Голос предательски дрогнул, и я сердито вытерла щёку плечом. Руки от его груди не убрала. Мне казалось, стоит отпустить — и сердце снова остановится.

— Я рассчитывал, что ты будешь занята побегом, — с трудом произнёс Рейнар.

— А я рассчитывала прожить с человеком, способным хотя бы иногда советоваться со мной. Мы оба разочарованы.

Он попытался улыбнуться. Получилось слабо, но вполне узнаваемо.

— Поговорим, когда выберемся отсюда, — произнёс Рейнар. — У тебя впереди целая жизнь, чтобы объяснить мне, насколько я был неправ.

— Начну сразу после твоего выздоровления.

Я наклонилась и прижалась лбом к его лбу. На несколько мгновений исчезли заговорщики, разбитые двери и умирающий король. Остались его дыхание, тепло кожи и удары сердца, каждый из которых казался чудом. За спиной раздался металлический скрежет. Фея резко подняла голову. Аларик успел добраться до Тёрна.

Герцог стоял у ступеней старого трона, сжимая треснувший кинжал. Чёрная пыль покрывала его пальцы, но лезвие ещё сохраняло форму. Рядом застыла Сесилия. Она смотрела то на ожившего Рейнара, то на фею, и красивое лицо искажалось от ужаса.

— Это невозможно, — проговорил Аларик. Его выдержка исчезла. Перед нами был уже не осторожный государственный деятель, годами прятавший преступления за чужими руками, а человек, увидевший, как в одно мгновение рухнуло всё задуманное. — Древний закон исполнен. Он добровольно принял удар.

— Именно поэтому закон и исполнен, — ответила фея.

— Вы обещали, что он умрёт к тридцати годам.

— Я обещала, что холодное сердце погубит его, если он не научится любить. Ты услышал только ту часть, которая была тебе выгодна.

Аларик перевёл взгляд на Рейнара. В этом взгляде ещё оставалась боль родственника, когда-то любившего мальчика, но жажда власти оказалась сильнее даже теперь.

— Я не отдам ему Нордвейн, — произнёс герцог. — Не после всего, что пришлось сделать.

— Именно после всего, что ты сделал, трон никогда не станет твоим, — сказал Рейнар.

Он приподнялся на локте. Я хотела заставить его снова лечь, но рука, которой он обнял меня за талию, уже была твёрдой и сильной. Дар лютоволка возвращался вместе с жизнью. Аларик вскинул Тёрн. Сесилия бросилась к нему и вцепилась в его руку.

— Сначала она! — закричала женщина, пытаясь повернуть клинок в мою сторону. — Пока жива эта тварь, он всё равно будет принадлежать ей.

— Отойди, глупая! — Аларик ударил её локтем, но Сесилия не отпустила его запястье. — Кинжал предназначен Вулфскару.

— Ты уже один раз всё испортил. Дай его мне!

Они боролись за оружие, хотя ещё несколько минут назад считали себя союзниками. Их руки сомкнулись на одной рукояти. Трещина на лезвии расширилась, и из неё вырвался чёрный дым.

Фея не пошевелилась.

— Оружие помнит волю того, кто его поднял, — произнесла она. — Вы напитали Тёрн предательством, завистью и жаждой чужой смерти. Теперь он возвращает вам то, что получил.

Из рукояти вырвался первый шип.

Он пронзил перчатку Аларика и обвился вокруг запястья. Следом показался второй, третий. Чёрные колючие ветви поползли вверх по рукам герцога и Сесилии. Они закричали одновременно.

Аларик попытался отбросить кинжал, но пальцы уже приросли к рукояти. Сесилия отшатнулась, потянула его за собой, и ветви туго связали их, словно два ствола. Там, где шипы касались кожи, проступал серый камень.

— Остановите это! — потребовал Аларик у феи. Даже сейчас он говорил приказным тоном, будто перед ним стояла одна из придворных служанок. — Я наследник крови Вулфскаров!

Камень поднялся к его плечам. Серебряная нить на камзоле потемнела, складки ткани застыли. Сесилия рвалась, царапала ветви свободной рукой и звала Рейнара.

— Помоги мне! — Её голос сорвался на визг. — Ты не позволишь ей убить меня. Я была рядом девять лет. Я делала всё ради тебя!

Рейнар медленно поднялся. Он ещё опирался на моё плечо, но смотрел на Сесилию без прежней холодности и без жалости, которую она надеялась вызвать. Серая корка сомкнулась на шее Сесилии. Последним застыло её лицо — прекрасное, испуганное и всё ещё обращённое к Рейнару. Аларик успел посмотреть на старый трон. В этом движении было столько голода, что мне стало холодно. Затем камень покрыл его глаза. Тёрн рассыпался между двумя изваяниями. Одновременно рухнула боковая дверь.

В зал ворвались люди капитана Грея. Первые солдаты подняли мечи, но остановились, увидев фею, золотой свет и две тёмные статуи у подножия трона. Капитан вошёл следом. На его мундире белела пыль, а рукав был разорван.

Он оглядел зал, задержался на лежавшем Джулиане, потом нашёл Рейнара.

— Ваше высочество…

— Жив, — коротко ответил Рейнар. — Людей Блэкмора взять под стражу. Никого не убивать, если сложат оружие.

Оставшиеся сообщники Аларика не стали сопротивляться. Один за другим они бросили клинки на пол. Двое попытались уйти через дверь у трона, но оттуда уже показался другой отряд.

Капитан Грей подошёл ближе и посмотрел на статуи.

— Их тоже арестовать?

Несмотря на пережитое, я едва не рассмеялась. Рейнар кашлянул, пряча такую же неуместную улыбку.

— Поставьте охрану, — распорядился он. — До решения королевского суда их никто не должен касаться.

— Суд способен допрашивать камни?

— Сегодня я уже не берусь утверждать, на что способен этот дворец.

Капитан поклонился и начал отдавать приказы. Несколько солдат окружили пленников. Другие проверили Джулиана. Военный лекарь присел рядом, приложил пальцы к его шее и через мгновение покачал головой.

Я отвернулась. Джулиан совершил преступления, которым не было оправдания. Он отравил короля, похитил меня и собирался принудить к браку. Но в последний миг закрыл меня собой. Это не делало его благородным и не отменяло содеянного. Лишь напоминало, что даже дурной человек редко состоит из одного зла.

Фея Дикой Розы поднялась. Свет вокруг неё начал бледнеть.

— Подождите, — попросила я. — Король Ричард умирает. Если вы можете исцелить Рейнара, помогите и ему.

Она посмотрела на меня без гнева, но в зелёных глазах появилась строгость.

— Ричарда поразила не древняя магия. Его отравили человеческие руки, и спасение должно прийти от человеческого разума. Ты уже нашла имя яда. Осталось воспользоваться знанием.

— Морской лук, — вспомнила я. — Джулиан готовил настой малыми дозами, а сегодня дал больше.

— Тогда не теряй время.

— Но я могу ошибиться.

— Можешь, — просто согласилась фея. — Свобода выбора никогда не означает уверенности в результате.

Мне хотелось возмутиться. Потребовать ясного ответа, точного рецепта, ещё одного чуда. Однако она уже дала нам больше, чем обещала. А кормилица учила меня лечить не потому, что однажды рядом окажется фея, готовая исправить ошибку.

Я повернулась к капитану.

— Саквояж доктора Мерсера нужно немедленно доставить в покои короля. И найдите в лечебнице все склянки с его печатью. Ничего не открывайте и не выливайте.

— Я распоряжусь, — ответил Грей.

Рейнар убрал руку с моего плеча и выпрямился.

— Идём к отцу.

— Ты останешься с лекарем.

— Рана закрылась.

— Несколько минут назад у тебя не билось сердце.

— Тем более не стоит тратить его удары на ожидание.

Я посмотрела на упрямо сжатые губы и поняла, что спор займёт больше времени, чем дорога до королевских покоев.

— Хорошо. Но если упадёшь, я велю отнести тебя в постель и привязать.

— Наконец-то в наших отношениях появилось разумное распределение власти.

Он взял меня за руку. Его ладонь была горячей и живой.

Когда я обернулась, Фея Дикой Розы уже исчезла. На месте, где она стояла, лежал один розовый лепесток. Я подняла его и спрятала в раскрывшийся медальон. Золотой цветок снова стал плоским узором, но теперь внутри него оставалось едва заметное тепло.

Королевские покои напоминали осаждённую крепость. В приёмной толпились советники, придворные лекари, офицеры и слуги. Каждый говорил тише обычного, но от множества шёпотов становилось ещё тревожнее. Увидев Рейнара в окровавленной рубашке, люди расступились.