Грязный песок скрипел на зубах. Он сплюнул кровь на вытоптанное поле арены и попытался подняться. Тело слушалось плохо, как чужое. Какая-то грязная энергия лениво ползла по тонким магическим каналам, вместо того чтобы мгновенно исцелить плоть. В груди разливался жар.

Что за бред? Где гравитационный шторм? Где разрыв пространства, который он удерживал мгновение назад?

— Вставай, слабосилок, — лениво донеслось сверху.

С трудом сфокусировав зрение, он посмотрел на говорящего. Напыщенный щеголь в безупречном мундире с золотыми пуговицами насмешливо щурился. Вокруг его кулаков вились золотистые искры, а тело окутывал сияющий доспех, похожий на колышущийся кокон.

— Я ещё не закончил объяснять тебе, почему Ангорские должны освободить поместье до заката, — продолжал парень, наслаждаясь моментом. — Твой род — это труп, Иван. А трупам поместья не нужны.

Вокруг плаца на трибунах сидели студенты. Почти две сотни человек следили за избиением. Кто-то сочувственно отводил взгляд, другие азартно комментировали происходящее.

— Боги, ну и позорище… — раздался в голове капризный и крайне недовольный тенор. — Ангорский, ты серьезно? Лежать в пыли перед этим павлином, у которого магическое ядро размером с орех? Моя тонкая душевная организация этого не вынесет!

Этот чужой выкрик внутри головы сработал как детонатор. Вспышка!

Два потока памяти — легендарного мастера пространства, Прядущего Бездну, и семнадцатилетнего Ивана Ангорского, младшего сына угасающего рода, сплелись воедино.

Он вспомнил всё. Он не удержал разрыв пространства и погиб в своем мире.

Вспомнил, что магия Ангорских стала вырождаться после великого Сдвига, произошедшего триста лет назад. И эту дуэль в академии имени Громова. И этого наглеца — Виктора Ветрова. Кажется, его удар воздушным прессом вышиб дух прежнего владельца тела, освободив его для нового хозяина. И этот перстень, который Ванька нашел два дня назад в кабинете деда, в их особняке.

С трудом, превозмогая боль, он поднялся на ноги.

— Ты хотел, чтобы я встал, Виктор? Ты совершил самую большую ошибку в своей никчемной жизни, — прошипел он себе под нос.

— Ты что-то промямлил? — Виктор шагнул вперед, занося руку для удара.

— Я сказал, что у тебя щит дырявый, — ответил Иван.

Пальцы нащупали массивный перстень из серебра с мутным серым камнем. Кольцо вдруг стало обжигающе холодным. В следующую секунду из черного камня выпорхнуло облако ослепительно белой шерсти.

Оно приземлилось прямо на плечо Ивана, едва не сбив его с ног снова. Это был кролик. Вызывающе пушистый ангорский кролик с длинными ушами и ярко-красными подозрительно умными глазами.

— Это ещё что за хомяк-переросток? — Виктор заржал, и толпа подхватила его смех.

Кролик повернул голову к Ветрову. Его нос смешно дернулся, а взгляд стал таким презрительным, что смех в первых рядах мгновенно стих.

— Хомяк?! — взвизгнул голос в голове Ивана. — Ванюша, убей его. Я — Аристарх, реликт Изначалья, а не домашний вредитель!

Иван уже твердо стоял на ногах. С появлением кролика боль в груди начала отступать. Он почувствовал, как тонкая струйка энергии от перстня течет по венам, пробивая заторы в каналах.

Мир вокруг изменился. Зрение стало слоистым, Иван теперь видел структуру магии. Мерцающий доспех, который в Академии считали непробиваемым, для него теперь выглядел как грубая работа подмастерья. Магические нити были натянуты неравномерно, а прямо под нижним левым ребром Ветрова был зазор.

— Твоё время вышло, Ангорский, — выкрикнул Виктор, теряя терпение. Он вскинул руки, формируя Воздушный таран. — Сдохни вместе со своей крысой!

— Подержись за меня, Аристарх, — прошептал Иван.

— Зови меня Пушок, так и быть. Но только если мы его сейчас унизим. — Проворчал кролик, вцепившись когтями в куртку Ивана.

Виктор ударил. Огромный невидимый молот из спрессованного воздуха понесся к Ивану, поднимая пыль и мусор с плаца. Студенты ахнули. Такой удар должен был переломать все кости слабосилку.

Иван не сдвинулся с места. Он сделал короткое движение ладонью, словно отмахиваясь от назойливой мухи. В его пальцах мелькнуло лезвие из чистой пустоты. Раздался звук рвущейся бумаги. Воздушный таран был разрезан и прошел мимо Ивана, не причинив ему вреда, только оставил вмятину на ограждении трибуны.

Зрители на минуту замерли. Виктор стоял с открытым ртом и поднятыми руками не в силах поверить, что враг устоял на ногах. Золотистый кокон его щита мерцал.

— Теперь я, — сказал Иван.

Он сделал один шаг, но пространство под его подошвой внезапно сжалось. Для зрителей это выглядело так, будто Иван просто телепортировался, преодолев четыре метра за мгновение. Он оказался вплотную к Ветрову и нанес удар указательным пальцем. Точно в ту точку под ребром, которую видел магическим взором.

— Кердык твоему доспеху, — прокомментировал Пушок.

Палец Ивана вошел в “абсолютную защиту” как нож в масло. Раздался резкий, неприятный треск. Золотистый доспех Ветрова пошел трещинами и осыпался пылью, превращаясь в бесполезные искры. Иван не остановился. Он схватил Виктора за воротник и рывком притянул к себе.

— Слушай меня внимательно, мажор, — сказал Иван. — Поместье Ангорских — это мой дом. Если я ещё раз увижу тебя или твоих лакеев в радиусе километра от моих ворот, я вырежу твое магическое ядро и скормлю его своему кролику. Ты меня понял?

Виктор, чьё лицо стало белым, смог только судорожно кивнуть. Иван разжал пальцы, и наследник рода Ветровых мешком рухнул на песок.

— Стоп! — закричал преподаватель боевых искусств, дежуривший сегодня на арене. — Бой окончен. Победил Иван Алексеевич Ангорский.

Победитель, пошатываясь, стоял над поверженным противником, с подбородка капала кровь, он вытер ее рукавом куртки. Палец, разрушивший доспех, онемел и не сгибался.

Пушок на плече Ивана издал громкий звук, подозрительно похожий на урчание в животе.

— Ванюша, я чую в его кармане плитку элитного шоколада с магической пыльцой. Мы же не оставим его здесь?

И прежде чем Иван успел отреагировать, шоколадка вылетела из кармана поверженного врага и оказалась в лапах кролика.

К Ветрову уже бежали целители, хотя физически он и не пострадал. Один из них мимоходом мазнул рукой по лицу Ивана, и разбитые губы вернули себе обычный вид.

Зрители шумно поднимались со своих мест, и обсуждая произошедшее, торопились к выходу, образовав толпу. Прядущего Бездну раздражало такое скоплению шумных подростков. Хотелось поскорее покинуть это место, но память Ивана подсказывала, что в академии это рядовое событие. Придется привыкать, раз уж он теперь будет жить в этом теле.

Вздохнув, Ангорский решительно двинулся сквозь толпу студентов. Люди старались не задевать его, видимо, чувствовали изменения в этом странном подростке.

У выхода с тренировочной арены Иван остановился. Из тени колоннады за ним наблюдал человек с седыми висками в строгом черном мундире. Граф Рязанов, куратор боевого факультета, славился тем, что видел магические плетения так же ясно, как обычные люди видят дождевые струи. Он смотрел на Ивана с подозрением. Его взгляд переместился на кролика, который в это время с хрустом вскрывал упаковку шоколада зубами.

— Ангорский, задержитесь — негромко произнес граф.

Иван остановился, чувствуя, как Пушок на его плече мгновенно замер.

Рязанов подошел вплотную, игнорируя застывших вокруг студентов. Он долго смотрел на Ивана, потом наконец заговорил:

— Редкая порода, — заметил граф, кивнув на кролика. — Ангорский атласный?

— Наследие рода, Ваше сиятельство, — ровно ответил Иван, глядя прямо в глаза куратору. — Память о былых временах.

— Память, которая жрет магический фон Академии как не в себя? — Рязанов усмехнулся, и в его глазах блеснул профессиональный интерес. — Я видел ваш удар, Иван Алексеевич. Ветров не самый сильный боевик, однако Мерцающий доспех плели лучшие мастера его клана. Как вам это удалось?