Мы въехали в деревню до полудня. На площади торговали поздними ягодами, луком, шерстью и домашним сыром. Возле колодца спорили две хозяйки, у кузницы звенел молот, из пекарни пахло ржаным хлебом и корицей. Увидев меня, люди здоровались, спрашивали о здоровье и тут же переводили взгляд на Рейнара.

Он привлекал внимание даже в чужой простой рубашке и старом плаще. Слишком высокий, слишком прямой, слишком уверенный для бедного охотника. Женщины смотрели дольше мужчин. Девица Пруденс, стоявшая у лавки с матерью, увидела его и едва не уронила корзину.

— Ваш укрепляющий настой ей больше не понадобится, — тихо заметил Рейнар.

— Не обольщайтесь. Она влюбляется каждую среду.

— Сегодня пятница.

— Значит, вы продержались два лишних дня.

Господин Пайк встретил меня за прилавком. Пока он отмерял соль и наливал масло в кувшин, его глаза не отрывались от моего спутника.

— Родственник? — наконец спросил лавочник.

— Больной.

— Уже не больной, — вмешался Рейнар.

— Тем хуже, — отрезала я. — Здоровые мужчины едят больше.

Господин Пайк засмеялся, хотя продолжал разглядывать гостя.

— Охотник, значит?

— Рейнар Рейн, — представился тот спокойно. — Мне не повезло встретить медведя, а госпоже Мур — найти меня после этой встречи.

— Мур? — переспросил лавочник и посмотрел на меня.

— Элизе, — поправила я. — И да, это тот самый раненый, о котором вам наверняка уже рассказала Пруденс.

— Да что вы, у нас люди чужими делами не интересуются.

За спиной господина Пайка его жена замерла с мешком крупы, стараясь не пропустить ни слова. Я расплатилась, забрала свёртки и вышла. Рейнар нёс кувшин с маслом и выглядел слишком довольным.

— Вы нарочно рассказали о медведе, — обвинила я.

— Через час деревня всё равно решила бы, что я разбойник, беглый муж или ваш тайный жених. Медведь звучит спокойнее.

— Теперь решат всё и сразу.

— Тогда люди будут заняты до зимы.

У кузницы нас задержали дольше. Обруч требовалось нагреть и выправить. Пока кузнец работал, я зашла к госпоже Элмер. Лиззи с детьми находилась у сестры; её муж протрезвел и теперь передавал обещания исправиться. Ни Лиззи, ни госпожа Элмер им не верили, что уже было хорошим началом.

Чужие всадники в деревню не возвращались.

Я вышла из дома с караваем, завёрнутым в полотенце. Рейнар ждал возле телеги. Вокруг него собрались Фин и ещё трое мальчишек. На земле лежала прямая палка, и Рейнар показывал, как держать её двумя руками, не подставляя пальцы воображаемому противнику.

— Не размахивай, — говорил он Фину. — Сначала научись останавливаться там, где хотел. Удар, который нельзя удержать, опаснее для тебя, чем для врага.

Он поправил мальчику локоть и отошёл. Фин сделал выпад, едва не задел приятеля, но успел остановить палку. Лицо его просияло.

— Ещё раз!

— Завтра. И только без младших рядом.

— А вы настоящий солдат? — спросил один из мальчиков.

— Нет, — ответил Рейнар после короткой паузы. — Но знаю нескольких.

Я остановилась у двери. Он увидел меня и сразу отпустил палку. На лице появилось почти виноватое выражение, словно его застали за недостойным занятием.

— Корзина готова, — сказала я.

Дети разбежались. Фин задержался, чтобы шепнуть мне:

— Он всё-таки хороший охотник. Просто медведь был сильнее.

Рейнар услышал и сухо кивнул, принимая новое заключение.

Мы погрузили покупки. Кузнец обещал доставить обруч вечером. Оставалось зайти в пекарню за дрожжами, когда площадь внезапно притихла.

Сначала исчез смех возле колодца. Потом торговка сыром сняла передник и пригладила волосы, господин Пайк вышел на порог лавки, а дети перестали махать палками. Со стороны южной дороги приближались всадники в зелёных охотничьих камзолах.

Впереди ехал сэр Седрик Харроу.

Я узнала его сразу. Он сидел на гнедом жеребце легко и уверенно, в одной руке держал поводья, другая покоилась на бедре. Тёмно-зелёный сюртук был отделан кожей, сапоги блестели, на шляпе белело соколиное перо. За ним следовали двое егерей и молодой слуга с ружьём.

Седрик любил въезжать в деревню так, чтобы люди успели его заметить. Сегодня он заметил нас первым. Его взгляд скользнул по телеге, задержался на мне и перешёл к Рейнару. Любезная улыбка осталась на губах, но лицо словно затвердело под ней. Седрик придержал коня.

— Элиза, — произнёс он, снимая шляпу. — Не ожидал встретить вас так скоро после нашего разговора.

— Добрый день, сэр Седрик.

Я присела в коротком реверансе. Сердце забилось быстрее, однако голос не дрогнул. Он подъехал ближе. Гнедой жеребец переступал ногами и косил глазом на Крапинку. Седрик успокоил его лёгким движением поводьев, не сводя взгляда с Рейнара.

— Вы представите мне своего спутника?

Я открыла рот, но Рейнар шагнул вперёд сам.

— Рейнар Рейн. Охотник.

Он не поклонился, только коротко наклонил голову. Сэр Седрик посмотрел на него внимательнее — на осанку, руки, сапоги, старый плащ. Самозваный охотник выдержал осмотр спокойно.

— Рейн, — повторил Седрик. — Не припоминаю такого имени среди здешних арендаторов.

— Я не здешний.

— Это заметно.

Фраза прозвучала вежливо, но двое егерей за спиной хозяина усмехнулись. Рейнар даже не взглянул на них.

— Господин Рейн пострадал в лесу, — объяснила я. — Я лечила его.

— И он живёт в вашем доме?

Вопрос был обращён ко мне, однако Седрик продолжал смотреть на Рейнара.

— Пока не поправится окончательно.

— Как великодушно с вашей стороны. Одинокая молодая женщина принимает незнакомца, о котором ничего не знает. Люди могут понять это неправильно.

По площади снова прокатился обычный шум, только теперь он казался нарочитым. Каждый занимался своим делом и слушал нас.

— Люди могут спросить меня, — ответила я. — Тогда им не придётся ничего выдумывать.

— Не все сплетники столь прямодушны.

Седрик улыбнулся мне мягче, словно предупреждал по доброте. Я уже знала цену этой мягкости.

— Поэтому разумнее не жить ради их одобрения.

В глазах Седрика промелькнуло раздражение. Он снова надел шляпу.

— Вашей маменьке не понравилась бы такая беспечность.

Удар пришёлся точно. На мгновение площадь исчезла, а перед глазами возникли очки возле лечебника, недошитая рубашка и свежая земля под яблоней. Я не успела ответить.

— Покойную госпожу Мур я не знал, — произнёс Рейнар. Голос оставался ровным, но в нём появилась сталь. — Зато знаю, что её воспитанница спасла человеку жизнь и не потребовала ничего взамен. Если вы считаете это беспечностью, сэр, у нас разные представления о добродетели.

Седрик медленно повернул к нему голову.

— Я говорил с Элизой.

— А ответил я.

Воздух между ними словно натянулся. Егеря перестали улыбаться. Рейнар стоял без оружия, в старом плаще, рядом с телегой и мешком соли. Седрик сидел на породистом коне, за спиной у него находились вооружённые люди. Но почему-то именно хозяин земель выглядел человеком, которому предложили отступить.

Мне это не понравилось. Не потому, что я хотела защитить Седрика, а потому, что слишком хорошо знала: такие мужчины не забывают унижения, особенно нанесённого при свидетелях. Я положила ладонь на край телеги.

— Нам пора. Крапинка устала стоять.

Рейнар посмотрел на меня. Я едва заметно качнула головой. Он понял. Отступил на шаг и взял поводья. Седрик снова улыбнулся, но теперь улыбка не достигала глаз.

— Конечно. Не стану вас задерживать. Я всё равно собирался навестить вас в ближайшие дни.

— В этом нет необходимости.

— Возможно, у меня будет дело к вашему… больному.

Последнее слово он произнёс с лёгким презрением. Взгляд скользнул к зажившей ране, скрытой под плащом Рейнара, будто Седрик хотел узнать, насколько тот действительно слаб.

— Если захотите поговорить со мной, — ответил Рейнар, — вам не придётся искать предлог.

— Я никогда их не ищу.