Я невольно усмехаюсь, живо представляя этот диалог. Мой отец, который привык откупаться от меня деньгами и подарками, и Макс, не признающий абсолютно никаких авторитетов. Слишком взрывоопасная смесь.

– Лучше не надо, – отвечаю я, доставая ключи из кармана. – Я сама с ним поговорю.

Мы прощаемся.

(Сол)

Я захожу к себе в квартиру, бросаю ключи на тумбочку и стягиваю куртку. Злость на Баха никуда не делась. Меня бесит, что он просто взял и ушёл, хлопнув дверью из-за своих принципов.

Для меня это выглядит как слив – мы столько лет играем вместе, а он свалил при первой же нестандартной ситуации. Да, был у нас на старте уговор насчёт баб в группе. Но надо же своей башкой думать и слышать, что трек реально работает.

Прохожу на кухню, наливаю стакан ледяной воды и выпиваю в два глотка. В голове на повторе крутится голос Вики. Для меня самого стало полным открытием, что она вообще умеет петь. И как поёт. Она вписалась в ритм так ровно, словно этот текст писался специально под неё.

От одного воспоминания о ней мышцы напрягаются. После того нашего первого раза у меня напрочь сбился режим. Каждую ночь, перед тем как заснуть пялюсь в темноту и вспоминаю, как она отзывается на мои прикосновения.

Я никогда раньше так не залипал на девчонок. А на Вику запал, да так, что она просто не выходит из головы со всеми своими колючками, страхами и вечным упрямством.

Я ставлю пустой стакан на столешницу и иду в комнату. Падаю в компьютерное кресло, дёргаю мышку, выводя монитор из спящего режима. Резкий свет бьёт по глазам, высвечивая на рабочем столе папку с нашими вчерашними исходниками.

Бах думает, что я ломаю команду. Вика сомневается в себе, боится отцовских нравоучений и того, что не потянет сцену.

Отлично. Значит, я просто докажу им всем, что они ошибаются. И в первую очередь докажу это ей.

Открываю почту. Прикрепляю сведённый аудиофайл. У меня в сохранённых висит пара рабочих адресов: скидываю запись агенту, с которым мы пересекались на летних фестах, и дублирую на электронку местной радиостанции. Шансов, что они откроют письмо прямо сейчас, немного, но мне нужно действовать.

Следом открываю паблик нашей группы. Загружаю трек, печатаю короткий пост про завтрашний гиг на разогреве и жму кнопку публикации.

Пусть народ слушает. Пусть привыкают к её голосу. Отзывы и лайки людей – самая верная оценка. Если им зайдёт, значит, я прав. А я часто прав. Иначе бы группа не сложилась. Никто ведь не верил в нас. Даже Левый не верил, хотя он всегда за любой движ.

Я откидываюсь на спинку кресла и тру уставшие глаза. Мне хочется, чтобы этот трек реально залетел.

Хочется, чтобы завтра толпа орала эти строчки вместе с нами.

И больше всего я хочу, чтобы Вика стояла в этот момент рядом со мной на сцене.

Она мне идеально подходит, и я сделаю всё, чтобы она сама в это поверила.

Глава 38. Куда же ты сбегаешь?

В клубе «Эклипс» пахнет энергетиками, дорогим парфюмом и пролитым алкоголем. Басы бьют по ушам так плотно, что вибрация отдаётся между рёбрами. Я стою у барной стойки, сжимаю в руке холодный стакан с соком, и чувствую, как подкатывает паника.

Я вообще не согласна была ехать. Даже после ночи, даже после попыток уговорить саму себя, я всё равно панически боюсь сцены. Но парой часов ранее Макс предельно чётко сообщил мне, что если я не поеду сама, он закинет меня на плечо и вынесет из квартиры прямо в домашних штанах.

И я прекрасно знаю, что этот ненормальный выполнил бы свою угрозу без малейших колебаний.

Поэтому сейчас я здесь. В кожанке, тяжёлых ботинках и с макияжем, который мне нарисовала Марина в туалете.

Сама подруга сидит на высоком стуле рядом и активно жалуется на жизнь, перекрикивая музыку.

– Нет, ну ты прикинь? – возмущается она, агрессивно помешивая коктейль трубочкой. – Денис сегодня вообще на меня не смотрит. Поздоровался сквозь зубы и ушёл куда-то. А вчера ещё подкатывал и шуточки свои отпускал. Вот что у него в голове? А?

– Не знаю, Марин, – пожимаю плечами. А я и правда не знаю. Если бы понимала, наверно, смогла бы Максима убедить, что мне не надо выступать. Но он упёртый, а Дэн – бабник. И сказать подруге об этом я не могу, потому что это будет слишком жёстко. Да и я не Ванга. Вдруг ошибаюсь.

– Скажи же, что он бессовестный, – требует поддержки подруга.

Я киваю, делая вид, что внимательно слушаю, хотя на самом деле всё ещё просчитываю пути к отступлению.

До выхода на сцену остаётся минут двадцать. Парни сейчас настраивают аппаратуру.

Если я незаметно скользну к запасному выходу у туалетов, Макс просто не успеет меня перехватить.

Он выйдет к микрофону, поймёт, что меня нет, позлится и споёт сам. Так будет лучше для всех.

– О, а это ещё кто? – внезапно выдаёт Марина, вытягивая шею.

Я прослеживаю за её взглядом и машинально напрягаюсь. Сквозь толпу к нашему краю барной стойки неспешно идёт Артём. На нём тёмная рубашка, движения привычно ленивые и расслабленные.

За руку он тянет за собой незнакомую девчонку.

Она совсем не похожа на местных завсегдатаев. Щурится от вспышек стробоскопов, жмётся ближе к Артёму и выглядит так, словно вообще не понимает, как здесь оказалась.

Бах тормозит рядом с нами. В его поведении нет ни капли неловкости за вчерашний скандал на базе. Он абсолютно спокоен, уверен в себе и выглядит так, будто просто вышел на вечернюю прогулку.

– Привет, – громко говорит он, перекрывая шум клуба, и опирается локтем о стойку.

Он делает короткий жест бармену, заказывая себе шот, а затем переводит взгляд на свою спутницу.

– Что будешь?

Девчонка отрицательно качает головой, бросая недовольный взгляд на Артёма.

– Ничего. Мне здесь не нравится, – говорит она. – Зачем ты вообще меня сюда притащил?

Артём усмехается.

– Поначалу девочкам здесь не нравится, но потом они привыкают, – медленно тянет он и переводит взгляд прямо на меня.

Намёк настолько прозрачный, что меня едва не передёргивает. Я молча сжимаю свой стакан с соком, выдерживая этот спокойный, испытывающий взгляд.

Бах берёт поставленную перед ним рюмку и залпом выпивает содержимое.

Морщится, опускает стекло на стол и словно только сейчас вспоминает о правилах приличия.

– О, это Мишель, – небрежно кивает он на девчонку. – А это Вика и Марина.

Мы с Мариной синхронно киваем. Мишель выдавливает из себя натянутое, вежливое:

– Приятно познакомиться.

Я рассматриваю её русые волосы и скромную одежду, мысленно хмыкая.

Надо же. Бах нашёл себе такую же хорошую, послушную девочку, какой я была ещё совсем недавно.

Притащил её в клуб. Наверное, им, местным рокерам, просто нравится ломать чужие границы.

Нравится смотреть, как правильные девчонки теряются на их фоне, пытаются подстроиться под их сумасшедший ритм, а потом… А потом эти парни просто идут дальше.

Как Бах вчера ушёл из группы. Легко, из-за принципов, не оглядываясь на годы совместных репетиций и дружбы.

Артём тем временем отворачивается от меня. Он делает шаг к Мишель, неспешно кладёт руку ей на талию и уверенно целует. Прямо на моих глазах.

Я замечаю, как девчонка вздрагивает. Её глаза округляются, пальцы рука упирается ему в грудь, словно она хочет его оттолкнуть.

Артём же действует неторопливо и уверенно, словно помечает территорию, показывая, каким он может быть.

Я отворачиваюсь к стойке и впиваюсь взглядом в подтаявший лёд в своём стакане. Внутри как-то неприятно. И это точно не ревность. Мне всё равно, кого он целует. Я просто чётко осознаю, с кем связалась.

Для таких парней вообще не существует ничего постоянного. Вчера он хлопнул дверью и бросил группу.

Сегодня притащил сюда эту правильную девочку, чтобы уколоть меня или потешить своё эго.

Они загораются и остывают по щелчку пальцев, меняют привязанности так же легко, как медиаторы.