– Послушайте вот это, – с порога заявляет Макс, сбрасывая куртку на диван.

Он проходит к пульту, втыкает флешку и без долгих вступлений врубает нашу вчерашнюю запись. Мне хочется забиться подальше в угол, потому что их взгляды тут же устремляются на меня. Дэн удивленно переглядывается с Кириллом, Стас перестает крутить барабанную палочку и вслушивается в ритм.

Когда плотные гитарные аккорды стихают вместе с моим голосом, Макс жмет на паузу и разворачивается к команде.

– Что скажете?

Левый задумчиво трет подбородок, разглядывая колонки.

– Ну... неплохо, – медленно тянет он. – Мне нравится. Звучит свежо.

Остальные тоже одобрительно гудят, признавая, что трек качает.

Все, кроме Баха. Артем скрещивает руки на груди. В этот момент я понимаю, что сейчас рванет.

– Только не говори, что ты хочешь увеличить нашу группу и принять в нее Вику, – довольно резко спрашивает он Максима.

Макс моментально ощетинивается. Я вижу, как напрягаются его плечи под футболкой, как он чуть подается вперед – будто он в любой момент готов сорваться с цепи и кинуться в драку.

– Ну а если и так, – бросает Сол с вызовом. – То что?

– Ты забыл про наш договор? – Бах поднимает бровь и смотрит на Сола.

В голосе Баха нет злости, только какая-то ледяная претензия, от которой у меня по спине бегут мурашки. Что еще за договор?

– Не забыл, – отрезает Макс, делая шаг к нему. – Но зачем отказываться от чего-то нового, если оно реально работает? Я уверен, что песня драйвовая, она залетит в толпу.

Артем ничего не отвечает. Он берет свою скрипку, укладывает ее в жесткий футляр и защелкивает замки.

– Может, и залетит, – спокойно соглашается Бах, подхватывая кофр за ручку. – Но это будет без меня.

Он разворачивается и идет к выходу. Проходя мимо, Артем мажет по мне взглядом. Словно я – досадная ошибка в расчетах, испортившая весь проект. Мне становится еще паршивее, желудок сжимается, а к горлу подкатывает тошнота.

Я вжимаюсь лопатками в обшарпанную стену, чувствуя себя абсолютной дурой.

Отлично. Просто браво, Вика. Пришла, спела, развалила группу.

– Ну и хуй с ним! – рявкает Макс.

Он с силой пинает ножку ближайшего стула, и тот с грохотом отлетает в угол, врезаясь в стену. Я вздрагиваю от резкого звука.

– Захочет – вернется! А нет – значит, нет!

– Сол, тормози, – примирительно поднимает руки Малой. – Ты же знаешь Тёму. Он загоняется. Я с ним поговорю.

Сол резко оборачивается ко мне.

– Макс... – тихо начинаю я. Ладони потеют от паники, пульс неприятно долбит в висках, отдаваясь в ушах. – Может, не надо? Я не хочу, чтобы из-за меня группа распалась. Артем же ваш скрипач, вы столько лет вместе.

Это же глупо. Я здесь никто, а они – команда.

– Никто не распадется, – отрезает он.

Макс подходит вплотную, берет меня за плечи. Его жесткие пальцы с силой впиваются в мою куртку, словно он боится, что я тоже сейчас сбегу.

– Бах остынет. А если не остынет – это его выбор. Мы записали офигенную вещь, и я хочу, чтобы ее услышали. Завтра ты выйдешь со мной на сцену. Поняла?

Глава 37.

Смысл его слов доходит до меня не сразу. Я смотрю на него и понимаю, что он абсолютно серьёзен.

– Нет, – отказываюсь я.

– Давай ты хотя бы попробуешь порепетировать с нами.

– Сол, нет. Я выступать не буду, – скрещиваю руки на груди.

– Я тебя прошу давай хотя бы попробуешь сейчас.

Хочется сбежать, но останавливаю себя. Понимаю, что не могу вот так всегда бегать от всего.

Да и подводить Сола не хочется. Соглашаюсь.

Макс разворачивается к парням.

– Ну, чего стоим? – командует он, подхватывая свою гитару за гриф. – Давайте репетировать. Погнали сначала.

Парни нехотя занимают свои места.

Мы начинаем играть, но без Артёма трек откровенно сыплется. Чувствуется недовольство парней, а может, это я сама себя накрутила, но на душе как-то паршиво.

Макс пытается компенсировать отсутствие скрипки, выдавая на гитаре более жёсткий, агрессивный рифф, и взвинчивает темп.

Дэн не успевает за ним, мажет мимо ладов и зло чертыхается себе под нос. Стас лупит по барабанам так, будто хочет проломить пластик.

Я стою у стойки, до боли вцепившись пальцами в микрофон, и пропускаю свой такт.

Голос звучит плоско, срывается на верхах. Я тупо не попадаю в ритм. Ощущение, что я залезла в чужую машину, сломала коробку передач, и теперь мы все несёмся в кювет.

Спустя час такого издевательства над ушами Сол резко выдёргивает шнур из комбика.

– На сегодня всё. Завтра надо будет ещё отрепетировать. А завтра вечером, Вик, ты выступаешь с нами.

– Я же сказала, что не буду выступать, – напоминаю я, делая шаг назад от микрофонной стойки. – Макс, мы же откровенно лажаем. Я не готова выходить на сцену, тем более завтра.

– Подготовишься, – упрямо гнёт своё Сол, стягивая ремень гитары через голову. – Если боишься сбиться – будешь просто открывать рот. Я поставлю фанеру с нашим плюсом, пустим запись. В клубе под басы никто даже не выкупит.

Я чувствую, как внутри поднимается волна раздражения.

– Ещё чего, – отрезаю я, подхватывая свою куртку со спинки стула. – Я не собираюсь стоять там и хлопать губами, как аквариумная рыбка.

Сол глухо чертыхается. Он бросает тяжёлый, раздражённый взгляд на Дэна и Стаса, которые благоразумно молчат, делая вид, что очень заняты проводами и тарелками.

– Всем пока, – бросаю я в пространство комнаты.

Я не жду ответа и не смотрю на Макса. Просто разворачиваюсь и иду к выходу. Эта музыкальная пытка достала меня окончательно, и единственное, чего мне сейчас хочется – оказаться как можно дальше от этой базы.

Тяжёлая металлическая дверь захлопывается за моей спиной. Я успеваю сделать всего несколько шагов по коридору, когда слышу позади быстрые шаги. Пальцы Макса плотно перехватывают моё запястье. Он дёргает меня на себя, заставляя затормозить и развернуться.

– Вик, ну что ты опять начинаешь? – спрашивает он, нависая надо мной.

Я не пытаюсь вырвать руку, просто смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как сильно устала за этот вечер.

– Ничего я не начинаю, – ровно отвечаю я. – Я просто хочу домой.

Сол несколько секунд внимательно изучает моё лицо, словно ищет подвох или повод для продолжения спора. Но, видимо, находит только глухую усталость. Желваки на его скулах дёргаются, хватка на запястье слабеет. Он коротко кивает.

– Ну хорошо. Поехали, отвезу.

Дорога до дома проходит в молчании. Сол паркуется у обочины, глушит мотор. Поднимаемся до моего этажа вместе и останавливаемся перед моей дверью.

– Пошли ко мне, – неожиданно предлагает он вместо того, чтобы попрощаться.

Я качаю головой.

– Не сегодня. У меня домашки накопилось столько, что разгребать до утра.

Макс внимательно изучает моё лицо в полумраке подъезда.

– Вик. Дело ведь вообще не в домашке. Да? Ты из-за ухода Тёмы грузишься.

– Да нет, – я тру переносицу, чувствуя на пальцах металлический запах микрофонной стойки. – Я просто не готова выступать. Макс, мы же лажаем. Какая из меня певица? Я в нотах не разбираюсь. А Артём играл с вами с самого начала. Он талантлив.

– Ты отлично поёшь, и песня крутая, – упрямо гнёт своё Сол, подаваясь вперёд. – Просто нужно привыкнуть к новому звучанию.

Он тянется ко мне, мягко обхватывает за затылок и целует. Его губы тёплые и настойчивые, но я всё равно отстраняюсь, упираясь ладонями в его грудь.

– Макс, я серьёзно. Из-за всех этих репетиций я совсем забросила универ. Отец и так мозг выносит из-за моих пропусков, грозит отправить меня домой, если я завалю зачёты. Мне нужно позаниматься сегодня.

Сол несколько секунд молча смотрит на меня, оценивая, насколько я серьёзно настроена. Затем коротко кивает.

– Ладно. Учись. Но на выходных ты всё равно придёшь ко мне, – безапелляционно заявляет он. – Если надо, я сам поговорю с твоим отцом.