Если Артём так просто слился, то что будет со мной?

Сегодня я для Макса – спасение и новая фишка группы, а завтра – отработанный материал, который запорол живое выступление.

Я перевожу взгляд на сцену. Софиты мигают красным, выхватывая из темноты пустую микрофонную стойку. Стас усаживается за барабаны и прокручивает в пальцах палочки. Толпа уплотняется, гудит в предвкушении начала.

Перед глазами живо рисуется картинка: я выхожу под эти слепящие лучи, вцепляюсь в микрофон и выдаю жалкий писк. Не попадаю в ритм, как на вчерашней репетиции.

Представляю насмешливый взгляд Баха из толпы. И разочарованный взгляд Макса, которому я прямо сейчас, на глазах у сотни людей, угроблю выступление.

Обойдутся. Я не собираюсь позориться и становиться очередной галочкой в их списке неудачных экспериментов.

Ставлю стакан на барную стойку.

– Марин, я отойду в туалет, – бросаю подруге.

Она рассеянно кивает, продолжая сверлить взглядом Дэна, который возится со шнурами у края сцены.

Я соскальзываю с барного стула и ныряю в толпу, стараясь держаться в тени, подальше от прямых лучей стробоскопов. Меня толкают плечами, кто-то разливает мне на ботинок пиво из пластикового стакана, но я даже не притормаживаю, упрямо пробираясь к выходу.

Со сцены раздаётся резкий, до боли знакомый перебор струн – Макс уже вышел и проверяет аппаратуру. У меня остаются буквально секунды до того момента, как он подойдёт к микрофону и начнёт искать меня глазами в зале.

Эта мысль подгоняет лучше любого окрика. Я ускоряю шаг, огибаю танцпол по широкой дуге и, наконец, добираюсь до тяжёлых входных дверей. Наваливаюсь на массивную ручку.

Чужая рука крепко перехватывает мою руку выше локтя. Рывок заставляет меня отшатнуться назад, в полумрак тамбура. Дверь тут же захлопывается, отрезая путь к отступлению.

Я резко оборачиваюсь, готовая отшить случайного придурка, и натыкаюсь на злой взгляд Артёма. Он стоит прямо передо мной, загораживая выход на улицу.

– Куда это ты собралась? – интересуется он. – Ты же решила стать певицей. Что же ты сбегаешь?

– Тебя это не касается, – огрызаюсь я, пытаясь выдернуть руку. – Пусти.

Бах не сдвигается с места и хватку не ослабляет.

– Касается, – возражает он. – Вы с Максом вчера популярно мне объяснили, что ради нового трека можно пожертвовать старым составом. Послали к чёрту принципы ради твоего таланта. Так что иди и пой, Вика. А я с удовольствием послушаю.

Глава 39. Я не заслужила

Я смотрю ему в глаза и пытаюсь понять, зачем ему всё это.

Бах блокирует дверь всем телом, явно не собираясь меня выпускать. Какого чёрта?

В голове крутятся догадки. Наверное, мой тихий побег просто не принесёт ему должного удовлетворения.

Ему же нужно шоу. Наверняка хочет лично постоять в толпе и посмотреть, как я выйду под софиты и облажаюсь.

Сто процентов ждёт момента, когда Макс поймёт, какую ошибку совершил, променяв сыгранный состав на девчонку, которая тупо не попадает в ноты.

– Хочешь посмотреть, как я опозорюсь? – спрашиваю я и дёргаю рукой, пытаясь высвободиться. Но пальцы Артёма сжимаются только крепче.

– Нет. Мне это не надо.

– Тогда зачем? – спрашиваю я.

– Чтобы ты перестала постоянно сбегать, – отвечает Бах. – Чуть что не по-твоему – ты сразу в кусты. И Макса сейчас готова кинуть прямо перед выходом.

Меня возмущает такая наглость. Он серьёзно будет читать мне мораль?

– Я не нуждаюсь в твоих советах, – отрезаю я. – Тем более от того, кто сам делает то же самое. Ты вчера сбежал и бросил группу.

– На то были причины.

– Причины? – я криво усмехаюсь. – Надо же. Вот и у меня есть свои причины. Отпусти меня.

Я снова тяну руку на себя, но Артём не сдвигается с места.

– Нет, – говорит он. – Макс слишком много вложил в это дело, чтобы ты взяла и так просто всё испортила.

Мы стоим друг напротив друга под приглушённый стенами грохот музыки из зала. И самое паршивое, что Бах прав. Я злюсь на его уверенность, на эту дурацкую ситуацию, но больше всего – на саму себя.

Макс реально поверил в меня, а я сейчас стою у выхода и веду себя как трусиха.

Если я сейчас выскочу на улицу, то просто докажу Баху, что он прав.

Я с силой вырываю руку, и в этот раз Артём разжимает пальцы. Он делает шаг назад, освобождая мне дорогу.

Разворачиваюсь спиной к уличной двери и шагаю обратно в душный, пропахший энергетиками и алкоголем зал.

В эту же секунду динамики взрываются плотным гитарным перебором. Вибрация проходится по стенам и отдаётся прямо в подошвах моих ботинок.

Микрофон на сцене коротко фонит, а затем гул толпы перекрывается голосом Макса:

– Здорова, «Эклипс». Мы – «Без тормозов». И сегодня мы сыграем для вас кое-что новое.

Я проталкиваюсь через плотное кольцо студентов у края танцпола. Макс стоит в центре сцены, одной рукой привычно держит гриф гитары, а другой поправляет стойку. Он сканирует толпу и находит меня почти мгновенно.

Напряжённый взгляд впивается в моё лицо.

Я обхожу колонки и подхожу к краю платформы. Макс шагает ко мне, перехватывает моё запястье и одним сильным рывком втаскивает меня на сцену.

Свет от софитов бьёт по глазам, заставляя щуриться.

Сотня людей внизу мгновенно превращается в сплошную тёмную массу, от которой волнами исходит шум.

Макс не отпускает мою руку, притягивает ближе к себе.

– Вставай к микрофону, Мишка, – негромко произносит он, игнорируя свист из зала. – И просто смотри на меня. Поняла?

Я коротко киваю. Он отпускает меня и отступает на шаг, перехватывая гитару удобнее.

Я подхожу к микрофону и обхватываю пальцами стойку. В груди становится тесно от пульса, ладони всё ещё скользкие от пота, но отступать некуда.

За спиной Стас чётко отсчитывает ритм палочками. Раз, два, три.

И пространство клуба взрывается плотными, жёсткими аккордами. Зал одобрительно ревёт.

Я делаю глубокий вдох. Ловлю взгляд Макса – требовательный, удерживающий моё внимание, не дающий мне шанса сорваться в панику. Придвигаюсь вплотную к микрофону и вступаю точно в такт нашей песне:

– Я не боюсь, я не боюсь финала.

Мой голос звучит из динамиков немного хрипло, непривычно громко, но ровно. Вроде не фальшивлю.

Макс одобрительно дёргает уголком губ, бьёт по струнам, и я крепче сжимаю стойку, чувствуя, как с каждой новой строчкой страх выветривается из головы.

– Я в твоих аккордах растворяюсь.

Я втягиваюсь. С каждой спетой строчкой страх отступает, оставляя вместо себя волну адреналина.

Музыка грохочет так громко, что вибрация отдаётся в груди.

Я смотрю только на Макса.

Он абсолютно в своей стихии – дерзкий, уверенный, подчиняющий себе весь этот хаос и толпу.

Мы стоим настолько близко, что я физически ощущаю жар, исходящий от его тела.

Его плечо касается моего, и припев мы поём вместе, в один микрофон.

Последний аккорд обрывается резко.

Музыка стихает. Делаю глубокий вдох, чувствуя, как отпускает напряжение в плечах.

Я не сфальшивила. Спела ровно так, как мы репетировали, вытянула все ноты.

Зал почему-то молчит.

А затем тишину прорезает резкий свист.

Я опускаю взгляд на первый ряд. Танцпол прямо перед сценой плотно забит девчонками, и они смотрят на меня с откровенной неприязнью.

– Максим! Максим! – начинает скандировать правый край зала, хлопая в ладоши.

– Убери её со сцены! – визгливо кричит кто-то из центра.

– Давай свою песню, а не это фуфло!

Щёки мгновенно вспыхивают от стыда. Толпа гудит, освистывая меня всё громче. Им не нужна новая песня, им не нужна никакая вокалистка.

Им нужен их солист, и я здесь просто лишняя.

Макс шагает к своему микрофону.

– Хватит! – рявкает он в зал, обрывая скандирование.

Но мне уже плевать. Ощущение публичного позора настолько сильное, что меня физически мутит.