— Мы несколько часов назад занимались вещами поинтереснее, а ты теперь от меня прячешься?

— Отвернись, Сол, — требую я, чувствуя, как горят щёки.

— Да я вроде уже всё видел, — хмыкает он, но послушно отворачивается к стеллажу с книгами.

Я вылезаю из-под пледа, в комнате прохладно, кожа тут же покрывается гусиной кожей. Хватаю с пола свои трусики и белое платье. Ткань нещадно помялась, но выбирать не приходится. Кое-как натягиваю бельё и платье, путаясь в тонких бретельках, и быстро набрасываю сверху джинсовку. Между ног саднит, напоминая о том, насколько я была сегодня безголовой.

Это всё вино и харизма Сола. Вчера мне казалось, что я всё делаю правильно, а сейчас появляются сомнения. На душе тревожно. Не знаю, не понимаю, как теперь с Солом общаться.

— Готово, — говорю я, пытаясь расчесать волосы пальцами.

Макс оборачивается. Быстро пробегается по мне взглядом и подходит вплотную.

Свою белую рубашку он поднимать не стал — просто накинул кожанку прямо на голое тело.

Выглядит это вызывающе и дерзко, и я ловлю себя на том, что пялюсь на контраст загорелой кожи и тёмных татуировок на его груди.

Он берёт меня за подбородок, заставляя поднять голову, и внимательно осматривает моё лицо.

Большой палец скользит по нижней губе.

— Губы припухли, — замечает он с откровенным удовольствием. Переводит взгляд ниже. — И на шее засос. Если батя у тебя не слепой, никакая Марина не прокатит.

Я тихо чертыхаюсь, перехватываю воротник джинсовки и инстинктивно поднимаю его выше, прикрывая шею.

— Застегнусь доверху. Потом тоналкой замажу.

Макс наклоняется и оставляет поцелуй на моих губах. Похоже, он, в отличие от меня, никакой неловкости не испытывает.

— Поехали, конспиратор. Закину тебя в соседний двор, чтобы не палиться.

Мы выходим из пристройки на крышу. Утренний воздух оказывается неожиданно колючим, и я инстинктивно ёжусь. Макс молча притягивает меня к себе, пряча под полой расстёгнутой кожанки и прижимая к горячему боку, пока мы идём к лестнице.

В его машине тепло. Я сижу на пассажирском сиденье, грызу ноготь на большом пальце и смотрю в окно, на ходу прокручивая в голове диалог с отцом.

Надо будет сбросить Марине сообщение, чтобы она подтвердила мою версию, если он вдруг решит ей позвонить.

Макс паркует тачку за два дома от моего подъезда, как и обещал.

Глушит двигатель и поворачивается ко мне.

— Напиши, как пройдёшь контроль, — говорит он и снова тянется ко мне. — Если начнёт прессовать, звони. Поняла? Ну а если из дома выгонит переедешь ко мне.

— Сама разберусь. Он мой отец, а не маньяк-убийца, просто орать будет долго.

Я тянусь к ручке двери, но Макс перехватывает моё запястье и смотрит в глаза.

— Ты меня услышала, Вик? Напишешь. Поняла?

— Хорошо, — сдаюсь я. Сейчас мне хочется поскорее остаться одной и просто посидеть в тишине.

Выскакиваю из машины и быстрым шагом иду в сторону своего двора.

Застёгиваю джинсовку на все пуговицы, поправляю воротник вокруг шеи и толкаю тяжёлую подъездную дверь.

Пока поднимаюсь на лифте, лихорадочно набираю сообщение Марине:

«Маринка, спасай. Если мой отец позвонит или напишет, скажи, что я ночевала у тебя. Подробности потом. Очень надо!!!»

Отправляю, убираю телефон в карман сумки и делаю глубокий вдох.

Отец ждёт меня прямо в прихожей. Стоит, скрестив руки на груди, злой, желваки напряжены до предела.

Ира маячит за его спиной на кухне с кружкой кофе, всем своим видом изображая скорбь и вселенское сочувствие. Бесит невероятно.

— Явилась, — цедит отец, смерив меня злым взглядом.

— Я же сказала, что быстро приеду, — стараясь звучать максимально непринуждённо, я наклоняюсь и стягиваю кеды.

Отец проходится взглядом по моей застёгнутой под самое горло джинсовке и помятому подолу белого платья, торчащему из-под куртки.

— Вырядилась-то как, — хмурится он.

— Пап, ну я же у Марины была, — не моргнув глазом, вру я. — Мы просто заболтались на кухне. У неё тётя уехала, вот мы и засиделись.

Ира делает глоток кофе, и участливым голосом вставляет:

— Вить, ну оставь ты девочку. Молодость же. Гормоны.

– Вот именно, Ира, гормоны. Она мне сейчас про подругу врёт, а через месяц будем решать проблемы с беременностью. Надеюсь, мать с тобой разговаривала о том, откуда дети берутся.

Мне стоит огромных усилий улыбнуться.

– Папа, про какую беременность ты говоришь. Я же говорю, была у Марины.

А у самой в груди от страха сердце замирает.

Да, вроде всё хорошо было. Максим презерватив надевал, – успокаиваю себя.

Но легче не становится. Теперь весь месяц на нервах буду, пока месячные не пойдут.

Глава 27. Бах, прости

Я разворачиваюсь и молча иду по коридору.

Спиной чувствую подозрительный взгляд отца, но он больше ничего не говорит.

Захожу в свою комнату, поворачиваю защёлку на двери и выдыхаю.

Стягиваю джинсовку, бросаю её на спинку стула. Следом летит помятое платье.

Достаю с полки чистое бельё, домашние шорты с футболкой и иду в ванную.

Включаю тёплую воду. Встаю под душ и тщательно тру кожу мочалкой с гелем. И всё это делаю бездумно, просто смотрю перед собой, не давая погружаться ни в воспоминания, ни в сожаления.

Физически становится легче, но мысли упрямо возвращаются к ночи.

Вспоминаю тяжесть Макса, его руки на моих бёдрах и то, как он смотрел на меня утром.

Для меня эта ночь меняет всё. Я нарушила собственные правила.

А для него?

Макс привык идти напролом, особенно если кто-то переходит ему дорогу. Вчера он добился своего. Харизматично, тонко, чувственно. Он победил.

Что мешает ему завтра привычно усмехнуться мне при встрече и сделать вид, что ничего не было?

Выключаю воду.

Быстро вытираюсь и одеваюсь.

Красный след от его поцелуя на ключице пока просто заклеиваю бактерицидным пластырем – тоналкой займусь позже.

Возвращаюсь в комнату. На кровати вибрирует телефон.

Подхожу ближе. На экране высвечивается имя: «Артём».

Я останавливаюсь. Брать трубку откровенно не хочется.

Что я ему скажу?

Вчера была на свидании и провела ночь с Солом?

Пока я думаю, телефон замолкает.

Я уже собираюсь пойти на кухню, но мобильный снова начинает вибрировать.

В голове возникает подозрение.

У парней из группы наверняка есть общие чаты.

Вдруг Макс уже успел похвастаться там, что завалил меня? У парней же часто так. Они сплетники похуже девчонок.

Решаю это выяснить. Хочу проверить, треплется ли Сол о таких вещах и можно ли ему вообще верить.

Беру телефон и нажимаю кнопку ответа.

– Да? – отвечаю как можно спокойнее.

– Вик, привет. Не разбудил? – слышу по голосу, что Артём улыбается. Никакой агрессии или обиды.

– Привет. Нет, я не сплю.

– Как самочувствие? Я вчера написал, но ты не ответила. Решил вот набрать.

Я внимательно вслушиваюсь в его интонации.

Жду подвоха, скрытого сарказма или претензии.

Но их нет.

Вроде бы он не в курсе.

Значит, Макс промолчал. Никому ничего не растрепал.

Не стал использовать меня как трофей, чтобы утереть нос Баху.

Напряжение в плечах немного спадает. Даже немного совестно становится, что я зря на Макса плохо думала.

– Да, спасибо, – отвечаю я, чувствуя укол совести за своё враньё. – Всё хорошо. Выспалась. Отдохнула.

– Рад это слышать, – отзывается Артём. В динамике повисает короткая пауза. – Слушай, насчёт нашего свидания. Извини, что так вышло. Сол иногда ведёт себя неадекватно. Я не должен был позволять ему влезать и портить наш вечер.

Я невольно морщусь и тру переносицу.

Если бы он только знал, чем закончилось это его не «вмешательство».

Где же ты был вчера Бах? – думаю я. – Прояви ты вчера хоть каплю настойчивости, я бы не оказалась ночью в кровати Сола.