Для парней и для нас с Максимом это самая настоящая удача.

Я опускаю ладонь на живот, слегка поглаживая его. Никто со стороны ещё ничего не замечает, но я-то знаю.

Мы с Максом готовимся стать родителями.

Да, это случилось сильно раньше, чем я себе расписывала в планах на будущее.

Да, я прекрасно понимаю, что совмещать пелёнки, недосып и экзамены – это будет безумно сложно.

Но моя жизнь вообще никогда не идёт по плану.

Я давно бросила попытки её контролировать и теперь просто живу.

Максим уедет в тур, и я, конечно, нервничаю, но знаю, что вытяну. Тем более, теперь я не одна.

У Макса оказались замечательные сёстры.

Когда он наконец-то рассказал про свою семью... это было... я даже не знаю как сказать.

Я просто поняла, почему мне с ним так легко.

Мы оба тащили на себе слишком много, оба рано повзрослели.

В этом мы с ним очень похожи, хотя и абсолютно разные. И это объединяет лучше любых слов и признаний.

Свадьбу мы, кстати, сыграли в своём стиле – всей нашей бандой.

Никаких ресторанов с лебедями и лимузинов.

Я вышла из ЗАГСа в коротком белом платье, села на его байк, и мы с диким рёвом сорвались с места.

Ветер путал волосы, парни сигналили нам вслед, а я просто подставляла лицо ветру и дышала.

Оказывается, когда ты избавляешься от проблем, то дышится особенно сладко.

Дверь гримёрки открывается, впуская гул толпы.

Я поднимаю глаза и вижу в зеркале Макса. Он подходит вплотную и обнимает меня со спины, его руки ложатся мне на живот.

– Как ты, Вик?

С тех пор как он узнал про беременность, у него включился режим огромного медведя-охранника.

Он и раньше был собственником, а теперь вообще не отходит от меня ни на шаг, контролируя всё вокруг.

– Хорошо, – улыбаюсь его отражению в зеркале.

Макс зарывается носом в мои волосы, втягивает воздух, а разворачивает меня к себе. Целует меня в губы.

– Готова? – спрашивает он, чуть отстранившись, заглядывая мне в глаза.

– Угу, – киваю я, машинально поправляя ворот его чёрной футболки.

Мандраж перед выходом к людям никуда не делся, но рядом с ним мне всегда становится спокойнее.

Мы выходим из душной гримёрки прямо в гудящий зал. Я выступаю редко, но сегодня по просьбам окружающих будем петь нашу песню.

Макс придерживает меня за талию. Он прижимает меня к себе, закрывая от толпы.

Живота ещё не видно, под топом вообще ничего не разглядеть, но у Макса уже паранойя, что меня кто-то случайно заденет локтем или толкнёт.

Этот его режим огромного медведя-охранника меня одновременно забавляет и успокаивает.

Поднимаемся по ступенькам на сцену.

Софиты бьют по глазам, заставляя рефлекторно щуриться.

Толпа внизу свистит, узнавая нас.

Раньше я так боялась этого, сейчас не боюсь.

Мы подходим к микрофонной стойке и стоит всё так же рядом.

Спиной я чувствую жар его тела. Меня это заземляет и успокаивает.

Раньше меня бы точно взбесила такая гиперопека, я бы обязательно съязвила что-нибудь про личные границы.

А сейчас мне нравится, что он рядом.

Нравится эта его медвежья, непробиваемая упёртость во всём, что касается моей безопасности.

Макс бросает взгляд на звукача за пультом.

Знакомый ритм сразу начинает вибрировать под подошвами моих кроссовок.

Наша песня. Та самая, с которой начался весь этот хаос.

Наша странная история, которая в итоге оказалась самой настоящей жизнью.

Я перехватываю стойку, делаю глубокий вдох и вступаю в такт его гитаре.

И пока Максим крепко держит меня за талию, я абсолютно ясно понимаю: что бы там ни было впереди – пелёнки, гастроли или бессонные ночи – мы вырулим.

♥♥♥КОНЕЦ♥♥♥