В доме темно, только в кухне горит подсветка гарнитура.

– Только тихо, – шепчу я, скидывая тапочки в прихожей. – Мальчишки спят.

Макс кивает, разувается и проходит за мной на кухню. Включаю свет над плитой, ставлю чайник и устало прислоняюсь поясницей к кухонному гарнитуру.

Макс моет руки под краном, табуретку и садится за стол. Внимательно осматривает небольшое пространство кухни.

– Уютно здесь, – негромко произносит он.

– Да. Мама ремонт недавно сделала, – отзываюсь я, глядя в сторону окна.

– Как она? – спрашивает Макс.

Я смотрю в стену на обои в мелкий цветочек.

– Я ходила в больницу ненадолго, но к ней не пускают. Пока без сознания. Сильный удар головой, сломаны рёбра. Отчим ещё хуже. Врачи говорят, если выкарабкаются – будет чудом.

Я делаю судорожный вдох и всё-таки поворачиваюсь к нему.

– Так что, Макс, если ты приехал уговаривать меня вернуться, то не надо. Мне братьев не с кем оставить. И в детдом я их не отдам ни при каких условиях.

Он сидит, сцепив руки в замок на столешнице.

– И как ты дальше будешь? Думаешь, тебе дадут стать их опекуном без средств, без нормального дохода и жилья?

– Я не знаю, – честно признаюсь я, обхватывая себя руками за плечи. – Что-то буду придумывать. Искать работу. Но пока я всё же надеюсь, что мама выживет. Не хочу думать о плохом.

– Ты бы тогда хоть административный взяла в универе, – резонно замечает Макс. – Пока ничего не ясно. Зачем всё бросать? Учёба и специальность тебе всегда пригодятся, что бы ни случилось.

– Напишу потом, – отмахиваюсь я. – Сейчас просто не до этого было.

Макс коротко кивает.

Чайник с щелчком отключается. Я достаю с полки две кружки, кидаю пакетики, заливаю кипятком и ставлю одну перед ним. Сажусь напротив, и обхватываю кружку ладонями, чтобы хоть как-то согреть пальцы. Упрямо смотрю прямо в тёмную жидкость. Боюсь поднять на него глаза.

Боюсь, что если столкнусь с его взглядом, то вся моя напускная стойкость просто рассыплется.

– Вик, – тихо зовёт Максим.

Я всё-таки поднимаю голову.

– Мы справимся с этим. Не переживай. – Он накрывает ладонью мои пальцы. – Я для этого и приехал. Зря ты думаешь, что я отступлю, если ты на меня покричишь у калитки. Я свой выбор сделал.

Я молчу, потому что совершенно не знаю, как на это реагировать. Выбор сделал. А мне не верится. Как можно променять то, что у него есть на меня? Я ведь никто и ничего из себя не представляю. Что-то пыжилась, пыжилась, а в итоге вернулась домой.

– Я уверен, что и мама, и отчим у тебя выкарабкаются. Всё будет хорошо, – продолжает Макс. А затем чуть отодвигает табуретку. – Иди сюда.

Он тянет меня за руку. Я инстинктивно пытаюсь сопротивляться, напрягаю плечи, не желая показывать свою слабость, но бороться с ним, а главное – с самой собой, оказывается, слишком сложно.

Я делаю шаг, и Макс тянет меня на себя, усаживая к себе на колени.

Он крепко обнимает меня, его ладонь ложится мне на спину, гладит вдоль позвоночника. Губы касаются моего виска. И я сама не понимаю, как уже сижу, уткнувшись носом в его плечо.

Вокруг нас разливается такое странное, забытое умиротворение, что горло мгновенно перехватывает спазмом.

– Я ведь люблю тебя, Мишка, – тихо шепчет он мне прямо на ухо. – И мне плевать на то, откуда ты, что у тебя за семья и что с тобой не так. Для меня ты лучшая.

От его слов внутри что-то окончательно ломается. Глаза жжёт, и я бессильно всхлипываю. Пытаюсь остановить непослушные слёзы руками. Но они всё равно катятся из глаз.

Он крепко прижимает меня к себе.

– Я ведь приехал замуж тебя звать.

Я резко вскидываю голову, шмыгаю носом и смотрю ему в глаза. Может, ослышалась?

– Что?

Макс смотрит на меня предельно серьёзно, без шуток и насмешки.

– Да. Хочу, чтобы ты стала моей женой. – Он большим пальцем стирает влажную дорожку с моей щеки. – И не надо мне говорить, что мы ещё молодые. Мозги у меня есть. Заодно и братьев твоих себе заберём официально, если что пойдёт не так. Вдруг, – заканчивает Макс, не отводя взгляда.

Я продолжаю сидеть на его коленях, чувствуя, как под ладонями бьётся его сердце. Мысли в голове несутся бешеным вихрем, врезаясь друг в друга.

Замуж? За Сола? Сейчас?! Как? Когда?

Я же вообще об этом не думала.

Какая, к чёрту, свадьба, когда у меня жизнь летит в пропасть, а мать в реанимации?

Мы знакомы всего ничего, он рок-певец, а я – девчонка из посёлка с багажом проблем, которые никому не пожелаешь.

Макс чуть отстраняется, лезет свободной рукой в карман куртки и достаёт оттуда маленькую коробочку.

Щелчок и я вижу тонкое золотое кольцо с аккуратной алмазной гранью. Никаких вычурных камней или пафоса.

– Выйдешь за меня? – снова спрашивает он, глядя мне в глаза так, словно от моего ответа зависит его собственная жизнь.

Я не дышу. Смотрю то на кольцо, то снова на него. В горле пересыхает. Пытаюсь подобрать слова, пытаюсь найти хоть один рациональный аргумент, чтобы сказать ему «нет, ты с ума сошёл, это плохая идея ».

Но когда я открываю рот, наружу вырывается только тихое:

– Ты сумасшедший.

Макс усмехается.

– А ты сомневалась, Мишка?

– Макс, ты не понимаешь, на что подписываешься, – я отчаянно качаю головой, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы. – Ты же мечтаешь о славе и концертах. А у меня здесь… вот это всё. Я потяну тебя на дно.

– Не потянешь, – жёстко отрезает он, и его рука на моей талии сжимается сильнее. – Кто сказал, что семья мне помешает? ну будет контракт, будут концерты. Отработаю и вернусь. Но я хочу знать, что ты ждёшь меня дома. Что ты – моя. И ты должна знать, что твои проблемы – это теперь наши общие проблемы.

Он берёт мою левую руку, его пальцы уверено и бережно обхватывают моё запястье.

– Просто скажи «да ». Разреши мне быть рядом и помогать тебе. Разреши мне стать твоей семьёй.

Я смотрю на его лицо. На этот упрямый подбородок, на тёмные глаза, в которых нет ни капли сомнения, ни тени страха перед будущим. Он не бежит от трудностей. Он приехал сюда, через полстраны, чтобы забрать меня и моих братьев, если понадобится. И я понимаю, что он искренне говорит правду.

Я делаю глубокий вдох и едва заметно киваю.

– Да, – шепчу я. – Да. Я выйду за тебя.

Глава 44. Я влюбилась

Макс надевает кольцо мне на палец, и гладкий металл приятно холодит кожу.

Я только что согласилась стать его женой. Даже не верится. Смотрю на Максима, и представляю как мы с ним будем мужем и женой. Он-то уже выглядит взрослым, а вот я себя женой вообще не представляю.

Максим молчит и едва заметно улыбается.

Мы допиваем чай в тишине, которая нарушается лишь мерным гудением старого холодильника. Каждый погружен в свои мысли.

Вижу, у Максима тени залегли под глазами от бессонной ночи за рулём, и во мне просыпается совершенно незнакомое, щемящее чувство необходимости позаботиться о нём. Наверно, так и должно быть. Жена заботится о муже, а он о ней.

– Тебе нужно поспать, – негромко говорю я, забирая у Макса пустую кружку, и ставлю её в раковину. – Ты ехал всю ночь. Идём, я постелю тебе в своей комнате.

Он послушно поднимается, хотя по его чуть замедленным движениям отлично видно, как сильно вымотала его долгая дорога. Веду его через тёмный коридор, стараясь ступать максимально неслышно, чтобы не разбудить пацанов.

В моей спальне прохладно, окно распахнуто настежь Я откидываю покрывало с узкой кровати, собираясь пойти к шкафу за чистым постельным бельём, но Максим удерживает меня за руку.

– Не надо ничего стелить. Так и буду спать, я не брезгливый. Останься со мной, – просит он, и я вспоминаю нашу песню. Теперь слова «Останься со мной » по-настоящему обретают смысл.

– Я только принесу подушку, – киваю я, но Макс тянет меня на себя, заставляя опуститься на край матраса.