– Пап, – говорю я тихо. – Я поеду домой. Обратно. Я должна быть там. И о мелких буду заботиться. Им сейчас нужнее.

Глава 41. Вернулась

Автобус тормозит, высаживаюсь на остановке, не доезжая до автовокзала. На улице уже темно, но дорога знакомая. Меня не было дома уже месяц. Кажется, здесь ничего не изменилось, и в то же время что-то неуловимо изменилось. Остаток пути до нашего частного дома я иду пешком. Дорожная сумка через плечо. Вечерний воздух привычно пахнет дымом от топящихся печек.

А вот впереди вижу дом. Толкаю тяжёлую калитку, слышу знакомый металлический лязг щеколды и поднимаюсь на деревянное крыльцо.

В прихожей горит свет. Стоит мне открыть дверь и переступить порог, как из комнаты вылетают мелкие.

Стёпка и Илюха бросаются ко мне, едва не сбивая с ног, крепко обхватывают руками за пояс и прижимаются.

– Вика! Приехала! – кричит Илюха, утыкаясь носом мне в живот.

– Мы соскучились, – подхватывает Стёпка, заглядывая мне в лицо. – А мамы с папой нет. Они уехали.

Из кухни в коридор выходит тётя Наташа, сестра Сергея. Мы с ней мало общались, она маму недолюбливала всегда. Маму вообще вся семья Сергея так и не приняла. Поэтому я относилась к его родственникам так же, как они относились к нам.

– Надолго ты? – спрашивает она вместо приветствия.

– Всё зависит от того, как дела у мамы и Сергея, – отвечаю я, разуваюсь, вешаю куртку на крючок.

Наташа коротко вздыхает и тянется за своим пальто.

– Ну, тогда надолго, – произносит она. Покосившись на мелких, тихо добавляет: – Пацаны ничего не знают, я им не говорила. Пойду я домой, раз ты приехала. Завтра с утра на смену.

Она обувается, быстро прощается с мальчишками и уходит, хлопнув входной дверью.

Я остаюсь с братьями одна. Значит, они ещё ничего не знают. Может это и к лучшему. Я сама не особо знаю, как дела у мамы. Утром, как узнала про аварию, сразу попросила папу купить мне билет до посёлка. Потом восемь часов на автобусе. Папа отговаривать не стал.

Оглядываюсь по сторонам. Дом вообще не изменился. Знакомые обои с цветами, вечно скрипящая половица в коридоре, въевшийся запах маминых духов. Она запах жасмина всегда любила.

Такое ощущение, словно я никуда и не уезжала на эти два месяца. Вот только сама я чувствую себя иначе. Неожиданно повзрослевшей. Те капризы и недовольство, что я высказывала маме, кажутся какими-то глупыми.

Пока ехала в автобусе много о чём подумать успела. И про Максима, и про свою учёбу, и про то, что сейчас возможно всё изменится. Если мама...если она не выкарабкается, то...

Я трясу головой, чтобы даже не допускать мысли, что её может не стать. Но в голове всё равно эта мысль остаётся. Её не вытрясти. Просто надо признать, что братьям я сейчас нужнее.

Да и я уже приняла это. И приняла своё поражение в попытке изменить судьбу. Видимо, не предназначена я для большого города, сцены, амбиций и всей этой столичной суеты.

Мама всегда твердила, что ничего путного из меня не выйдет, что я зря туда сунулась. И оказалась абсолютно права. Какая теперь к чёрту учёба, когда она в больнице, а мелкие остались одни.

Я обычная неудачница, которая вернулась ровно туда, откуда пыталась сбежать. И вселенная мне это отлично показала. Ткнула носом, так сказать.

Прохожу на кухню, отгоняя эти мысли. Сейчас от них всё равно нет никакого толку.

Открываю холодильник. На полках ожидаемо пустовато: кастрюля с остатками супа, кусок сыра, начатый пакет молока. Мелкие крутятся рядом, заглядывая мне под руки. Про маму и Сергея я молчу, решая не затрагивать эту тему. Потому что даже не знаю, как им сказать.

– Ну, рассказывайте, как тут дела без меня? – спрашиваю я, доставая молоко.

Стёпка старше Ильи на три года, ему десять, тут же начинает тараторить.

Вываливает на меня историю о том, как они вчера строили крепость во дворе из старых досок и как соседский кот пробрался к ним в дом, стащив со стола сосиску.

– Вик, – дёргает меня за рукав Илья, перебивая брата. – А нальёшь чай? С молоком, как ты умеешь.

– Налью, конечно, – я достаю с полки кружки. – А на ужин что хотите? Суп будете?

– Макароны! – хором заявляют они.

Я киваю, достаю с нижней полки шкафа пачку спагетти и набираю холодную воду в кастрюлю.

Слушаю их болтовню, смотрю на ровное синее пламя газовой конфорки и концентрируюсь на простых, механических действиях. Только бы не дать панике окончательно меня сожрать.

Руки двигаются сами по себе, автоматически выполняя привычные действия, а в голову тут же лезут мысли, от которых я так старательно отмахивалась всю дорогу.

Макс. Наверное, нужно было с ним попрощаться. Сказать хоть что-то, а не исчезать вот так, молча, даже не сняв трубку и ничего не объяснив. Но я просто сбежала.

И он сто процентов именно так и подумает. Решит, что я не выдержала вчерашнего позора на сцене, сломалась.

На душе тоскливо и паршиво, но я запрещаю себе плакать. Наплакалась уже.

Вода в кастрюле закипает, я бросаю макароны. И заодно решаю сделать сырный подлив. Мальчишки раньше любили его с макаронами.

Я с силой надавливаю сыром на тёрку, едва не счёсывая костяшки пальцев об острый металл.

Осознавать, что с Максимом всё кончено очень больно. Больно даже просто думать об этом, вспоминать, как он держал меня за руку перед микрофоном, как смотрел. Наша первая ночь на всю жизнь останется в памяти. Но я заставляю себя проглотить эту горечь.

Какая теперь вообще разница, что он там решит и как меня назовёт?

Я уже всё решила для себя. Я остаюсь здесь.

Так будет лучше. И для него, и для меня. Максу не нужна проблемная девчонка, которая срывает концерты и тянет за собой бесконечный ворох семейных драм.

У него амбиции, музыка, толпы фанаток. Ему нужен кто-то, кто будет соответствовать. А у меня теперь – реанимация, мать, которая неизвестно выживет ли, и два брата, за которых я в ответе.

Мы просто из разных миров, и наша попытка пересечься была ошибкой с самого начала.

Глава 42. Я не могу

* Максим *

– Мы предлагаем вам полноценный тур по всей России, – представитель музыкального лейбла закрывает глянцевую папку и кладёт ладони на стол. – Тридцать городов, крупные площадки, полная логистика за наш счёт. Вы сейчас на волне, ваш трек «Без тормозов» рвёт чарты. Самое время ковать железо. Жду вашего ответа.

В студии становятся непривычно тихо. Слышно только, как гудит вентилятор в углу. Я перевожу взгляд с чёрной папки на лица парней. Они все смотрят на меня. В глазах Левого восторг, Правый стиснул гриф своей басухи. Каждый сдерживает себя, чтобы не показаться мальчишками. Мы ведь шли к этому с первой репетиции в грязном гараже.

Внутри меня адреналина, потому что это именно то, ради чего я рвал связки и не спал ночами.

В голове пролетают все бессонные ночи и работа сутками. Я ведь работаю с пятнадцати лет. Сначала на гитару зарабатывал, потом на квартиру. Сам поступил, сам группу сколотил, ребят собрал просто на голом упрямстве. Никто не помогал. А кто бы помог, если у меня никого, кроме мамки. А ей не до моей музыки, у неё одни мысли, где бутылку достать.

И вот он шанс.

Я блядь, ждал его кажется всю свою жизнь. Наверно, единственный из группы кто верил, что у нас получится. Парни-то не всерьёз воспринимали, и до сих пор, похоже, просто занимаются, чтобы не скучно было.

Смотрю на представителя лейбла и медленно выдыхаю.

– Нам нужно время подумать, – отвечаю я.

У Левого отваливается челюсть. Мужик в пиджаке понимающе кивает

– Ну раз надо подумать. Думайте. Только не очень долго. Мы хотели уже с понедельника запустить подготовку концерта, – поднимается со стула, жмёт мне руку и выходит из студии.

Секунду ничего не происходит. А потом парни просто взрываются.

– Сол, ты ёбнулся?! – Дэн вскакивает с дивана, едва не роняя гитару. – Какое, на хрен, подумать? Мы этого ждали с самого начала! Ты чего творишь?