“Но теперь тебе конец, Ангорский. Теперь не выкрутишься. У тебя больше нет козырей. Абсолютно все козыри из этой колоды сейчас находятся в моих руках. Твой род будет стерт в порошок, а Реликвия займет свое законное место в моем подземном сейфе.”

Граф тихо, снисходительно рассмеялся, и этот бархатный звук затерялся в шелесте листвы. Ветрову стало даже капельку скучно, самую малость. Настолько легкой и предсказуемой казалась ему финальная фаза плана.

“Даже как-то жаль, что завтра все это закончится, — прихлебывая из бокала сладкий малиновый напиток, подумал граф. — Это была захватывающая игра. Но разве могло быть иначе? Разве под силу какому-то мальчишке победить меня? Победить Империю Ветровых?”

Максим Викторович Ветров сделал глубокий вдох, смакуя момент своего абсолютного величия.

Утром Ивана разбудил Аристарх, бесцеремонно прыгнувший ему на грудь и топтавшийся по ней.

— Вставай, именинник! Пора отметить самый важный день в твоей жизни.

— Почему это он самый важный? — с трудом разлепляя веки, спросил Ангорский. Он не планировал сегодня вскакивать ни свет ни заря, а за окном едва светало.

— Потому, что я так сказал. Совершеннолетие. Ты должен прочувствовать этот момент. — Аристарх важно прошествовал по кровати и перебрался на стол.

В дверь постучали, а потом она открылась и на пороге появился улыбающийся дед.

— Поздравляю, внучок! — Петр Андреевич протянул Ивану маленькую коробочку, обтянутую темным бархатом.

— Что это?

— Открой.

Ангорский взял подарок и бережно открыл крышку. На шелковой подложке, блестя в свете магической лампы, лежал крупный круглый кристалл, едва заметно светясь зеленым. Он был изящно обрамлен полосой серебра.

— Это целительский артефакт Цветок Жизни, — тихо произнес Петр Андреевич. — Медальон работает по принципу накопителя. Пока ты здоров, он незаметно подзаряжается от твоей энергии. При ранении начинает принудительно латать тело и при этом постепенно разряжаться и в какой-то момент может стать абсолютно бесполезен. Так что это только помощь, но не панацея.

Иван осторожно вытащил медальон за цепочку, и в его глазах мелькнула радость. Прядущий оценил прозорливость деда и ценность этого подарка.

— Святые угодники, старик, да ты гений! — восхищенно воскликнул в голове Ангорского кролик. — Додумался до того, что не способному к самоисцелению внуку пригодится такая висюлька. Одобряю.

Иван улыбнулся, бережно надевая цепочку на шею и пряча приятно согревающий кожу кристалл под рубашку. Поднялся на ноги.

— Спасибо, дедушка, — сказал именинник, крепко обнимая Петра Андреевича. — С такой штукой на шее я чувствую себя гораздо увереннее.

— Ну полно, полно, — смущенно кашлянул дед, пряча выступившие слезы и ласково хлопая внука по спине. — Я пойду, помогу Насте и Марье с приготовлениями. А ты оденься прилично. — Дед подмигнул, улыбнулся и вышел из комнаты.

Когда Иван, умытый и причесанный, появился в гостиной, в доме вовсю шла подготовка к празднику. Настасья Филипповна в строгом темно-синем платье уже навела лоск в гостиной: расставила по вазам цветы, протерла тяжелые хрустальные бокалы, то и дело бросая строгие взгляды на стол, который казался ей недостаточно величественным.

Из кухни доносились такие ароматы, что Аристарх не выдержал и украдкой проник туда в надежде чем-нибудь поживиться.

В двенадцать часов дня тишину сада нарушил шум двигателей. К воротам Клевера подкатили два роскошных мобиля — представительский седан княжича Орлова и агрессивный, спортивный купе близнецов Огневых. Ворота распахнулись, а бойцы на посту застыли в стойке смирно, приветствуя гостей.

Иван, на ходу накидывая пиджак и оправляя лацканы, вышел на крыльцо, чтобы их поприветствовать. Двери мобилей распахнулись. Огневы выскочили первыми и бросились обниматься с Иваном. Евгений Орлов покинул салон своего авто с привычной, неторопливой грацией. Он подошел к Ивану и серьезно пожал ему руку.

— Мы привезли то, ради чего нам пришлось надорвать пупки, — не мог сдерживать себя Василий Огнев. — Давайте, ребята, поднатужимся еще раз!

Евгений с извиняющейся улыбкой отошел к багажнику своей машины и открыл его.

Все трое склонились и, ухватив огромную коробку, перевязанную вызывающе красным бантом, вытащили ее и поставили на дорожку.

— Открывай двери в дом пошире, Иван! Твой подарок приехал, — сказал Василий Огнев и снова ухватился за угол.

Парни были сильными и тренированными, но сейчас они тащили эту ношу, сопя и отдуваясь от натуги. Загадочная коробка была очевидно тяжеленной.

— Ангорский, клянусь всеми чертями огня, если здесь нас не накормят досыта, я поднапрягусь и поставлю ее угол прямо тебе на парадные туфли, — тяжело дыша, пробасил Валерий.

Переругиваясь и задевая косяки, они кое-как занесли громадину через просторный холл прямо в столовую и поставили на пол.

— Это подарок от нас троих, — весело засмеялся Василий, глядя на изумленное лицо Ивана.

Парни хитро переглядывались и откровенно хихикали, предвкушая реакцию друга на подарок.

— Чего стоишь? — спросил Валерий. — Вскрывай и поразись масштабу бедствия!

Иван, которого с самого первого взгляда на коробку съедало любопытство, подошел ближе, засучил рукава пиджака и потянул за край атласной ленты. Потом ухватился за плотную оберточную бумагу и с хрустом рванул ее на себя. Крафт упал на пол, обнажая скрывающееся внутри великолепие, и Ангорский замер, уставившись на подарок.

Это было что-то среднее между стулом, креслом и троном. Иван все же решил считать его стулом.

Изготовленный из монолитного мореного дуба, с высокой резной спинкой и широкими подлокотниками в виде медвежьих морд, обитый красным бархатом, он выглядел величественно. Парни явно немного подшучивали над таким юным главой рода. Но было совсем не обидно.

Иван стоял ошарашенный.

— Это великолепно, — только и смог выдавить из себя он.

— Мы долго думали над подарком и когда увидели его, поняли, что ничего лучше не найдем. Каждый день, садясь на него, ты будешь вспоминать своих друзей.

— И не только вспоминать, — Евгений Орлов сделал шаг вперед и протянул руку к Ивану. — Это артефакт, сейчас мы привяжем его к тебе.

Он крепко сжал ладонь Ангорского, выхватил из ножен кинжал и проколол подушечку пальца. Капелькой крови он коснулся левого подлокотника. На морде медведя вспыхнула рунная вязь и медленно погасла.

— Теперь сидя на этом стуле, ты будешь защищен от ментальной магии, — просто сказал он.

Иван выпрямился, лицо его стало серьезным, и он глубоко поклонился, прижимая руку к сердцу.

Но этот торжественный момент сразу нарушил один из близнецов.

— Это чудовище обязано стоять во главе стола, — заявил Валерий Огнев.

Братья Огневы подхватили дубовую громадину и перенесли на положенное место, сместив оттуда обычный стул.

— Несправедливо! Такая красота по праву должна принадлежать мне, — возмутился Аристарх. — Требую пересмотра итогов дарения.

Он в секунду подлетел к стулу и с комфортом устроился на красном бархате.

— Немедленно признай этот королевский насест моей собственностью.

В этот момент в столовую вошел Петр Андреевич. Увидев обновку, он рассмеялся и похлопал внука по плечу.

— Не робей. Всё правильно. У тебя отличные друзья, — он пожал руку каждому парню и пригласил присаживаться к столу.

Столовая на первом этаже серого особняка Ангорских не видела такого оживления несколько лет. Обеденный стол, накрытый белоснежной скатертью, был уставлен блюдами так тесно, что свободного места почти не было.

Иван сидел во главе стола, чувствуя себя странно из-за возвышающейся над головой резной спинки, но удивительно легко. На нем был идеально подогнанный серый костюм. Справа расположился Аристарх на расшитой золотом подушке. За ним — Петр Андреевич, с гордостью поглядывающий на внука. Слева уселись Евгений Орлов и братья Огневы. Наконец Настасья заняла свое место рядом с дедом, и торжественный обед начался.