— Где герцог? — спросил Джулиан.

— Занимается любимым племянником. Рейнар обыскивает старое крыло и уже нашёл две шпильки. Аларик изображает потрясённого родственника и помогает страже идти в противоположную сторону.

Рейнар нашёл. Страх отступил, оставив ясную, холодную решимость. Он был близко. Значит, метки имели смысл.

— Если принц доберётся сюда, — произнёс Джулиан, — ваши люди его не остановят.

— Поэтому мы перенесём девчонку прежде, чем он выберет нужный коридор.

— Она ещё слаба.

— На собственную казнь дойдёт.

— Речь шла не о казни.

— Разумеется. Вы собираетесь увезти её, жениться и каждое утро благодарить за то, что она смотрит с ненавистью. Очень разумный план.

— По крайней мере, я не трачу семь лет на мужчину, который выбрал другую.

Шаги Сесилии остановились.

— Осторожнее, доктор.

— Вы пришли позлорадствовать, а не помочь.

— Я помогала, когда вы ещё полагали, будто тайные письма и дорогие книги заставят Элизу полюбить. Кто познакомил вас с Алариком? Кто объяснил, где Рейнар хранит лекарства и какими переходами пользуется? Кто убедил придворных, что принц ссорился с отцом?

— И кто должен был стать его женой после снятия проклятия?

Сесилия не ответила.

Я осторожно двигала булавкой. Верёвка затягивалась простым морским узлом, рассчитанным на силу, а не на внимательные пальцы. Подцепив нижнюю петлю, я понемногу вытягивала свободный конец.

— Аларик обещал мне брак, — наконец сказала Сесилия. Голос стал холоднее. — Когда Рейнар перестанет искать свою единственную и согласится на разумный союз. Мне следовало оставаться рядом, сообщать о приступах и не позволять очередной дурочке задержаться достаточно долго.

— Поэтому вы приводили к нему других женщин?

— Я напоминала, что все они одинаковы. Один вечер красивых слов, несколько подарков — и каждая начинала спрашивать о короне. Рейнар делал остальные выводы сам.

— Элиза оказалась другой.

— Элиза оказалась случайностью, которой не должно было быть.

Узел поддался на ширину пальца.

— Случайностью? — переспросил Джулиан. — Седрик Харроу сообщил о ней ещё в августе.

— Сообщил после того, как Рейнар уже оказался в её доме. Харроу узнал волчью застёжку на одежде раненого и написал своему столичному покровителю. Письмо пришло поздно. Если бы люди Аларика нашли дом на сутки раньше, девчонка никогда не увидела бы Эшворт.

— Вы знали, что охоту устроил герцог?

— Не прикидывайтесь потрясённым. Медведи не перерезают подпруги и не платят загонщикам.

Вот она, последняя связь.

Седрик не просто хотел получить моё наследство через брак. Он знал, кому продавать сведения. Всадники возле деревни, серый плащ, серебряная застёжка, восковая печать — всё тянулось к Аларику.

— Рейнар мог умереть, — произнёс Джулиан.

— В этом заключался смысл охоты.

— Но герцог собирался ждать проклятия.

— Собирался. Потом Рейнар начал искать способы передать часть полномочий отца совету и усилил северную армию. Аларик решил не полагаться на апрель. Медведь должен был закончить дело раньше.

— А теперь король.

— А теперь король выпил ваше лекарство, Рейнара обвинят, и наследование станет значительно проще.

Джулиан резко понизил голос. Следующие слова я не разобрала. Сесилия ответила громче:

— Не изображайте невинность. Состав готовили вы.

— По формуле Аларика. Я не знал конечной дозы.

— Вы знали достаточно, чтобы сегодня налить её в королевский флакон.

— Потому что вы угрожали Элизе!

— Конечно. Виновата женщина. Как удобно.

Их голоса отдалились. Я услышала скрип другой двери. Видимо, они вошли в соседнюю комнату. Узел наконец ослаб. Я вытянула одну кисть, содрав кожу возле большого пальца. Вторая освободилась сразу. Кровь болезненно возвращалась в руки, пальцы покалывало. Я растёрла запястья, спрятала булавку в волосы и подошла к двери.

Тихо.

Слова заговорщиков объяснили многое, но не дали главного: какой яд получил король и сколько времени оставалось для противоядия. Нужно было выбраться, найти Ричарда и рассказать Рейнару об Аларике.

Замок оказался старым и простым. Булавка могла справиться, но снаружи оставался ключ. При попытке повернуть механизм металл заскрежетал слишком громко. Я остановилась.

Другой выход.

В старых домах комнаты для важных гостей редко имели только одну дверь. Слуги должны были незаметно приносить дрова, воду и ночные горшки. Я сняла чехлы с мебели, осмотрела стены и ковёр. За высоким платяным шкафом обои отличались по цвету. Мебель стояла не вплотную, а на расстоянии ладони.

Сдвинуть шкаф одной было невозможно. Зато заднюю стенку когда-то прорезали для доступа к колокольному шнуру. Дерево рассохлось. Я вынула каминную кочергу, поддела доску и отломила нижний край.

За ним обнаружилась узкая полость и вертикальный шнур. Он уходил вверх, к старому механизму вызова прислуги. Рядом темнела пустота.

Я расширила отверстие. Платье цеплялось за щепки, рукав окончательно разорвался, но через несколько минут удалось протиснуться внутрь.

За шкафом проходил тесный служебный коридор.

Он был настолько узким, что плечи касались стен. Пахло паутиной и старой штукатуркой. Свет проникал через решётки возле потолка. Я вернула доску на место, чтобы исчезновение заметили не сразу, и пошла влево.

Через двадцать шагов коридор разветвился. Метки.

Шпилек больше не осталось, вышитые розы были пришиты слишком крепко. Я проверила медальон, кольцо, серьги. Украшения можно было бросать, но их не хватило бы на длинный путь.

В нише возле стены стоял забытый туалетный столик для прислуги. В ящике обнаружились сломанный гребень, огарок свечи и круглая коробочка с высохшей пудрой. Я растёрла её пальцем. Белый порошок всё ещё оставлял заметный след на тёмном дереве.

Высыпав пудру в раскрытый медальон, я закрыла створки не до конца. Теперь при каждом прикосновении можно было брать щепоть, не неся коробку.

На стене первой развилки нарисовала маленькую розу и стрелку влево. Если Рейнар найдёт оторванный цветок, поймёт знак. Если не найдёт — метки останутся просто детской мазнёй в забытом проходе.

Я пошла дальше.

Проход несколько раз поворачивал, поднимался на пять ступеней и снова опускался. За решётками мелькали тёмные комнаты под чехлами. В одной стояла детская кроватка, в другой — ряды пустых книжных шкафов. Старое крыло не использовали много лет, но здесь всё ещё сохранялась прежняя жизнь: облупившиеся рисунки на стенах, сломанная деревянная лошадка, выцветшая портьера с золотыми кистями.

Я оставляла знак на каждом повороте. Маленькая роза, стрелка, иногда просто три точки там, где штукатурка была слишком светлой. Пудры становилось меньше. Приходилось экономить.

Через одну из решёток донеслись голоса.

— Комната пуста! — кричал мужчина. — Доску за шкафом выломали.

— Перекройте переходы, — ответила Сесилия. — Она не знает дворца и далеко не уйдёт.

Я ускорила шаг.

Дурман всё ещё действовал. Сердце билось неровно, колени слабели, стены временами наклонялись. Дважды пришлось останавливаться и прижиматься лбом к холодному камню. Но ожидание в комнате означало смерть короля и обвинение Рейнара.

Впереди появился свет. Проход закончился маленькой дверцей, скрытой за гобеленом. Я приложила ухо. С другой стороны звенела посуда, кто-то ругал поварёнка, пахло жареным мясом и горячим хлебом. Кухня.

Я толкнула дверцу. Она приоткрылась на палец, затем упёрлась во что-то тяжёлое. Через щель увидела край медного котла и ноги кухонных слуг. Достаточно было позвать.

— Помогите…

Голос вышел слабым. Никто не услышал за шумом. Я ударила ладонью по двери. Молодая судомойка обернулась. Наши глаза встретились через щель.

— Леди Розвуд? — выдохнула она.

— Позови охрану. Только не людей герцога Блэкмора. Скажи: короля отравили, доктор Мерсер…

Договорить не успела.