Орк уже начал подниматься, и достать до его горла стало сложнее. Поэтому, зная, где находятся слабые участки тела у человека и орка, Александр замахнулся и со всей силы вонзил ножку в бедро орка, туда, где проходит артерия.

Кровь хлынула как надо, жаль только, что ножка стула была деревянной, по этому кровотечение было слабым.

Полностью озверев от боли, орк рванул к нему, и когда Александр хотел отпрыгнуть назад, он запнулся, что дало монстру шанс его поймать.

Монстр схватил его и, будто дикая горила, поднял над собой, бросая об стену.

БАМ.

Ударившись спиной об стену, и упав на пол, Александр ощутил, что едва может дышать. Спина жутко болела, а из груди выбило весь воздух, но орк бежал на него с желанием убить!

Только он успел встать, как орк был уже рядом с ним, и огромный зелёный кулак — уже летел ему в лицо.

Используя всю свою реакцию, Александр слегка сместился в сторону, но удар орка всё ещё задел его плечо и вывихнул его, после чего сам орк врезался в стену.

БАМ.

Александр начал подниматься, но зелёная машина гнева уже готовилась забить его до смерти кулаками.

«Похоже, мне придётся использовать свою единственную единицу маны!», — решил он.

Однако, когда Александр уже думал над тем, как применить магию, он услышал, как из-за спины орка послышался знакомый крик:

— Смотри сюда, ублюдок! — раздался голос Таурендила.

Маленький эльф, в прошлом солдат, с разбега оттолкнулся от стола, запрыгнул орку на спину и, замахнувшись, вонзил ему в шею какую-то заточку. Орк не понимал, что происходит, почему эти коротышки были настолько безумны.

Однако ему и не нужно было понимать. Александр воспользовался шансом и, делая перекат под ногами орка, вынул у того из бедра сломанную ножку стула.

От обильного кровотечения из шеи и бедра орк пошатнулся. Таурендил этим воспользовался и спрыгнул с махины, избегая повреждений. Однако Александр наоборот, ускорился и въехал орку под колено ногой, усиливая удар единицей маны.

Орк пошатнулся и упал на одно колено. Он держался за горло, из которого текла кровь, однако было поздно сожалеть.

Схватив зелёного ублюдка за волосы, Александр потянул его голову назад и замахнувшись воткнул ему ножку от стула в целый глаз. Пика вошла глубоко, поразив мозг огромного монстра.

Орк обмяк, а его массивная туша упала на пол.

Сердца двух эльфов бились как бешеное. Александр переглянулся с Таурендилом в шоке, не понимая, что им теперь делать с телом орка.

— Что будем делать? Нас ведь убьют, — мрачно спросил Александр.

Окружающие эльфы в ужасе молчали, смотря на Александра и Таурендила как на чудовищ.

Таурен, тяжело дыша, осмотрел помещение и, не найдя кристаллов наблюдения, начал успокаиваться.

— Вы что, стоите как истуканы? Тащите его сюда, блять, и мойте пол быстрее! — раздался крик толстого эльфийского повара.

Выбежав из-за стола, он уставился на группу эльфов.

— Если кто-то будет болтать об этом происшествии, еды не получит! — начал он угрожать другим эльфам-рабочим. — Ты тащи швабру из подсобки, а ты — ведро. Давайте, работаем! Если придут надзиратели и увидят труп, вас так же убьют как соучастников! — напугал он рабов-эльфов.

Благодаря помощи эльфа-повара, Александр с Таурендилом нашли, куда деть труп. Они вдвоём оттащили тело и бросили его в контейнер с пищевыми отходами, после чего повар завалил его объедками со стола и очистками с кухни.

Жирный эльф им очень помог. Он распорядился рабам помыть пол и убрать все следы боя, сломанные стулья спрятали и заменили на новые, решив отремонтировать их в другой день.

Когда они избавились от трупа и вернулись обратно в столовую, Александр пошатнулся, и в его глазах начало темнеть. Действие гормонов замедлилось, и к нему вернулась боль, усталость и тяжесть, навалившаяся как снежный ком. Он начал падать, теряя сознание. Всё-таки тело эльфа-подростка было слишком слабо, и он не смог удержаться в сознании.

Александр, падая, ощутил, как друг подхватил его под руки, и положил на пол, после чего он слышал голоса Таурендила и повара-эльфа, которые решали, как ему помочь.

Тьма.

…

Александр не знал, сколько он проспал и что происходило, пока он был в отключке, но когда он открыл глаза, над ним нависал Таурендил.

— Эй, ты живой? — спросил бывший солдат эльф.

Открыв глаза и осмотревшись, Александр не сразу сориентировался. Они были в каком-то подземелье с длинными сталактитами, свисающими с потолка.

Яркий свет от факела слепил его, а где-то там, впереди в пещере, росли зелёные кристаллы этерия прямо из стен и пола…

— Где мы? — чувствуя слабость, спросил он.

— Это Этериевая шахта. Когда ты вырубился, мы дотащили тебя под руки до нашего места работы. Ты спал 12 часов, но не бойся, я отработал половину твоей норму, да и другие эльфы помогли за то, что ты вступился за них, — помогая Александру подняться, сказал он.

«Мы в шахте, тогда понятно, почему я ни черта не вижу. Ещё этот факел… Чёрт, да почему мои лёгкие так горят», — начиная кашлять, подумал Александр.

— Вот, поешь. Нам придётся работать весь день, если хотим выжить, — мрачно сказал Таурен, протягивая парню несколько кусков хлеба. — У тебя был хлеб за пазухой, но он превратился в труху. Я отдал его рабам за помощь с добычей кристаллов.

Говоря это, чтобы Александр не переживал за пропажу, сказал Таурен.

Александр кивнул. Доедая хлеб, он резко вспомнил о чём-то и посмотрел на свою руку.

Браслет светился жёлтым светом, выдавая значения 706 мЗв. Уровень радиации в его теле повысился, и это было очень плохо.

«Вот дерьмо! Это точно не внешнее облучение, скорее всего, бывший хозяин тела. Проглотил вместе с пищей, водой или пылью в воздухе радиоактивные частицы, по этому мой уровень радиации возрос!»

— Перерыв окончен, живо за работу, бездельники! Кто будет отлынивать, получит удар плетью! — стоило парню только прийти в себя, как послышался голос надзирателя-орка откуда-то из шахты.

— Идём, Анарендил, быстрее! — потащил его за руку, сказал Таурен. — Если нас заметят отдыхающими, пока мы не выполним норму, нас побьют толпой надзиратели!

Эльф поднял кирку и закинул её на плечо, подзывая его за собой.

«Я правда должен работать на шахте? Что за дерьмо!», — всё ещё не свыкнувшись с тем, что сейчас он раб и на его груди метка раба, мрачно подумал он.