Марина мгновенно заливается краской, но смело стреляет в него глазками.

– Мы очень тянемся к знаниям, Дань.

– Я заметил, – хмыкает гитарист, явно вспоминая их ночные занятия на заднем сиденье.

Я закатываю глаза и хочу сползти с подоконника, чтобы прервать это воркование, но путь мне преграждает высокая фигура в чёрном.

Макс останавливается напротив меня. Он не опирается о стену, не пытается принять расслабленную позу, но от того, как он просто стоит и смотрит сверху вниз, воздух вокруг становится густым и тяжёлым.

– Привет, соседка, – его низкий голос с лёгкой хрипотцой бьёт по натянутым нервам.

– Привет, – сухо отзываюсь я, глядя ему в район ключиц.

В глаза стараюсь не смотреть – знаю, что увижу там только самодовольную издёвку. Желание рвануть отсюда побыстрее, подальше от его давящей ауры и этого пронизывающего насквозь взгляда, становится почти невыносимым. Мне физически некомфортно находиться с ним в одном метре после того, что было ночью.

Я резко поворачиваю голову к подруге, чтобы скомандовать отступление.

– Марина, нам на лекцию пора, пойдём, – произношу я с нажимом.

Но мои слова пролетают мимо цели. Марина меня даже не слышит. Она уже полностью во власти Дэна, зависла, гипнотизируя взглядом его губы. Расстояние между ними сократилось до какого-то неприличного минимума, и от того, как они друг на друга смотрят, мне самой становится не по себе. Наблюдать за этим откровенно совестно – воздух между ними искрит так, что всё это чересчур отдаёт животной похотью. Кажется, дай им волю, и они прямо сейчас, на глазах у всего гуманитарного факультета, займутся чем-то глубоко предосудительным и порочным.

Ясно. Подруга окончательно потеряна для общества и образовательного процесса.

Я не собираюсь стоять здесь в роли третьего лишнего или, того хуже, играть с Солом в гляделки, дожидаясь, пока он снова начнёт провоцировать меня на эмоции или отпустит очередную двусмысленную шуточку про мои губы.

Поэтому я не жду Марину.

Резко спрыгиваю с подоконника, вскидываю рюкзак на плечо и принципиально игнорирую нависающую надо мной высокую фигуру в чёрном. Делаю быстрый шаг в сторону, ловко проскальзывая мимо Макса так, чтобы даже случайно не задеть его куртку.

– Догоняй! – бросаю я куда-то в пространство между ними.

И сбегаю. Просто сбегаю по шумному коридору к спасительным дверям лекционной аудитории.

Я вбиваю шаг в линолеум, упрямо глядя прямо перед собой, и принципиально не оборачиваюсь. Но даже на расстоянии, даже сквозь гомон толпы студентов, я кожей чувствую, как тяжёлый, обжигающий, абсолютно чёрный взгляд Сола сверлит мне спину.

* Сол *

Я провожаю взглядом её удаляющуюся спину. Узкие плечики, рюкзак небрежно болтается на одном ремне. Она почти бежит, ловко лавируя в толпе студентов, лишь бы оказаться от меня как можно дальше.

Она сбежала. Опять.

Кровь внутри разгоняется, пульсируя глухим, тяжёлым ритмом. Меня кроет от этой колючей занозы с того самого момента, как я впечатал её в стену в своей квартире. И ладно бы суперкрасавицей бы была или фигуристой, или сисястой как Марина. У той одна грудь как моя голова, Дэн поэтому и подсел на неё. Большую грудь любит.

Я привык к тому, что девчонки сами вешаются мне на шею. Стоит мне щёлкнуть пальцами, стоит просто посмотреть – и они готовы на всё.

А вот эта мелкая смотрит на меня так, будто я пустое место. Вздёргивает свой острый подбородок, кусается до крови и посылает к чёрту. Язык до сих пор болит.

И именно поэтому она станет моей.

Это уже даже не вопрос физического желания, хотя от одной мысли о том, как она выгибалась в моих руках, накрывает глухой яростью пополам с возбуждением.

Это грёбаный азарт. Я загоню её в угол. Сломаю её упрямство. Заставлю саму прийти ко мне.

Я перевожу взгляд на Левого. Он всё ещё нависает над подружкой Вики, заливая ей в уши какую-то сладкую чушь.

– Сворачивайся, Ромео, – усмехаюсь я, отталкиваясь от рамы окна. – Нам пора.

Дэн недовольно морщится, но послушно отлипает от девчонки, бросив ей напоследок многообещающий взгляд.

Мы спускаемся на первый этаж, в холл нашего факультета.

У расписания нас уже ждёт Бах. Артём небрежно опирается плечом о стену, скрестив руки на груди. Спокойный, собранный, внимательный – полная противоположность взрывному гитаристу.

Правого пока не видно, но Кирилл, как обычно, притащится ко второй паре, если вообще соизволит проснуться.

Бах отлипает от стены, когда мы подходим, и его взгляд сразу цепляется за меня.

– Доброе утро. С кем успел сцепиться, Сол? – спокойно интересуется он.

– Да так, – усмехаюсь я, не собираясь вдаваться в подробности. – Мелкая опять сбежала.

Левый, который до этого зависал в телефоне, фыркает и прячет мобильник в карман.

– Ну так, а ты что хотел, чтобы она сдалась? Тебе же нравится воевать с ней. Сам говорил.

– Сол, ты же в курсе, что с теми, кто тебе нравится, лучше не воевать? Девочки любят, когда с ними ласково обращаются, – Бах лениво поворачивает голову.

– Это не война, Бах, – хмыкаю я, доставая из кармана ключи от тачки и лениво перекидывая их на пальце. – Это дрессировка. Просто кое-кто пока не понял, кто здесь устанавливает правила.

– Смотри, как бы дрессировщику самому строгач на шею не надели, – парирует Артём.

Я снисходительно усмехаюсь. Ошейник? На меня? Пусть попробует. Тем интереснее будет ломать её сопротивление.

Я уже знаю, на какие кнопки давить, чтобы в её глазах вспыхивал этот бешеный огонь.

Она злится, брыкается, но реагирует. Её тело реагирует на меня, как бы она ни пыталась это скрыть за своими колючками. И это главное.

– А вот подружка у неё – просто отвал башки, – мечтательно тянет Левый, прислоняясь затылком к стене и прикрывая глаза. – Я её сегодня на репетицию позвал, кстати. Пусть посмотрит, как мы рубим.

Моя рука с ключами замирает в воздухе.

Подружка. Репетиция. Студия.

Я медленно поворачиваю голову к гитаристу.

– Позвал, значит? – уточняю я.

– Ну да, – Дэн пожимает плечами, не замечая перемены в моём настроении. – Пусть потусит с нами. Она фанатка, ей по кайфу.

– Отлично. – Я делаю шаг к нему, заставляя Левого выпрямиться и перестать лыбиться. – Значит так. Напиши своей фанатке, что ждёшь её. Но есть одно условие.

Дэн настороженно прищуривается:

– Какое ещё условие?

– Пусть прихватит с собой подругу.

Левый зависает на секунду, а потом издаёт нервный смешок, который тут же обрывается от моего взгляда.

– Сол, ты гонишь? – он трёт шею. – Вика нас на дух не переносит. Особенно тебя. Марина сказала, она после вчерашнего вообще злая как чёрт. Она ни за что не придёт в студию.

– Значит, сделай так, чтобы пришла, – жёстко чеканю я. – Наплети, что без неё Марину не пустит охрана на вахте. Или что мы репетируем в промзоне и одной ей там ходить опасно. Уговори, припугни, надави на жалость. Мне плевать, что ты придумаешь. Включи фантазию.

– А если она упрётся? – хмурится Дэн.

– Если она упрётся, – я кривлю губы в холодной усмешке, – твоя Марина тоже сегодня останется дома. Понял меня?

Гитарист недовольно сопит, переминаясь с ноги на ногу, но спорить не решается. Знает, что если я сказал – так и будет. Бах рядом тихо хмыкает, качая головой.

– Охотник хренов, – констатирует Артём. – Пошли на пару, Казанова. Пока твои мозги совсем не сплавились.

Я молча разворачиваюсь и иду по коридору к нужной аудитории.

Прячься, Мишка. Прячься, огрызайся, строй из себя неприступную ледяную скалу.

Вечером ты сама придёшь ко мне прямо в руки. И тогда ты точно сдашься.

У меня от предвкушения даже в груди тесно. Не терпится её под себя подмять.

Глава 13. Манипуляторы

* Вика *

Пары тянутся бесконечно. К тому моменту, когда мы, наконец, выходим на крыльцо гуманитарного корпуса, я чувствую себя выжатым лимоном. Хочется только одного – добраться до дома, закрыться в своей комнате, завалиться на кровать и поспать, чтобы стереть из головы и ночной скандал с отцом, и чёрные насмешливые глаза моего соседа.