— Что за чушь? Он был здесь с родным дедом.

— Тогда почему вы так изумились, увидев Петра Андреевича? — прищурился княжич.

В комнате повисло напряжение. Орлов явно сканировал мысли незваных гостей. Отец Ивана почувствовал это первым и, схватив родственников за руки, вытащил их из столовой.

— Алеша, что ты делаешь? Мы должны остаться в доме, чтобы выполнить договор с Ветровым, — зашептала женщина, стараясь вырваться из рук мужа.

— Менталист. Этот Орлов менталист, он пытался прочитать наши мысли, а возможно и прочитал, — ответил Алексей Петрович, двигаясь к выходу из дома.

Когда за ними закрылась входная дверь, он пояснил:

— Не нужно было выпендриваться. Притворились бы, что принимаем главенство младшего, а сами нашли реликвию и получили от Ветрова обещанные деньги.

— Ты же первый потребовал отдать тебе власть? — изумился старший сын. — Я только поддержал.

Его отец поморщился.

— Неважно. Теперь, когда этот княжич покопался в наших мозгах, мы не можем здесь остаться. Возвращаемся в гостиницу.

— Ветровы будут в бешенстве, — констатировала факт женщина.

— Это и их косяк тоже, как они могли не знать, что отец вернулся? Сами виноваты в этой ситуации.

Троица быстро втиснулась в мобиль и покинула поместье.

В столовой от радостного настроения не осталось и намека. В гробовой тишине все присутствующие ковырялись вилками в кусках торта на своих тарелках. Потом парни засобирались по домам.

— Друзья. Я очень извиняюсь за эту мерзкую сцену, которую вам пришлось пережить здесь. Прошу сохранить ее в тайне.

— Не переживай, — Орлов пожал ему руку. Близнецы тоже подошли к Ивану и протянули свои ладони.

Когда друзья уехали, атмосфера в доме стала еще печальнее. У деда даже поднялась температура, и он отправился в постель еще засветло.

Утро следующего дня выдалось хмурым и дождливым. Но поднялись все обитатели Клевера рано. Марья молча накрыла завтрак, и Иван, Аристарх, Петр Андреевич и Настасья Филипповна собрались за столом.

Аппетита не было совершенно. Ангорский сидел на своем новом резном стуле-троне, безучастно подперев голову кулаком и глядя, как в фарфоровой чашке остывает кофе. Дед, расположившийся справа, выглядел осунувшимся, под глазами залегли темные тени, но взгляд был цепким и злым. Вчерашний визит сына и невестки сильно ударил по старику.

— Значит, судом грозился Лешка? Адвокатами? — нарушил тишину дед.

Старик отставил нетронутую чашку в сторону и выложил на стол свитки с долговыми расписками, уже знакомые Ивану и Пушку.

— Сегодня же отвезем эти бумаги в суд и потребуем взыскания долгов. А ты, — он посмотрел на внука, — подашь заявку на изгнание троих Ангорских из рода.

Прядущий нахмурился.

— Это придется сделать, Иван, — дед немного смягчил свой тон. — Они-то не станут тебя жалеть. Мы должны действовать решительно.

— Чего ты расклеился, Прядущий? Они вчера пришли, чтобы обобрать тебя до нитки и фактически сдать Ветровым. По имперским законам за предательство крови их казнить мало, а дед всего лишь лишает их статуса и фамилии. Где ты увидел трагедию? — Аристарх с недоумением смотрел на Ивана.

— Хорошо, — Иван решительно кивнул и залпом выпил остывший кофе. Пора было переходить к действиям.

— Тогда собирайся, внук. Отправимся в городской суд немедленно.

Через полчаса ЛЕД-12 мягко выкатился из ворот поместья, беря курс на Волоколамское шоссе. Дворники ритмично метались по лобовому стеклу, размазывая капли дождя. Разговаривать не хотелось. Скоро они свернули на Ленинградское шоссе, устремляясь в самое сердце бурлящей Москвы.

Городской суд на Богородском валу высился над дорогой неприступной крепостью имперского правосудия. У парадных дверей дежурили хмурые гвардейцы в глухих бронежилетах с автоматами наперевес. Иван припарковался и они с дедом, открыв над собой зонты, направились к главному входу. Аристарху пришлось остаться в мобиле — по уставу Канцелярии проносить фамильяров в здание строго запрещалось.

Внутри было душно и многолюдно. Приглушенно звучали шаги множества юристов, просителей и мелких дворян. Но стоило Ивану и Петру Андреевичу подойти к VIP-окну Имперской Сословной Канцелярии, как суета вокруг них затихла, отрезанная куполом тишины. Молодой клерк в строгом костюме со знаками отличия Министерства Юстиции мазнул взглядом по родовому перстню на пальце Ивана и растянул губы в профессиональной улыбке.

— Приветствую вас, господа, — он с вопросом в глазах уставился на Ивана.

— Граф Ангорский, Иван Алексеевич, — представился парень и указал рукой на деда. — А это — Петр Андреевич.

Служащий учтиво поклонился и снова нацепил на лицо улыбочку.

— Желаете подать прошение от имени благородного дома Ангорских? — приглушенным голосом осведомился он, спешно вытаскивая из ящика стола бланки из особой, пергаментной бумаги с нанесенными рунами.

— Именно, — холодно отозвался Иван.

Ему пришлось самому, пункт за пунктом заполнять заявление. Текст давался с трудом, имперский юридический язык был витиеватым и громоздким.

Когда с этим было покончено, Иван прижал родовой перстень к нижней части листа, прямо над своей подписью. Раздался тихий шипящий звук, и на бумагу легла сияющая синим светом печать. С этой секунды процесс исключения родственников из рода был запущен официально.

Затем вперед выступил Петр Андреевич. Он аккуратно выложил на стойку пожелтевшие свитки с долговыми расписками.

— И вот это примите, любезный, — сказал старик. — Иски о принудительном взыскании тридцати миллионов рублей с начисленными пени. Все расписки заверены кровными клятвами должников. Извольте зарегистрировать в реестре немедленно.

Клерк, увидев фамилии на бумагах, заметно побледнел. Его пальцы дрожали, когда он начал вбивать данные в имперскую базу. Таких сокрушительных финансовых ударов Сословная канцелярия не видела уже давно.

Оформив все документы и получив на руки копии с магическими печатями, Иван и дед вышли на крыльцо Мосгорсуда. В груди Ивана колыхалось странное тяжелое чувство. Однако одновременно он знал, что поступил правильно. Дождь еще усилился и Ангорским пришлось бежать до машины.

В мобиле некоторое время они просто сидели молча, приходя в себя.

Аристарх их душевным состоянием интересовался мало.

— Ну наконец-то вернулись! Я уж думал, вы там поселиться решили. Поехали домой, пока эти судейские крысы не опомнились и не заставили нас платить пошлину за воздух!

Иван размял затекшую шею, посмотрел на деда в пассажирском кресле. Петр Андреевич пригладил волосы, тяжело вздохнул и открыл окно со своей стороны, он тоже переживал. Лицо его было сосредоточенным и упрямым.

Ангорский положил руки на руль, и мобиль двинулся в обратный путь, в сторону Красногорска.

А в стенах Мосгорсуда несколько сотрудников в разных кабинетах спешно связывались с могущественными родами империи и передавали им поступившую информацию. Их абоненты кричали, ругались и спорили. Равновесие влиятельности в стране трещало по швам.

ЛЕД-12 свернул мимо старинных зданий Сокольников в сторону центра, пытаясь обойти затор.

— Что-то мне не нравится этот серый минивэн, Ваня, — раздался голос Пушка в голове Ивана. — Он висит у нас на хвосте еще от набережной Ганнушкина.

Иван не успел ответить. Стоило мобилю поравняться с тихой улицей Гастелло, как встречный грузовик вдруг резко вильнул, перекрывая дорогу. Из переулка позади, визжа тормозами, вылетел минивэн, блокируя путь назад.

— Засада! — крикнул Иван, выкручивая руль и пытаясь уйти от удара.

В лобовое стекло уже летело несколько плазменных сгустков и кинетический таран. Петр Андреевич среагировал быстро, и выбросив руку вперед, создал вокруг машины пространственный щит. В него сразу попали первые удары магии, мобиль качнуло, лобовое стекло треснуло, но осталось на месте.

— Опять нас пытаются убить, сколько можно, — скучающим голосом сказал Аристарх, лежащий на заднем сидении. — И не надоело им? Ничему людей жизнь не учит.