Мы прошли метров пятьдесят, когда я заметила первые нити — те самые, почти прозрачные, которые обвивали Рикки и леди Элансис. Здесь их были десятки, сотни. Они тянулись откуда-то из центра склада и расходились во все стороны, пронизывая стены и уходя в город. Я проследила за ними взглядом и увидела, что каждая из них привязана к чьей-то нити в Пряже. К студентам. К преподавателям. К случайным прохожим, которые даже не подозревали, что стали жертвами.

— Это не просто атака на наш факультет, — прошептала я. — Это атака на весь город. Пелена расползается по всей Ританнии. Медленно, незаметно. Она приглушает магию, сеет раздор, ослабляет волю. Если это продолжится, через месяц город будет парализован.

— Кто способен на такое? — спросил Сандр, сжимая водяной хлыст.

— Тот, кто знает древние техники Ткачей, — ответил за меня Кай. — Пелена Безмолвия — это не просто заклинание. Это... искусство. Ему нужно учиться годами. И тот, кто за этим стоит, — он учился.

Мы продолжили путь. Колонны становились всё ближе друг к другу, потолок опускался, и вскоре мы оказались в узком коридоре, который вёл к массивной металлической двери. Дверь была приоткрыта, и из щели выбивался знакомый пульсирующий свет — багровый, как в ритуальном круге Торвальда, но более тусклый, более... усталый. Как будто тот, кто его создал, уже потратил слишком много сил.

— За этой дверью — сердце Пелены, — сказала я. — Я чувствую это. Там — источник.

— Тогда чего мы ждём? — Рион толкнул дверь, и мы вошли.

Зал за дверью был круглым, с высоким куполообразным потолком. В центре, на возвышении, стоял алтарь — точная копия того, что мы видели в подвале шахтёрского посёлка, только гораздо более сложный. Вокруг алтаря по каменному полу были начертаны руны, и каждая из них пульсировала багровым светом. От алтаря во все стороны тянулись те самые прозрачные нити, которые я видела в Пряже, — сотни, тысячи нитей, расходящихся по всему городу.

И перед алтарём, спиной к нам, стояла фигура в тёмном плаще.

Она не была похожа на Корвуса — тот был высоким, сухопарым, с аурой древнего знания и фанатичной веры. Эта фигура была ниже, более коренастой, и от неё исходила не вера, а... боль. Глубокая, застарелая, пульсирующая боль, которая была знакома мне до дрожи. Боль потери. Боль предательства. Боль, которая когда-то превратила Каэла в «Разрывателя», а Морвейн — в разрушительницу миров. Боль, которая могла сломать любого — или сделать его невероятно опасным.

— Кто ты? — спросил Рион, выставляя клинок вперёд. — Назови себя!

Фигура медленно обернулась. И когда капюшон упал, открывая лицо стоявшего перед нами человека, я замерла, не в силах поверить своим глазам.

Это была женщина. Немолодая, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. С лицом, покрытым морщинами, но сохранившим следы былой красоты. С глазами — золотыми, как у Кая, но тусклыми, выцветшими, полными боли.

— Леди... Элансис? — выдохнул Сандр.

Да, это была она. Та самая леди Элансис, которая преподавала сопромагию в академии, которая была вольнослушательницей на нашем факультете, которую я считала жертвой Пелены. Но теперь, глядя на неё в этом зале, я видела правду. Её нить в Пряже не была покрыта пепельной вуалью — она сама была источником этой Пелены. Она сама была той, кто плёл прозрачные нити, опутывая ими город. А то, что я видела в академии, было... проекцией. Иллюзией. Куклой, которую она использовала, чтобы отвести от себя подозрения.

— Вы, — прошептала я. — Как? Почему?

Леди Элансис — или та, кого я привыкла так называть, — посмотрела на меня, и в её глазах промелькнула тень прежней, знакомой мне женщины. Строгой, ворчливой, но по-своему справедливой. Той самой, которая ставила мне неуды за несделанные конспекты и грозила отработкой. Той самой, которую мы с близнецами когда-то отправили в полёт на лестнице-горке. Но теперь под этой знакомой маской пульсировало что-то иное. Что-то древнее. Что-то, что ждало своего часа много лет.

— Алесса Блекфор, — произнесла она, и её голос был тихим, усталым, но в нём звучала та же сталь, что я помнила по лекциям. — Я знала, что ты придёшь. Знала с того самого дня, когда ты впервые вошла в мою аудиторию. Ты всегда была слишком любопытной. Слишком настойчивой. Слишком... талантливой. Я надеялась, что ты не успеешь. Надеялась, что Пелена сделает своё дело раньше, чем ты заметишь. Но ты заметила. И теперь ты здесь.

— Зачем? — повторила я. — Зачем вам это? Вы же... вы же учили студентов двадцать лет. Вы были частью академии. Как вы могли?

— Двадцать лет, — она горько усмехнулась. — Двадцать лет я притворялась. Двадцать лет я ждала. Двадцать лет я наблюдала, как растёт новое поколение магов, и не могла ничего сделать. А теперь у меня есть шанс.

— Шанс на что? — резко спросил Рион.

— Шанс отомстить, — ответила она, и в её голосе прозвучала такая глубокая, незаживающая боль, что у меня сжалось сердце. — За всё. За мою семью. За моего брата. За его жену. За их дочь.

Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.

— Ваш брат... — прошептала я. — Вы говорите о Каэле?

Леди Элансис — теперь я уже не могла называть её прежним именем — посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы.

— Да, — сказала она. — Каэл — мой брат. А ты, Алесса Блекфор, — моя племянница.

Тишина, повисшая в зале, была такой плотной, что её, казалось, можно было резать ножом. Кай замер. Сандр перевёл взгляд с меня на неё и обратно. Даже Рион, всегда сохранявший самообладание, на мгновение потерял дар речи.

— Этого не может быть, — прошептала я. — У Каэла была сестра? Но... в архивах ЛОК ничего об этом нет. В записях моей семьи — тоже.

— Потому что меня вычеркнули из всех архивов, — она горько усмехнулась. — После того пожара. После того, как ЛОК убили моего брата, его жену, а тебя... тебя я считала погибшей. Я думала, что осталась одна. Последняя из рода. И тогда я поклялась, что отомщу. Что уничтожу ЛОК. Что уничтожу корону, которая позволила этому случиться. Что уничтожу сам мир, который допустил такую несправедливость.

— Но всё было не так, — тихо сказала я. — ЛОК не убивали моих родителей. Пожар был делом рук радикалов, которые действовали без санкции. Их осудили. Их наказали. А Каэл... Каэл жив. Он в ментальной тюрьме, но он жив. И я работаю над тем, чтобы исцелить его.

Леди Элансис покачала головой. — Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что он жив. Я знаю, что ты пытаешься его исцелить. Я следила за тобой всё это время. С того самого дня, как ты появилась в академии. Я знала, кто ты, с первого взгляда — у тебя глаза твоей матери. И я ждала. Ждала, когда ты вырастешь. Ждала, когда ты проявишь свою силу. Я думала... я надеялась, что ты станешь нашим союзником. Что ты поймёшь. Что ты продолжишь дело Каэла.

— Дело «Разрывателей»? — переспросила я.

— Дело справедливости, — поправила она. — Мир, в котором мы живём, прогнил насквозь. ЛОК, корона, вся эта система — она построена на лжи и насилии. Мой брат хотел разрушить её. Ты могла бы продолжить его дело. Но ты выбрала другой путь. Ты стала слугой короны. Ты стала той, кто защищает систему, которая убила твоих родителей.

— Система несовершенна, — согласилась я. — Но разрушать её — не выход. Я пытаюсь изменить её изнутри. Я стала контролёром ЛОК. Я слежу за тем, чтобы старые методы больше никогда не применялись. Я создаю факультет, который будет учить новых Ткачей не разрушению, а созиданию. Это — мой путь. И я не сверну с него.

Леди Элансис долго смотрела на меня. Потом медленно покачала головой.

— Ты так похожа на свою мать, — прошептала она. — Такая же упрямая. Такая же идеалистка. Она тоже верила, что систему можно изменить изнутри. И посмотри, чем это закончилось.

— Моя мать погибла, пытаясь остановить пожар, — твёрдо сказала я. — Она была героем, а не жертвой системы. И я чту её память. Но я не позволю вам использовать её смерть как оправдание для новых смертей.

Я сделала шаг вперёд.