— Его высочество ранен!

— Это кровь не его, — соврала я прежде, чем слух успел разрастись. — Пропустите нас к королю.

Рейнар посмотрел на меня сверху вниз.

— Уверенно.

— Я училась у человека, который девять лет скрывал проклятие.

В спальне короля пахло воском, потом и лекарствами. Ричард лежал неподвижно. Кожа стала серой, дыхание — поверхностным и редким. На столике у кровати стояли чашки, флаконы и серебряная ложка с тёмным налётом. Трое лекарей поднялись нам навстречу. Старший из них, сухой седой мужчина, сурово посмотрел на моё испачканное платье.

— Ваше высочество, больному нужен покой.

— Больному нужно противоядие, магистр Холт, — ответил Рейнар. — Леди Розвуд выяснила, чем его травили.

— Молодая дама не состоит в Королевской коллегии.

— А Мерсер состоял, — напомнила я. — Это не помешало ему добавлять морской лук в настой короля.

Магистр побледнел.

— Морской лук используют при водянке и слабости сердца.

— В малой дозе. В большой он вызывает тошноту, спутанность сознания, замедление пульса и смерть. Когда королю стало хуже?

— После вечернего приёма лекарства.

— Он жаловался на горечь во рту? Боль в животе? Видел светлые пятна?

Молодой лекарь возле окна торопливо кивнул.

— Его величество говорил, что свечи окружены зелёными кругами. Мы решили, началась лихорадка.

— Это яд.

В комнату внесли саквояж Джулиана. Капитан Грей поставил его на стол и остался у двери. Я раскрыла замки. Внутри всё лежало аккуратно: хирургические инструменты, бинты, весы, коробочки с порошками и два ряда склянок. На каждой имелась бумажная наклейка с латинским названием.

Слишком аккуратно. Человек, скрывавший отраву, не подписал бы её настоящим именем. Я брала флаконы по одному, нюхала пробки и смотрела содержимое против света. Мята. Камфора. Маковый настой. Уксус с розмарином. За последним рядом обнаружилось двойное дно. Капитан поддел его концом ножа.

Там лежали три плоские склянки без надписей и маленькая тетрадь. В первой находилась густая бурая жидкость с горьким луковичным запахом. Во второй — крепкий спирт. В третьей — серый порошок.

— Не трогайте, — предупредила я молодого лекаря, потянувшегося к склянке. — Даже малая доля морского лука опасна.

Магистр Холт быстро пролистал тетрадь.

— Здесь записи о пульсе короля. Дозы обозначены цифрами, но название вещества зашифровано.

— Дайте посмотреть.

Шифр оказался простым: Джулиан заменял названия растений названиями созвездий. Вероятно, рассчитывал, что тетрадь уничтожат прежде, чем кто-либо успеет разобраться. Возле «Змееносца» стояли ежедневные дозы, постепенно возраставшие с осени. Последняя строка была подчёркнута дважды.

— Сегодня он дал в четыре раза больше обычного, — сказала я. — Но яд поступал понемногу несколько недель. Нужно очистить желудок и связать то, что ещё осталось внутри. Приготовьте тёплую воду с солью. Потом тонко истолчённый берёзовый уголь, яичный белок и крепкий отвар дубовой коры.

— Дуб закрепит желудок, — возразил Холт.

— Дубовый отвар свяжет часть растительного яда. Угля должно быть больше. После очищения будем давать жидкость малыми порциями и следить за сердцем. Никакой наперстянки — она действует слишком похоже и может остановить пульс окончательно.

Магистр открыл рот для нового возражения, затем посмотрел на короля и захлопнул его.

— Готовьте, — приказал он помощникам. — В точности, как сказала принцесса Элиза.

Работа вытеснила страх. Слуги принесли жаровню, воду и ступки. Я растирала уголь до тончайшей пыли, просеивала через полотно и смешивала с белком. Холт следил за пульсом. Рейнар держал отца, когда мы заставляли его пить солёную воду. Короля вырвало дважды. После второго раза в тазу появился тот самый горький запах.

Прошёл час. Потом второй.

Ночь за окнами побледнела. Свечи догорели почти до подсвечников. Пульс Ричарда то исчезал под пальцами, то возвращался, но больше не замедлялся. Мы поили его по ложке, согревали ноги, меняли влажное бельё. Рейнар ни разу не вышел из комнаты. Он сидел на краю постели и держал отца за руку так же, как недавно я держала его самого. Ближе к рассвету король глубоко вдохнул. Его веки дрогнули.

— Если вы уже похоронили меня, — едва слышно произнёс Ричард, — велите вернуть лучшие серебряные подсвечники. Я ещё не закончил ими пользоваться.

Магистр Холт опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Молодой лекарь перекрестился. Рейнар наклонил голову, прижав отцовскую руку ко лбу. Я отошла к окну, потому что это мгновение принадлежало им.

— Аларик? — спросил король после нескольких глотков воды.

Рейнар выпрямился.

— Заговор раскрыт. Его люди арестованы.

— А сам?

— Это потребует более длинного объяснения.

Ричард перевёл взгляд на окровавленную рубашку сына, потом на моё платье и раскрытый саквояж.

— Судя по вашему виду, объяснение будет занимательным. Но сначала скажите: кто из вас двоих снова чуть не умер?

— Оба, — ответила я.

— Прекрасно. Вы уже начали делить семейные обязанности.

Слабая улыбка тронула его губы. Рейнар рассмеялся — один раз, хрипло, почти беззвучно — и склонился над отцом. Только тогда я позволила себе поверить, что ночь закончилась.

Следующие три дня дворец жил между судом и лечебницей.

Король медленно набирался сил. Магистр Холт, прежде смотревший на меня с оскорблённым достоинством, теперь приносил каждую чашку на проверку и записывал мои замечания. В тайнике Джулиана нашли остатки морского лука, письма Аларика и долговые расписки. В покоях Сесилии обнаружили шифрованные отчёты о приступах Рейнара, списки приглашённых во Вулфскар женщин и письмо Седрика Харроу, сообщавшего о раненом охотнике с волчьей застёжкой.

Седрика задержали до того, как известия из столицы достигли его земель. Родственников, пытавшихся присвоить наследство Розвудов, вызвали в королевский суд. Имена людей Аларика появлялись одно за другим, но я быстро поняла, что большая часть двора предпочла бы назвать всё случившееся страшной сказкой и больше никогда не вспоминать.

Каменные изваяния перенесли в закрытую галерею под охраной. Аларик и Сесилия не двигались, однако внутри серого камня иногда проступал слабый стук, похожий на биение сердца. Фея не подарила им лёгкую смерть. Она оставила суду время решить, можно ли вернуть им человеческий облик и какое наказание назначить после этого.

Рейнар провёл эти дни между спальней отца, советом и моей комнатой. Стоило ему исчезнуть из поля зрения дольше чем на час, как я начинала прислушиваться к шагам. Он делал то же самое: входил через открытую смежную дверь, убеждался, что я на месте, и только потом вспоминал о государственных делах.

На четвёртое утро король приказал собрать малый двор.

Приём устроили в светлой галерее, где всего несколько дней назад проходила наша свадьба. Пришли министры, главы старых родов, офицеры и те гости свадебного приёма, которые не успели покинуть столицу. Ричард сидел в высоком кресле возле трона. Он всё ещё был бледен, но надел парадный камзол и корону, словно собирался доказать отравителям, что даже болезнь не лишила его королевского упрямства.

Капитан Грей зачитал предварительные обвинения. В зале становилось всё тише. Когда прозвучали имена Аларика, Сесилии и Джулиана, кто-то ахнул. Когда назвали Седрика и родственников Розвудов, несколько придворных дам поспешно отвели глаза.

Затем король вызвал меня.

Я подошла к трону в простом тёмно-синем платье. Пышный бальный наряд был испорчен, а надевать новый ради рассказа о похищении казалось нелепым. На груди лежал кулон Дикой Розы, на пальце оставалось кольцо Вулфскаров.

— Её Королевское Высочество принцесса Элиза Марианна Вулфскар, урождённая Розвуд, — произнёс Ричард, и оба моих имени прозвучали под сводами зала. — Корона подтверждает ваше происхождение и право на имущество рода. Окончательное решение по землям будет принято после суда. Но уже сегодня Нордвейн признаёт вас наследницей Розвудов и женщиной, спасшей жизнь короля.