В заключениях научных консилиумов и экспертных комиссий ставится стандартная отметка — технология производства утрачена. Хотя очень часто это упрощенная формулировка. Технологии есть, но воспроизвести продукцию требуемого качества не получается. И над вопросом «почему» в таких случаях бьются лучшие умы десятков секретных лабораторий и исследовательских центров.

Для обычных радаров и орбитальных систем слежения «Анодос» практически не существовал. Его можно было обнаружить только по косвенным эффектам. И то на считанные секунды. И чаще всего в том месте его уже не было. Он исчезал как мираж.

В эту минуту перехватчик двигался на минимальной тяге в тени безымянного чрезвычайно радиоактивного спутника планеты Мортис-7.

Полковник Костригин стоял у центрального голографического стола, заложив руки за спину. После тяжелого перелета в специальном саркофаге постоять было за счастье. Тусклый зеленоватый свет проекции выхватывал из полумрака его еще относительно молодое лицо.

Он уже несколько часов наблюдал за тем, как внизу, под ядовитой атмосферой планеты, разворачивается операция под кодовым названием «Слепой поводырь». Кому-то в штабе Оперативного управления Службы поиска артефактов Темных Эпох пришло в голову назвать ее именно таким образом, не совсем точно отражающем суть. Но для конспирации вполне годится, поэтому полковник не возражал.

Голограмма отображала тактическую картину нулевого уровня древней Цитадели. Стелс-зонды системы слежения «Анодоса», настроенной на биометрические маячки секретных агентов СПАТ, отрисовывали положение дел с невероятной точностью. Красные маркеры Инквизиции продвигались сквозь оборону комплекса. Один за другим гасли зеленые идентификаторы штурмовиков роты «Шторм-3».

Старший инквизитор Валериан Менотти действовала с грацией мясника. Она бросила армейскую пехоту в лобовую атаку на автоматические турели Темных Эпох, используя солдат капитана Фёллера как живой щит и одноразовые тралы для разминирования проходов.

Костригина это ничуть не удивляло. Синод привык загребать жар чужими руками.

Полковника интересовало другое. Глубоко под землей мерцал ярко-голубой маркер брони капитана Элары Дэйн. Рядом с ним пульсировали две точки на зашифрованных частотах СПАТ: агент-1«Оранжевый» и агент-2 «Черный».

Один из них был его лучшим агентом. Про второго Орфей Квинтус сказал только, что тот подходит по основным характеристикам.

Оставалось положиться на мнение этого опытного спецагента. Кто такой Орфей, как выглядит и где находится в данный момент, Костригина интересовало постольку поскольку. Когда-нибудь они встретятся. Но не в этот раз. Полковник знал только, что этот человек гораздо старше его самого и пользуется безграничным доверием высшего руководства Космической разведки Министерства обороны Федерации, сокращенно — КосмоРекон.

На краю тактической сетки Костригин открыл дополнительное окно. Экран в данный момент был почти неподвижным, покрытым цифровым снегом помех. Непосвященный принял бы изображение за бесполезный набор дефектов. Сейчас для полковника это был дополнительный источник наблюдения. Иногда дополнительный, иногда основной. Зависело от качества передачи сигнала и оперативных условий на месте.

Аугментация глаза одного из агентов работала в пассивном режиме. Оптический модуль передавал изображение в закрытую систему СПАТ через микроскопические импульсы, маскируя их под паразитные отражения в каменных стенах и металлических поверхностях.

Сейчас Костригин видел только отдельные фрагменты: вспышку плазменного разряда, движение бойцов, очертания коридора, силуэт Элары, когда та поворачивала голову.

Но этого хватало.

Дэйн шла правильно. Она ушла с вектора прямого удара, сообразив, что главный вход может быть смертельной ловушкой. Ее нейроинтерфейс «Медуза-Зет», как и предполагали аналитики СПАТ, реагировал на древний искусственный интеллект Цитадели.

Операция «Слепой поводырь» шла по графику.

Пока на краю тактической сетки не вспыхнула аномалия.

— Полковник! Сэр, — голос второго пилота-оператора прозвучал в тишине мостика неожиданно резко. — Зафиксировано пространственное искажение в верхних слоях экзосферы. Сектор четырнадцать-пять.

Костригин подошел к панели управления.

— Инквизиция перебрасывает резервы?

— Никак нет. Сигнатур двигателей нет. Транспондеры молчат. Объект использует гравитационное скольжение и термооптический камуфляж. Масса… — оператор замолчал, сверяясь с показаниями. — …колоссальная. Это штурмовой крейсер, сэр.

Над голограммой Мортиса-7 нависла черная тень, искажая звездный свет. Крейсер не запросил идентификацию и не вступил в контакт с десантным транспортом Инквизиции, висевшим на орбите неподалеку.

— Ближний зонд срочно туда! — приказал Костригин.

— Уже на подлете, — доложил третий пилот. — Оптика наведена.

На днище чужого корабля раскрылись три шлюза. Двенадцать точек сорвались вниз, прошивая ядовитые облака на гиперзвуковой скорости.

— Десантные капсулы, — доложил второй пилот-оператор. Его пальцы забегали по сенсорам. — Тяжелые, класс семь. Входят в атмосферу. Расчетная точка — высохшее водохранилище.

— Оттуда они могут легко долететь к Архивному комплексу на севере, — сказал третий пилот. — И высадиться прямо на крышу нулевого уровня, если в тяжелых капсулах есть конвертопланы с таким термооптическим камуфляжем, как у крейсера.

На голограмме появились новые отметки. Температурные всплески от входа в атмосферу.

Стелс-зонды снизу передали изображения больших раскрывшихся гравишютов. Сразу после — мощные энергетические разряды.

Костригин увеличил масштаб.

— Вывести спектральный анализ оружия.

— Это не кинетическая стрельба и не плазмометы. Направленные термобарические заряды. Высокая мощность. Они работают по несущим конструкциям внешнего кольца Цитадели.

Костригин посмотрел, как на схеме один за другим вспыхивают участки разрушений. И как фигуры в серебристом выходят из приземлившихся капсул и рассыпаются цепью.

— Броня десанта?

— Тяжелая. Композит класса «Джаггернаут».

— Ясно. Эти высадились не для разведки.

— Нет, сэр. Но летательных аппаратов у них не видно.

— Прогноз?

— Пойдут пешком, — оператор вывел еще один ряд данных и проверил расчеты. — По характеру нанесенных ударов можно сказать: если продолжат в том же темпе, внешнее кольцо начнет складываться через сорок пять минут.

Костригин быстро оценил ситуацию.

Тяжелая броня и оружие. Отсутствие переговоров. Удары по несущим конструкциям Цитадели. Они здесь не для того, чтобы найти и забрать объект ЭР-39. Они собирались похоронить «Эгиду Рассвета» под развалинами архивов.

— Полковник, — сказал оператор, — есть пеленгация. Один из внешних каналов коротко зацепил их внутреннюю сетку. Обнаружен фрагмент служебного протокола. Предварительно совпадает с данными о закрытых контрактных группах. Название требует подтверждения аналитиков.

— Передай данные в штаб СПАТ. Пусть срочно отработают. Без выхода в общий контур.

— Есть.

Костригин вернулся к голографическому столу. Голубой маркер Элары двигался в глубине комплекса. Над ним расползались красные точки неизвестного десанта.

Операция вышла из-под контроля.

Он включил канал прямого квантового сообщения.

— Заблокировать все передатчики. Подготовить модуль к одиночному выбросу импульса. Адресат: Главное управление КосмоРекона, генерал-полковник Р. Мойзес. Шифрование по протоколу «Эмпатия-Ноль».

— Сэр, квантовый выброс демаскирует нас на две и три десятых секунды, — предупредил первый пилот. — Если штурмовой крейсер держит активные сканеры…

— Выполнять.

Костригин вывел перед собой виртуальную клавиатуру. Времени на долгие размышления не было. Нажатия его пальцев оставляли в воздухе светящиеся строки личного рапорта.