— Я не уйду, даже если ты меня прогонишь — сказала я.

Рейнар обнял меня, уткнулся лицом в волосы и несколько секунд молчал.

— Не говори глупостей, как я смогу жить без тебя.

Из Харлингтона мы выехали позднее намеченного. Широкие дорожные полозья заменили более узкими, приспособленными для горного тракта, лошадей перепрягли, а капитан Грей трижды расспросил местных возчиков о погоде. Перевал затянули облака. Снег ещё не шёл, но ветер усиливался.

Дорога поднималась медленно. Лес остался внизу, по сторонам выросли голые скалы. С одной стороны тянулась каменная стена, с другой темнел обрыв, ограждённый низкими столбиками. Кучер вёл осторожно. Всадники спешились на самых крутых участках.

Рейнар следил за дорогой, несколько раз выходил поговорить с капитаном и проверял крепления багажа. Ветер бросал снег в окна. Карета поскрипывала, лошади шли медленно.

На середине подъёма передняя упряжь остановилась.

С дороги сошла пустая почтовая повозка. Одно колесо повисло над склоном, испуганная лошадь билась в постромках, двое почтальонов пытались удержать её и только сильнее раскачивали кузов.

Капитан Грей предложил объехать, но места не хватало. Рейнар вышел, снял плащ и вместе с солдатами принялся освобождать лошадь. Я наблюдала через окно. Он отдавал короткие приказы, сам спустился на опасную сторону, закрепил верёвку и не отступил, когда повозка качнулась над обрывом. Через четверть часа животное вывели, кузов подтянули к скале, дорогу освободили.

Почтальон благодарил так горячо, будто Рейнар вытащил из пропасти его самого. Когда он вернулся заметила на щеке появилась свежая царапина. Я достала салфетку и вытерла кровь. Рейнар послушно наклонил голову.

— Ты всегда первым лезешь туда, где опасно?

— Обычно первым там оказываюсь.

— Это не достоинство.

— Знаю. Но если бы послал солдата и он погиб, мне пришлось бы жить с этим.

— А если бы погиб ты?

Рейнар посмотрел на меня. Ответить шуткой не получилось.

— Теперь мне есть ради кого быть осторожнее, — сказал он тихо.

Я прижала салфетку к царапине сильнее, чем требовалось.

— Начни прямо сейчас.

— Уже начал.

В Редфорд мы добрались затемно. Город был крупнее Харлингтона: мощёные улицы, каменные дома в три этажа, стеклянные витрины и фонари на каждом перекрёстке. Здесь нас ожидала новая карета с колёсами и свежий отряд сопровождения.

На плащах солдат серебрились волки под коронами. Начальник караула опустился перед Рейнаром на одно колено. Я увидела это из окна. Рейнар быстро поднял его, что-то сказал и посмотрел в сторону кареты. В гостинице нам предоставили не комнаты, а целое крыло. Хозяин побледнел, когда Клара попросила дополнительную ванну, и собственноручно проверил температуру воды. На лестнице выстроилась прислуга. Все кланялись Рейнару молча и глубоко.

— Это из-за твоего дяди? — спросила я, когда дверь гостиной закрылась.

Рейнар снял перевязь с мечом и положил на стол.

— Нет.

— Из-за отца?

— Да.

— Он занимает высокое положение при дворе.

Я ждала продолжения. Рейнар прошёл к окну. За стеклом солдаты меняли караул, во дворе разгружали сундуки. Он стоял ко мне спиной слишком долго.

— Завтра, прежде чем увидим город, я расскажу, — сказал он.

— Почему не сейчас?

— Потому что, если начну, придётся открыть больше одной тайны. А сегодня я не уверен, что смогу закончить.

Я подошла и встала рядом. В отражении окна наши лица казались бледными, почти незнакомыми.

— Ты боишься, что я передумаю выходить за тебя?

Рейнар не ответил.Это и было ответом.

— Я могу сердиться, — продолжила я. — Могу потребовать объяснений. Возможно, даже захочу ненадолго остаться одна. Но не стану принимать решение о нас прежде, чем услышу всю правду.

— Иногда правда меняет не мнение, а сам выбор.

— Тогда тем более я должна её знать.

Он повернулся и провёл пальцами по моей щеке.

Утром Клара приготовила платье цвета зимнего неба — достаточно тёплое для дороги и достаточно строгое для первого появления в столице. Серо-голубую шерсть украшала серебряная вышивка на манжетах, высокий ворот подчёркивал осанку, а ряд маленьких перламутровых пуговиц придавал наряду сдержанное изящество. На плечи легло тёмно-синее манто с меховой отделкой. Медальон Розвудов я спрятала под платьем, кольцо оставила на виду.

Одеваясь, я впервые не думала, не слишком ли богат наряд для лесной целительницы. Этого имени больше не существовало отдельно от меня. В столицу ехала Элиза Розвуд — женщина, которой предстояло доказать своё происхождение, вернуть наследство и узнать последнюю тайну будущего мужа.

Рейнар ждал внизу. Он надел чёрный дорожный камзол, но вместо обычного плаща на плечах лежала длинная тёмно-синяя мантия. Серебряная застёжка изображала коронованного волка. В Редфорде его волосы уложил камердинер, сапоги блестели, меч имел богато украшенный эфес.

Он выглядел не иначе, чем прежде. Просто теперь я замечала всё, чего не хотела видеть.

— Доброе утро, — произнёс Рейнар, когда я спустилась. Его взгляд медленно прошёлся по платью, задержался на кольце и вернулся к моему лицу. — Ты прекрасна.

— Благодарю. — Я остановилась перед ним и негромко напомнила: — До первых ворот столицы ты обещал рассказать мне правду.

Улыбка исчезла с его лица.

— Помню. И сдержу слово.

Мы почти не разговаривали за едой. Рейнар пил кофе, я ломала булочку и не чувствовала вкуса. Вокруг двигались слуги, капитан докладывал о дороге, хозяин гостиницы предлагал взять дополнительные экипажи. Всё происходило торжественнее, чем требовал отъезд богатого дворянина.

Новая карета тоже отличалась от прежней. На дверце не было герба, однако синий лак, серебряная отделка и короны на ступицах выдавали принадлежность двору. Внутри пахло кожей и кедром. Отряд в королевских цветах выстроился вокруг.

Редфорд остался позади.

Чем ближе становилась столица, тем оживлённее делалась дорога. Мы обгоняли почтовые экипажи, телеги с углём, фургоны торговцев и кареты, украшенные гербами. Вдоль тракта стояли постоялые дворы, мастерские, каменные часовни и заставы. Снега здесь было меньше. Из-под колёс летела грязная снежная каша.

Люди узнавали карету без знаков. Солдаты у застав вытягивались, всадники снимали шляпы, крестьяне отходили к обочине. Рейнар смотрел прямо перед собой. Его ладонь лежала на сиденье между нами, но он не пытался взять мою руку.

К полудню на горизонте показались башни.

Сначала я приняла их за серые зубцы гор. Потом увидела купола, шпили и дым над тысячами крыш. Столица раскинулась на обоих берегах широкой реки. Каменные стены тянулись далеко в стороны, над главными воротами развевались синие и серебряные знамёна.

На каждом был коронованный чёрный волк. Тот же зверь украшал Эшворт, перстень Рейнара, застёжку его плаща и форму солдат. Я смотрела на знамёна, пока отдельные догадки не сложились в одну невозможную картину. Герцог Аларик — его дядя. Отец с самым высоким положением при дворе. Государственный совет на семейной свадьбе. Люди, готовые опуститься на колено. Корона над волчьей головой.

Рейнар заговорил прежде, чем я задала вопрос.

— Мой отец — Ричард Вулфскар, король Нордвейна.

Колёса грохотали по каменной дороге. Снаружи звенела упряжь, перекликались всадники. Внутри стало так тихо, что я слышала собственное дыхание.

— А ты? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Он повернулся ко мне всем телом.

— Рейнар Эдмунд Вулфскар. Наследный принц Нордвейна.

Я смотрела на мужчину, которого нашла окровавленным на пороге. На охотника, рубившего дрова без рубашки. На хозяина Эшворта, способного заставить замолчать целый зал. На жениха, доверившего мне гарнитур своей матери и просившего руки под омелой.

Все эти люди были одним человеком. Но одну часть он намеренно оставлял в тени.

— Ты принц.

— Да.