– Поехали! Быстрее! – командую водителю, даже не глядя в окно.

Машина срывается с места. Я вжимаюсь в угол сиденья, обхватываю себя руками, словно пытаясь согреться, хотя в салоне тепло. Губы до сих пор пульсируют, храня наглые, грубые прикосновения его губ.

Тело помнит жар его кожи, силу его рук.

Боже, какая же я идиотка. Как я могла так быстро сломаться? Как могла позволить ему так унизить меня?

«Ты уже умоляешь, Мишка».

Я зажмуриваюсь, с силой прикусывая внутреннюю сторону щеки.

Нет. Не дождёшься. Я не стану очередной фанаткой в твоём послужном списке. Ни за что.

Водитель такси косится на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно молчит, видимо, прочитав на моём лице, что сейчас со мной лучше не заговаривать. Я отворачиваюсь к окну.

Ночной город проносится мимо размытыми пятнами неоновых вывесок и фонарей, а я пытаюсь унять дрожь в руках.

Двадцать минут спустя я выхожу у своего подъезда. Жадными глотками втягиваю прохладный воздух, стараясь выветрить из лёгких запах табака, терпкого парфюма и адреналина, который, кажется, намертво въелся мне под кожу.

Захожу в квартиру, щёлкаю замком на два оборота. Скидываю кожанку и ботинки прямо в прихожей.

Тишина давит на уши. После клубного грохота и бешеного пульса, отдающего в висках, квартира кажется неестественно пустой.

Иду в ванную, открываю кран и остервенело умываюсь ледяной водой. Вытираюсь полотенцем и поднимаю взгляд на зеркало.

Вид у меня так себе. Глаза лихорадочно блестят, а губы припухли и горят ярким цветом, с потрохами выдавая всё, что происходило там, у кирпичной стены.

Я с силой тру их тыльной стороной ладони, словно это может стереть память и ощущение его жёсткого рта.

– Ненавижу, – зло шепчу я своему отражению.

Иду на кухню, чтобы налить себе воды. В этот момент телефон в заднем кармане джинсов вибрирует.

Я достаю аппарат, ожидая увидеть сообщение от Марины, но на заблокированном экране высвечивается текст с незнакомого номера:

«Хочу тебя».

Я замираю. Сердце делает кульбит и тяжело ухает вниз.

Откуда у него мой номер? Впрочем, какой глупый вопрос.

Левому ничего не стоило вытащить из опьянённой вниманием Марины любые мои контакты.

Пальцы сами зависают над клавиатурой. Хочется написать что-то едкое. Послать его матом. Написать, чтобы возвращался к своей блондинке и не лез ко мне. Но я стискиваю зубы и свайпаю уведомление, убирая его с экрана. Чёрта с два. Любая моя реакция – это его победа.

Он питается моими эмоциями, а я не собираюсь его кормить.

Бросаю телефон на тумбочку, переодеваюсь в растянутую футболку и забираюсь под одеяло.

Экран телефона загорается снова.

Марина:

«Викуль, я в порядке! Дэн везёт меня к себе. Не злись на меня, пожалуйста! Люблю!»

Я тяжело вздыхаю. Ну хоть кто-то сегодня получил то, что хотел.

Отвечаю ей короткое

«ок, будь на связи»

и отбрасываю телефон подальше на кровать.

Обычно отец допоздна сидит перед телевизором, но сегодня в гостиной темно. Из спальни отца доносится приглушённый смех Иры – тягучий, кокетливый.

Я морщусь и натягиваю одеяло по самый нос. Неприятно сознавать, что твой отец в данный момент имеет другую женщину. Он, конечно, имеет право на это, просто слышать, как они милуются совершенно неприятно. Накрываю голову подушкой, чтобы больше не слышать ничего. Я должна уснуть, ведь я так сильно хотела сегодня спать.

Но сон не идёт. Я ворочаюсь с боку на бок, прокручивая в голове события этого сумасшедшего вечера.

Его голос, заполняющий клуб. Его тяжёлый, пронизывающий взгляд. То, как он прижал меня к стене, перехватил запястья и…

Дыхание снова сбивается.

Я злюсь на него за эту демонстрацию силы. Злюсь на себя за то, что поддалась. За то, что сейчас, лёжа в своей кровати, я всё ещё чувствую вкус его губ и жар его рук на своей талии. Хотя мне должно быть противно. И мне противно, но всё равно поцелуй не идёт из головы.

Из отцовской спальни доносится скрип кровати и низкий голос отца. Ира отвечает ему томным вздохом.

Я закатываю глаза и с силой вжимаю подушку в уши. Зажатая между двумя огнями. В соседней комнате милуется отец с новой пассией, а над головой живёт наглый солист, который час назад доказал мне, что я такая же слабая и предсказуемая, как и толпа его фанаток.

Телефон на тумбочке коротко вибрирует. Экран вспыхивает снова.

«Губы горят, Мишка?»

Злость обжигает изнутри. Я яростно тыкаю пальцами по клавиатуре:

«Отстань, Сол. И удали этот номер».

Экран гаснет, но не проходит и пяти секунд, как телефон начинает вибрировать от входящего вызова. Тот же номер.

Я сбрасываю.

Он перезванивает. Упорно, настойчиво.

Понимая, что этот отмороженный придурок не отстанет, я принимаю вызов и прижимаю трубку к уху, забиваясь под одеяло, чтобы меня не услышали в соседней комнате.

– Какого чёрта тебе надо? – свистящим шёпотом бросаю я в динамик.

На фоне слышен шум ветра и гул проезжающих машин. Он всё ещё на улице.

– Выходи, – требует он в привычной манере.

– Ты больной? Три часа ночи. Иди проспись.

– Я стою у твоей двери, Вика. Выходи.

– И не подумаю.

– Хорошо, – в его тоне слышится угроза. Я слышу щелчок зажигалки и его глубокий вдох. – Значит, я буду звонить, пока не откроешь.

Я холодею.

– Только попробуй! – шиплю я, в панике садясь на кровати. – У меня отец дома!

– Отлично. Заодно познакомлюсь с ним, – нагло хмыкает он. – У тебя две минуты, Мишка. Время пошло.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я смотрю на погасший экран, задыхаясь от ярости. Он сумасшедший. Он реально это сделает. Если отец сейчас выйдет в коридор разбираться с пьяным соседом-музыкантом, а сзади будет охать Ира – это будет конец света.

Я вскакиваю с кровати. Накидываю поверх домашней футболки свой пушистый халат, всовываю ноги в мягкие тапочки в виде пушистых лодочек.

Тихо, стараясь не дышать, приоткрываю дверь своей комнаты.

В спальне отца, слава богу, всё ещё заняты друг другом.

Я на цыпочках прокрадываюсь по коридору, бесшумно поворачиваю замок входной двери и выскакиваю на лестничную клетку.

Сол стоит перед квартирой, опираясь плечом в стену. В зубах зажата сигарета, в руке тускло мерцает экран телефона. Заметив меня, он блокирует аппарат и убирает его в карман джинсов.

– Уложилась в полторы, – с довольной ухмылкой улыбается он, выпуская струйку дыма. – Какая послушная.

Глава 10. Противостояние

Я скрещиваю руки на груди, плотнее запахивая пушистый халат. Наверное, я выгляжу нелепо: растрёпанная, сонная, в этом дурацком халате и тапках-лодочках против мрачного, одетого во всё чёрное рок-идола. Но мне плевать.

– Затуши, – бросаю я свистящим шёпотом, кивая на сигарету. – Весь дым в квартиру тянет.

Сол усмехается, не сводя с меня цепкого взгляда. Делает последнюю глубокую затяжку, бросает окурок на бетонный пол и небрежно растирает его носком кроссовка.

– Милые тапочки, Мишка. Специально для меня нарядилась?

– Ты вытащил меня в подъезд в три часа ночи, чтобы обсудить мой гардероб? – ядовито интересуюсь я, не двигаясь с места. – Говори, что хотел, и проваливай к себе. Мне завтра… то есть уже сегодня на пары.

Он отталкивается от стены и делает пружинистый шаг в мою сторону.

– Я написал, чего хочу. Русским языком, – его голос падает на полтона, становясь хриплым и низким.

– А я тебе ответила, – чеканю я, отступая на шаг и упираясь лопатками в собственную дверь. – Удали мой номер. То, что твоя фанатка-блондинка не оправдала надежд, не значит, что я буду запасным аэродромом.

– При чём здесь блондинка? – Сол делает ещё один шаг, оказываясь непозволительно близко. В тусклом свете подъездной лампочки его глаза кажутся абсолютно чёрными. – Я стою у твоей двери. И смотрю на тебя.

Он поднимает руку и невесомо, почти издевательски проводит костяшками пальцев по воротнику моего халата, обжигая кожу шеи.