами и нудятиной?
– А что такого? – Дима пожал плечами, вернув лицу прежнее выражение. – Интересно же. И полезно. Ты бы знала, сколько операторов не могут починить что‑то довольно примитивное из‑за недостатка знаний…
– Ну‑ну, – брюнетка хмыкнула. – А я вот навела мосты с фехтовальным клубом. На первое время, что б физическая нагрузка была, да и навыки подтяну.
– Это же отлично! – Виктор закончил жевать очередную булку. – Теперь у нас есть кто‑то, кто сможет защитить мою честь в дуэли с герцогиней!..
Пока шутливая перепалка за столом продолжалась, Эльза тактически пересела между мной и Громовым, начав с завидным довольством на лице рассказывать о показательной операции и последующих мероприятиях. Её наставница оказалась всецело довольна, и всё прошло идеально – лучше не придумаешь.
Более того, Эльза получила устное, – пока что, – приглашение ассистировать на следующем показательном занятии через две недели. Поэтому глаза рыжеволосой аристократки горели бордовыми отливами, а она сама виделась живой и счастливой, на время забывшей обо всех шепотках и слухах.
Но я‑то помнил.
Краем глаза я выцепил среди толпы Яна Кризенфорта, за которым, как на верёвочке приклеенная, следовала Астрид. Он смотрел не на меня, а вокруг, но с неизменным превосходящим всё и всех выражением, кричащим, что он выше всего этого.
«У меня нет инструментов для ответной интриги. Нет связей, нет пешек, нет знания их слабостей. И нет времени, чтобы всё это обрести. Но кое‑что у меня всё‑таки есть…».
