Похоже, что там в самом деле не пройти. Вся автоматика в рабочем состоянии, машины постоянно поддерживают все требования древних программ, обновляя заряды и боеприпасы.

Теперь стало гораздо понятнее, что случилось с той группой инквизиторов, которые обнаружили местоположение Эгиды Рассвета. Где-то здесь лежат останки разведчиков из Реликварного Приказа. Они намного лучше оснащены высокотехнологичным оружием и оборудованием. Передвигаются на аэробайках. Защита их брони выше классом на три уровня. Но и они не смогли добыть артефакт.

Пока что Элара не до конца понимала поведение Валериан. Чтобы достать Эгиду Рассвета, Матриарху понадобилась именно она, грешница Элара Дэйн. Так какой смысл бросать ее под перекрестный огонь? Или у них есть кто-то еще? Валькирия, способная слышать, видеть и чувствовать код Древних с помощью установленного в детстве нейроинтерфейса? И такую одаренную держат сейчас на корабле Инквизиции на орбите? Не сказать, что Элара знала много таких Сестер, оставшихся в строю с тех времен. Хватит пальцев одной руки. Но где они сейчас? Разбросаны по Галактике.

Комплекты для генетического вживления закончились лет двадцать назад. Технология производства такого хайтека давным-давно утеряна. Если бы не Отец Транквиллион, то и имевшиеся комплекты никто не смог бы использовать правильно. Папа Транки, видишь ли ты с небес, как они используют твоих Дочерей?

Вообще-то ее, капитана Дэйн, должны бы ценить и беречь, как зеницу ока, а не вот это всё. Но Ордену наплевать. Это же ересь в понимании Синода. Специальный Указ 13139-го года.

Интересно, жив ли вообще хоть кто-нибудь в Галактических Центрах Управления, знающий, что есть такая технология? Матриарх-то, конечно, знает. Но, похоже, что у нее своя тайная игра. Вряд ли она даже с Инквизицией поделилась той информацией, которую ей доверил покойный магистр.

Вот почему Валериан действует в своем обычном топорном стиле.

Самый простой ответ на вопрос обычно и самый правильный. Нужно было попасть на Мортис-7, чтобы понять это.

— Альтернатива есть, — Мойра покопалась в массиве данных, раскрыла другую голограмму и ткнула пальцем в темную, неразмеченную область карты к северо-западу. — Вот. Это архивный инженерный протокол. При постройке внешнего кольца, точные даты не указаны, из-за смещения пластов породы строители забросили один из подводящих подземных энергоканалов. Для искинов Цитадели с тех пор эта зона числится как «мертвая». Там отключена автоматика, нет сенсоров и, соответственно, нет действующих стационарных турелей. Про мины, правда, никакой информации нет.

— Это можно проверить на месте. Если нет турелей, то разминируем, не проблема, — сказал Кассий.

— Мертвая зона, это хорошо, — произнес Нико, разглядывая схему. — Но куда она выходит?

— Канал этот задумывался как резервный, проложен в обход главных ворот. Эта зона выведет нас к долине, где расположен ряд древних навигационных маяков и телескопов, — пояснила Мойра.

— Довольно далеко в стороне от нашего прежнего маршрута, — заметила Элара.

— Да. От этих маяков до комплекса центральных зданий Цитадели придется идти через скальный кряж, — показала Мойра, — но зато мы минуем основную линию обороны.

— Насколько это удлинит путь? — спросил Маркус.

— Какая разница? — хмыкнула Брунна.

Она и раньше-то не особо соблюдала субординацию, а в этой миссии тем более. Татуировка изгоя на затылке редко кого приводит к послушанию.

— Потратим лишних часов шесть или семь, — ответила Мойра. — Зато сохраним людей. Да и куда нам спешить?

Это был хороший вопрос.

Элара пока не собиралась никому говорить, что ей сказала наедине Матриарх на прощание.

Но время начинало поджимать.

В этот момент Кассий посмотрел на Элару. В его единственном живом глазу и в застывшем стальном импланте читался один и тот же вопрос. Хорошо, что он ничего не знает. Надо ответить, чтобы все поверили.

— Валериан поймет, что мы ушли с указанного вектора, как только наши маячки пропадут с ее радаров в толще подземелья, — ответила Элара на этот невысказанный вопрос. — Она будет в бешенстве.

— Кстати, про черно-красных. Я видела, как их навороченный челнок недавно взлетел, красивый такой, как в агитке, — раздался в общем канале голос Шо. — Кому-то надо принять на орбите ванну и сходить на массаж.

— Вот пусть и бесится там, на орбите, — сказал Нико. — У нее же наверняка кондиционированный салон и горячий кофе. А у нас здесь ядовитая пыль и кислотные псы. Кэп, я не вижу другого варианта, как идти через эту мертвую зону.

Кассий перевел взгляд на Маркуса:

— Лейтенант Гетц? Твое мнение?

Капитан Фёллер мог этого и не спрашивать, но спросил. То ли прикрывает себя от гнева Валериан, то ли издевается, не поймешь.

Элара с интересом ждала, что скажет Маркус.

Тот оглянулся на каменную пирамидку, под которой покоился павший боец. Перевел взгляд на своих солдат, которые молча сидели с краю ниши и чистили оружие, забитое нанопылью.

— По Уставу надо доложить об изменении маршрута, — медленно произнес он, голос звучал бесстрастно. — Но Устав также требует сохранения боеспособности подразделения для выполнения поставленной задачи. Идем в обход.

Кассий скупо улыбнулся уголком губ:

— Вот и хорошо, Марк. Ты начал совмещать Устав со здравым смыслом. Отряду — пятиминутная готовность. Подбираем раненых, собираем снаряжение, проверяем герметичность брони и выдвигаемся.

Элара в коротком разговоре по закрытому каналу успела за эти пять минут узнать от Сабрины, что Кассиус Фёллер до недавних пор был начальником штаба Первого батальона «Шторм» Первого полка Двести Тринадцатой армии. Но этот батальон понес большие потери в боях с превосходящими силами мятежников на Фотинии-2. Начальство сделало крайними Кассия и его комбата, но тот скончался от полученных ран. В итоге Кассия разжаловали из майора и поставили командиром одной из четырех рот этого батальона, который сформировали заново. На две трети это были необстрелянные новички, включая лейтенанта Гетца.

— А лейтенант Барри раньше был капитаном, командиром роты «Шторм-2», — добавила Сабрина.

— Вот оно что, — сказала Элара.

Понятно. А то было странно, что за четыре года Никон так и остался лейтенантом.

— Саби, ты тоже была на той планете? — спросила Лия, которая внимательно слушала их разговор.

— Неа, меня там не было, — ответила Шо. — Я всего три месяца, а это случилось год назад. Но я уже успела побывать в двух других переделках попроще и не таких провальных.

— А раньше ты где служила? — спросила Брунна.

— Тоже в «Шторме», в двадцать пятом, третьего полка Двести Тринадцатой. Меня откомандировали сюда для восполнения потерь, так скажем. Сказали, временно.

— Ага, — коротко рассмеялась Мойра. — Временно. Пока не сдохнешь тут с нами.

— Вообще-то я собираюсь вернуться в свою старую роту, — ответила Сабрина. — Живой и почти невредимой.

— Поглядим, как у тебя получится, — сказала Брунна.

Штурмовики быстро и без лишнего шума поднялись с камней. Потеря соратника и прорыв под грохотом турелей сплотили бы кого угодно. Даже недавно собранную заново роту. Ветераны «Шторма-3» больше не смотрели на четырех сестер-изгоев как на чужеродный элемент. Да и все солдаты относились к ним, как к своим. Мощную фигуру Брунны, с ее обожженным и побитым щитом, они провожали уважительными взглядами. К Эларе, Мойре и Лии тоже прониклись доверием. Лия так вообще пользовалась особой популярностью, в первую очередь у раненых.

Колонна начала выдвигаться к узкому подъему вдоль базальтовой стены. Этот маршрут пока более-менее совпадал с первоначальным.

Элара шла в середине строя, пропустив вперед авангард Нико. Бойцы его взвода сноровисто вбили стальные колышки и протянули тросы к верхней кромке каменистого берега бывшего водохранилища.