Комната показалась такой родной и знакомой. Она встретила их мягким светом магических ламп. Просторное помещение было полупустым, все ценные вещи продали. Дубовый письменный стол был завален учебниками и тетрадями из Академии. А герб Ангорских на стене — зеленый, четырехлистный клевер на синем поле — потускнел так сильно, что его было почти не разглядеть. На стеллажах вместо магических артефактов пылились лишь пустые подставки.

Там, опустив Ивана на кровать, старик засуетился:

— Сейчас, сейчас, Марья вам восстанавливающего отвара приготовит. Много сил потратили, Иван Алексеевич. Лампы-то на этажах сами загорелись. На втором этаже стекла в окнах восстановились. А из подвала теплом потянуло. Дом словно задышал.

— Он и правда пробудился. Неси свой отвар, Степаныч. Завтра в восемь утра я должен быть в кабинете у графа Рязанова и не хочется предстать перед ним слабаком.

Через пять минут Иван сидел в постели, а перед ним стоял поднос с отваром и тарелка пирожков с капустой. Кролик уже жевал один из них и довольно щурился. Иван отхлебнул из чашки и, опустив ее на поднос, увидел, что камень в кольце на мгновение зажегся багровым светом, очень похожим на глаза Пушка.

Кольцо укрепило их связь. Теперь перстень начал медленно впитывать остаточное напряжение из его магических каналов, работая как стабилизатор.

Ангорский доел пирожки и запил их восстанавливающим зельем, чувствуя, как тело расслабляется, а веки тяжелеют. Иван вытянулся на чистых простынях, тело ныло, но это была приятная, живая боль.

Он закрыл глаза, и на мгновение память подбросила картинку из прошлого: бесконечные ледяные пустоши и он сам — одинокая искра среди тьмы. Там было величие, но не было тепла. Нигде Прядущий подолгу не задерживался, постоянно перемещаясь, не имея ни дома, ни кровати. Вечный бой, вечный холод и одиночество.

“Кто бы ни забросил меня в это тело — спасибо. Я не отдам этот дом и этот запах домашней еды никому. Нужно только научиться лучше играть роль бедного сироты. Хотя смотреть на этих местных магистров как на равных — та ещё задачка”.

Аристарх, устроившийся в ногах, приоткрыл один глаз:

— Хватит рефлексировать, Ваня. Спи. Завтра в академии нам придется изображать очень примерных мальчиков. Постарайся хотя бы не смеяться в лицо Рязанову.

Иван едва заметно улыбнулся. Ему здесь определенно нравилось.

Две темные фигуры, почти неразличимые на фоне забора, замерли у дальней границы поместья. Они напряженно всматривались в темноту, направив на дом свои магические приборы. В окнах внезапно загорелся свет, а по прутьям забора пробежали редкие синие искры, заставляя воздух вокруг затрещать.

Обе фигуры синхронно отпрянули. Один из них, плотный мужчина в тактическом костюме и маскировочном плаще, судорожно прижал ладонь к детектору на груди. Прибор захлебнулся в тревожном писке, и мужчина поспешил его выключить.

— Мать тварей… Всплеск по шкале Рихтера-Маги не меньше четверки, — прошептал он, чувствуя, как волосы на загривке встают дыбом. — Это не просто свет. Ему удалось активировать алтарь. Усадьба встала на контур.

Они начали отступать, крадучись, стараясь не поднимать шума и не провоцировать ожившие охранные чары. Лишь отойдя на три квартала и заперевшись в своем черном мобиле, они стянули с лиц маски из умной наноткани и решились поговорить.

Высокий, лоб которого покрывала испарина, сказал:

— В парне действительно пробудился родовой дар, — его голос, обычно сухой и властный, заметно дрогнул. — Ветровы будут в ярости, когда узнают. И нам с тобой достанется за плохие вести.

Утром следующего дня Иван, в идеально отутюженной форме и с кроликом на плече, поднялся на третий этаж главного корпуса академии и остановился перед внушительной дверью с табличкой “Граф Рязанов. Куратор боевого факультета.”

Подняв правую руку, сжатую в кулак, он на мгновение замешкался. Из кабинета не доносилось ни звука.

— Стучи, — подбодрил Аристарх. — И помни: ты Иван Ангорский, младший сын угасающего рода.

Иван коротко постучал и, не дожидаясь приглашения, вошел. Было ровно восемь утра.

Кабинет Рязанова выглядел под стать хозяину: строгий, без лишних украшений, мебель была выдержана в темных тонах. На стенах не висели портреты предков или боевые трофеи. Только большая карта Империи с какими-то пометками. В углу, на отдельном постаменте, мерцал разноцветными разводами стеклянный шар — артефакт слежения за магическим фоном академии Громова.

Граф сидел за столом, изучая бумаги, но стоило Ангорскому переступить порог, как Рязанов замер. Он был опытным магом и сразу почувствовал, что аура ученика изменилась.

— Присаживайтесь, Иван Алексеевич, — Рязанов указал на кресло, не сводя глаз с кролика. — Мои информаторы сказали, что в вашем поместье вчера зарегистрирован всплеск магического фона.

Иван опустился в мягкое, удобное кресло, рюкзак поставил рядом.

— Дом проснулся, Константин Михайлович. Алтарь принял меня.

Рязанов медленно окинул взглядом собеседника. Чего-то такого он и ожидал. Но решил использовать неопытность парня себе на пользу и заговорил о другом.

— Обсудим вчерашнее представление на арене и в столовой. Вы понимаете, что заставили меня половину ночи писать объяснительные в Канцелярию?

— Я не знаю, почему магия рода активировалась именно сейчас, господин куратор. — Иван сложил руки на груди. — Может, Ветров так долбанул меня, что в голове все куда-то сдвинулось?

— Род Ангорских находится в упадке много лет. У вас нет ни денег, ни влияния, ни поддержки. И тут появляетесь вы, с техниками, которыми владеют не все мастера в столице. Скажите мне прямо, вы нашли способ вскрыть родовые архивы? Или кто-то со стороны помогает последнему Ангорскому вернуть зубы?

— Мои зубы всегда были при мне, граф, просто я не видел повода их показывать.

— Я могу показать, — Аристарх радостно оскалился.

Граф подался вперед, его аура вспыхнула, пытаясь прощупать магические способности странного студента.

Иван ответил на давление Рязанова коротким импульсом пустоты. Воздух между ними на мгновение схлопнулся, гася магическую волну куратора.

— Полегче, Ваня, не забывайся, — шепнул кролик.

Ангорский изобразил на лице смущение и пожал плечами, намекая, что он и сам не понимает, как это получилось.

Константин Михайлович расслабился, и его аура вернулась в норму. Немного подумав, он достал из ящика стола папку с гербом академии и подвинул её к Ивану.

— В этой папке — распоряжение о вашем переводе в группу “А”. Высший уровень доступа и личное кураторство. Я беру вас под свое крыло. Пока вы здесь, Ветровы не рискнут действовать открыто.

— Что я буду вам должен за покровительство? — Иван даже не прикоснулся к папке.

— Лояльность, Ангорский. Мне нужно, чтобы вы представляли академию на межвузовских играх.

— Почему именно я? Думаю, каждый первокурсник с радостью примет участие в состязаниях.

— Да, недостатка в желающих нет, — Рязанов поднялся с кресла и подошел к окну. Постоял некоторое время, глядя во двор, потом повернулся к Ивану. — Только вот в основном это маги огня, земли и воды. А нам нужна сбалансированная команда.

Кролик на плече Ивана фыркнул:

— Хочет приручить редкого зверя, пока тот не вырос в дракона. Соглашайся, Ваня. Нам нужно время, чтобы починить второй этаж.

— Я принимаю ваше предложение, Константин Михайлович, — Ангорский кивнул, глядя Рязанову прямо в глаза. — Но у меня есть условие. Кролик сопровождает меня везде, без ограничений.

Куратор коротко и сухо рассмеялся.

— В группу “А” мечтает попасть каждый курсант в академии, а вы ставите условие. Хорошо. Посмотрим, как вы заговорите на первом занятии по боевой слаженности.

Иван открыл папку и расписался в приказе.