Лёля перевела, и Жан-Поль замер. Она видела, как его глаза сузились, как он просчитывает выгоду. Рядом с ним Леон наклонился к отцу и что-то быстро зашептал по-французски.

— Il propose une bonne chose, — говорил Леон. — Le service sur place réduit nos coûts d'au moins cinq pour cent. (Он предлагает хорошую вещь. Сервис на месте сокращает наши расходы минимум на пять процентов.)

— Je sais, — ответил Жан-Поль. — Mais je n'aime pas quand on me presse. (Я знаю. Но не люблю, когда на меня давят.)

— Ce n'est pas de la pression, c'est du business, (Это не давление, это бизнес.) — Леон улыбнулся и откинулся на спинку стула.

Жан-Поль вздохнул, поднял глаза к потолку, будто ища совета у небес, и наконец кивнул.

— Vingt-sept, — сказал он. — Mais avec une clause de révision annuelle.(Двадцать семь. Но с условием ежегодного пересмотра.)

— Он согласен на двадцать семь, — перевела Лёля, — но просит добавить пункт о ежегодном пересмотре условий.

Олег перевел взгляд на Наталью. Та быстро пролистала документ, нашла нужный раздел.

— Это стандартная практика, — сказала она. — Ничего критичного.

— Идет, — кивнул Олег. — Передайте, что согласен.

Лёля перевела, и впервые за три часа напряжение в комнате спало. Жан-Поль улыбнулся — тепло, по-отечески — и протянул руку Олегу.

— Alors, monsieur, nous avons un accord. (Итак, месье, мы договорились.)

— У нас есть договоренность, — перевела Лёля, и ее голос дрогнул — от усталости, от облегчения, от того, что все закончилось.

Олег пожал руку французу, затем Леону, и Лёля увидела, как его плечи чуть опустились — неуловимое движение человека, который только что выиграл тяжелый бой.

Денис поднялся из угла, где сидел с ноутбуком.

— Я распечатаю финальную версию, — сказал он. — Минут десять.

— Отлично, — Олег повернулся к Жан-Полю. — Предлагаю отметить сделку ужином. В главном ресторане лайнера.

Лёля перевела, и Жан-Поль одобрительно закивал.

— Avec plaisir, monsieur. Et j'espère que votre charmante interprète sera des nôtres. (С удовольствием, месье. И я надеюсь, что ваша очаровательная переводчица будет с нами.)

— Он приглашает вас, — сказал Олег, и Лёля почувствовала, как его голос стал ниже, будто слова давались ему с трудом.

— Я не уверена, что...

— Это не обсуждается, — отрезал он, но в его голосе не было привычной резкости — скорее, что-то похожее на просьбу, замаскированную под приказ. — Ты заслужила этот ужин. Без тебя мы не подписали бы контракт, да и на ужине ты нужна как переводчица. Оплата отдельно и за обед, и за ужин, и премию за подписание контракта.

Лёля посмотрела на него. В черных глазах, которые еще час назад горели азартом, сейчас было что-то другое. Усталость? Облегчение? Или то, что он пытался скрыть весь вечер?

— Хорошо, — сказала она. — Я приду.

Он кивнул и отвернулся, принимаясь обсуждать с Натальей детали подписания. Но Лёля заметила, как его пальцы дрогнули, когда она сказала «да».

---

Через час они сидели в главном ресторане.

Стол был накрыт на восемь персон: Олег, Наталья, Денис, Жан-Поль, Леон, технический директор месье Бернар, переводчик Пьер, который так и не пригодился, и Лёля. Олег усадил ее справа от себя — туда, где обычно сидит главный гость.

Свет в ресторане приглушили, оставив лишь мягкий золотистый полусвет над столиками. На сцене уже стояла микрофонная стойка, и Лёля знала, что сегодня вечером выступает Ирина. Она с облегчением подумала, что сможет просто сидеть и слушать, не привлекая к себе внимания.

Ужин начался с тостов. Жан-Поль поднял бокал за успешную сделку, Олег ответил короткой, но весомой речью о долгосрочном сотрудничестве. Лёля переводила, чувствуя, как напряжение переговоров постепенно отпускает, уступая место уютной атмосфере хорошего ресторана и качественного вина.

Ирина вышла на сцену, когда подали горячее. Она была в длинном платье цвета бордо, волосы струились по плечам, и ее бархатный голос поплыл над залом, заставляя замолкать разговоры. Она исполняла джазовые стандарты — расслабленно, чувственно, идеально подходя под настроение вечера.

Лёля заметила, как Денис замер, глядя на подругу, и едва заметно улыбнулась. Похоже, история Ирининого знакомства развивалась успешнее, чем ее собственная запутанная ситуация с Олегом.

Французская делегация слушала с удовольствием. Жан-Поль одобрительно кивал в такт, месье Бернар даже отложил десерт, чтобы не пропустить ни ноты. Леон сидел, откинувшись на спинку стула, и слушал с вежливым интересом, но без того накала, который Лёля видела в его взгляде днем.

Она уже почти расслабилась, когда к их столу подошел немолодой пассажир в элегантном костюме.

— Простите, что беспокою, — сказал он по-английски с легким немецким акцентом. — Я вчера был в ресторане и слышал, как пела девушка... не та, что сейчас на сцене. Другая. Светловолосая. Она пела испанскую песню. Это было... невероятно. Она сегодня будет выступать?

Ирина как раз закончила песню и объявила короткий перерыв.

— Я спрошу, — сказала Лёля, вставая из-за стола.

Она подошла к сцене, где Ирина пила воду и переговаривалась с музыкантами.

— Ир, там гость просит ту самую испанскую песню. Вчерашнюю.

— О, — Ирина подняла бровь, и в ее глазах загорелся озорной огонек. — И что ты ему сказала?

— Ничего. Я пришла спросить у тебя.

— Лёль, — Ирина взяла подругу за руку. — Ты же знаешь, я такие вещи не пою. Это твоя песня. И потом, посмотри на свой стол. — Она кивнула в сторону делегации. — Там сидят французы, которые только что подписали контракт. Представь, как им будет приятно услышать что-то на их языке. Или испанскую страсть. Ты же умеешь это делать.

— Ир, я не хочу...

— Лёля, — подруга посмотрела на нее серьезно. — Ты вчера вышла на сцену, и зал замер. Ты сегодня выиграла переговоры. Спой. Для себя. Для них. Просто сделай это.

Лёля колебалась. Она чувствовала на себе взгляды со стороны стола — Олег смотрел на нее, французы тоже. Капитан Алексей сидел за своим обычным столиком у окна и тоже наблюдал.

— Хорошо, — сказала она. — Одну песню.

— Одну, — согласилась Ирина, но в ее глазах читалось «посмотрим».

Лёля подошла к музыкантам, перекинулась парой слов. Они помнили вчерашнюю аранжировку, кивнули.

Она вышла на сцену, и свет упал на ее светлые волосы, которые она распустила после переговоров, на белоснежную блузу и строгие брюки — контраст между деловым образом и тем, что сейчас должно было прозвучать.

— Buenas noches, — сказала она в микрофон, и ее голос зазвучал мягко, с той особой музыкальностью, которая появлялась, когда она пела. — Esta noche, para ustedes, una canción española. (Добрый вечер. Сегодня я спою для вас песню на испанском языке.)

Она закрыла глаза на мгновение, а когда открыла их, в зале стояла тишина. Музыканты взяли первые аккорды, и Лёля запела.

Это была не та страстная, почти агрессивная песня, что вчера. Сегодня она выбрала другую — более спокойную, но от того не менее чувственную. О любви, которая приходит внезапно, как ветер с моря, о ночи, полной звезд, и о поцелуе, который меняет всё.

Голос ее лился легко, свободно, испанские слова обволакивали зал, проникали в каждый уголок. Она пела о том, что боится этой любви, но не может устоять, о том, как сердце бьется быстрее при одном взгляде, о том, как хочется раствориться в другом человеке, забыв обо всем.

Лёля пела и чувствовала, как слова становятся правдой. Она не смотрела в зал — боялась увидеть там черные глаза, которые выжгут в ней все. Но она чувствовала их.

Когда песня закончилась, зал молчал несколько секунд. А потом взорвался аплодисментами — громкими, искренними, долгими.

Лёля поклонилась и хотела уйти со сцены, но Ирина уже выходила к ней, сияя.

— Не отпущу, — сказала подруга в микрофон, смеясь. — У нас тут французские гости, Лёля. Спой для них что-нибудь. На французском.

Зал загудел одобрительно. Лёля посмотрела на свой стол: Жан-Поль смотрел на нее с отеческой теплотой, месье Бернар даже проснулся и улыбался. Леон... Леон смотрел на нее иначе, чем днем. В его зеленых глазах не было игривости — было искреннее восхищение человека, который услышал что-то, тронувшее его до глубины души.