Артём:

И слушай, раз уж списались. Я тут подумал... Короче, я вижу, что у вас с Максом там всё закрутилось. Так что расслабься, качелей с моей стороны больше не предвидится.

Строчки врезаются в глаза так, словно мне только что отвесили ещё одну пощёчину. Только теперь уже виртуальную.

Я пялюсь на экран, не веря своим глазам. В смысле «закрутилось»?

Пальцы с силой вбивают буквы, не попадая по нужным клавишам.

Я:

С чего ты взял эту чушь?! Нет у нас с ним ничего!

Ответ прилетает почти мгновенно, словно Артём только и ждал этой реакции, чтобы расставить все точки над «i».

Артём:

Вик. Я не слепой. И Сол сегодня на репе предельно ясно дал понять, что ты с ним. Удачи вам.

Артём выходит из сети.

Я так и замираю с телефоном в руке. Воздух в лёгких словно каменным становится.

Вот, значит, как.

Вот почему Макс стоял там, в коридоре, такой спокойный и самоуверенный.

Вот почему он так легко швырнул мне это издевательское «Вали к Баху ».

Он знал. Он прекрасно знал, что идти мне не к кому.

Он заранее всё обрубил, пометил меня, как свою собственность перед всей группой, и Бах просто покорно отошёл в сторону.

Бесит!

Они там что, вообще за людей меня не считают?

Один решил, что я его вещь, и запретил остальным подходить.

Второй пожал плечами и слился, сославшись на какие-то свои проблемы.

Выдавил из себя сухое «удачи ».

Отшвыриваю телефон на другой конец кровати.

Бах, который ещё вчера корчил из себя рыцаря, сегодня слился при первой же команде альфа-самца.

Я сажусь, обхватывая колени руками, и с силой зажмуриваюсь. Злость мешается с горькой, саднящей обидой.

В дверь коротко стучат.

– Что? – отзываюсь я, не меняя позы.

Ручка поворачивается, и в комнату заходит отец. Я напрягаюсь всем телом, машинально подтягивая колени ещё ближе к подбородку. Мне сейчас меньше всего хочется вести семейные беседы.

Отец останавливается посреди комнаты и внимательно осматривает меня.

– Вик, что происходит? – спрашивает он резко.

– Ничего, – качаю головой.

Отец вздыхает, подходит ближе и садится на край кровати.

– Ты почему матери не звонишь? – спрашивает он. – Она мне уже два раза за вечер набирала. Переживает, места себе не находит. А ты трубку не берёшь.

Я моргаю. Мама. Точно. Я же обещала позвонить, как приеду, а как приехала, даже и не звонила, кажется. Потому что моя голова постоянно забита Солом, его наглыми выходками, Бахом и учёбой. И всем этим.

От мысли, что из-за этого придурка я забыла даже про маму, раздражение вспыхивает с новой силой. Я злюсь на себя, на Макса, а срываюсь в итоге на отца.

– Забыла, – бросаю я, отводя взгляд к окну. – Позвоню позже. Ей всё равно не до меня. У неё и другие дети есть.

– Вика, прекрати так разговаривать. – Тон отца мгновенно тяжелеет, теряя всякую миролюбивость.

– Я нормально разговариваю.

– Ты грубишь. Я не понимаю, что с тобой происходит, – он делает шаг ко мне, нависая. – Город на тебя явно плохо влияет. Если ты продолжишь так себя вести, нам придётся пересмотреть твоё нахождение здесь. Поедешь обратно домой к матери.

Я вскидываю на него взгляд, не могу поверить, что он вот так решил избавиться от меня.

– Ну да, конечно! Самое лёгкое – это просто отослать меня подальше, чтобы я под ногами не путалась! Чтобы не мешала тебе строить твою новую идеальную жизнь с новой женой!

Отец делает резкий вдох, собираясь ответить мне, но в дверном проёме возникает Ира.

– Витя, ну не заводись, – она мягко берёт отца за руку и тянет на себя. – Оставь её. Девочка просто устала, перенервничала на учёбе. Пойдём, пусть успокоится. У неё стресс, новый город, учёба, университет.

Отец буравит меня взглядом, но всё-таки поддаётся уговорам Иры и делает шаг назад.

Я падаю на кровать, переворачиваюсь на живот и изо всех сил вцепляюсь руками в подушку. Обхватываю её, подтягиваю под себя и отворачиваюсь к стене.

Горло сдавливает жёстким, колючим спазмом. Я ненавижу реветь, но слёзы всё равно прорываются, обжигая кожу и скатываясь на наволочку.

Я даже не до конца понимаю, от чего конкретно меня сейчас так кроет.

Просто внутри так больно, будто мне внутри дыру выжигают.

Слова отца задели самое больное.

«Поедешь обратно к матери».

Отчим тоже при каждом удобном случае цедил сквозь зубы, что из меня не выйдет никакого толка.

А мама в лучшем случае молчала, а в худшем – стыдила, потому что, что бы я не сделала, ей никогда не нравилось.

не так посуду мою, не так сижу, не так одеваюсь.

Я же сюда, в город, приехала именно для того, чтобы вырваться.

Доказать им всем, что я стану нормальным человеком, получу диплом, буду сильной и независимой.

Что я сама со всем справлюсь.

А в итоге? Отец при первой же ссоре готов выставить меня за дверь. И Сол…

От мыслей о Максе дышать становится больно, словно я наглоталась ледяного воздуха.

Я могу сколько угодно огрызаться, скалить зубы и делать вид, что мне плевать, но его выходка обижает меня до глубины души. Потому что он мне нравится. И от этого признания самой себе становится только гаже.

Я ведь всё прекрасно понимаю. Он – певец, наглый, уверенный в себе тип, ради которого девчонки готовы прямо на танцполе снимать бельё.

А я – обычная приезжая в кроссовках и потрёпанной косухе, которой родной отец при любом скандале указывает на дверь.

Я просто не дотягиваю до его уровня, и где-то глубоко внутри до одури боюсь, что Макс это прекрасно видит.

И просто пользуется.

Наверное, поэтому он так легко всё слил ребятам.

Ему не нужны никакие отношения, не нужна я сама со всеми моими проблемами.

Он просто поставил галочку. Теперь вся группа будет шептаться за моей спиной. И не только группа. От этой мысли становится совсем хреново. Завтра ведь в универ, и что там будет даже страшно подумать.

Будут смотреть на меня и хихикать, потому что для них я теперь просто очередная подстилка Сола.

Такая же, как те фанатки из «Эклипса».

Обычная дурочка, которая повелась на красивый голос, растаяла и послушно раздвинула ноги.

Я зарываюсь лицом глубже в подушку и прикусываю щеку изнутри, только бы не разреветься в голос.

Наволочка быстро намокает от слёз и противно липнет к коже.

Какая же наивная дура.

Ну зачем ты пила вино? Зачем вообще пошла с ним на свидание? Зачем ты переспала с ним, Вика?

Глава 32. Тварь

Утро следующего дня начинается с головной боли. Наревелась вчера до такой степени, что теперь в висках и в затылке гудит так, будто кто миксер мозги перемолотил.

Я собираюсь в универ на автопилоте, выпиваю таблетку обезболивающего, механически застёгивая молнию на рюкзаке и натягивая джинсовку. Ещё и низ живота болит, как перед месячными.

После вчерашнего сообщения Баха и общения с Максом хочется просто запереться в комнате и никуда не выходить.

Но прогуливать пары из-за какого-то кретина – это признать своё поражение.

До универа добираюсь за сорок минут.

В холле привычный гул: студенты толпятся у расписания, кто-то пьёт кофе, кто-то ржёт над шутками.

Я опускаю голову и быстрым шагом иду к лестнице.

Главная задача на сегодня – не пересечься ни с Максом, ни с Бахом.

Вообще, ни с кем из группы «Без тормозов».

Я проскальзываю на свой этаж и сворачиваю в боковой коридор, стараясь держаться ближе к стенам. Здесь студентов поменьше, и есть шанс спокойно дойти до аудитории.

– О, а вот и новая девушка Сола, – слышу язвительный женский голос.

Я вздрагиваю и останавливаюсь. Дорогу мне перегораживают три девушки.

Две стоят чуть позади, скрестив руки на груди, а впереди, прямо по центру коридора – Анжела.

Эффектная блондинка, та самая бывшая Сола, с которой он целовался в «Эклипсе». На ней кожаные штаны и чёрная водолазка, а во взгляде столько неприкрытой злобы, что становится не по себе.