Встаю, подхожу к окну и распахиваю створку настежь. Сентябрьский воздух отдаёт нагретым асфальтом и выхлопными газами, но это всё равно лучше, чем задыхаться в четырёх стенах.

За дверью слышу Ирины шаги.

Она курсирует между кухней и ванной, всем своим видом транслируя бурную хозяйственную деятельность.

Пусть что угодно делает, лишь бы ко мне не лезла.

Прошло минут двадцать. Макс сто процентов уже прочитал моё сообщение про «трепло».

И так же сто процентов попытался тут же набрать, чтобы выяснить, какого хрена происходит. Может, уже и звонить пытался. Смотрю на телефон.

И словно в подтверждение моих мыслей, в прихожей раздаётся резкий, требовательный звонок. Не короткий «дзинь», а длинный, наглый вой, словно кто-то вдавил кнопку пальцем и принципиально не собирается её отпускать. Следом – два тяжёлых удара кулаком по металлу.

Точно Сол.

Подрываюсь со стула так резко, что он с грохотом отлетает назад и бьётся спинкой о шкаф.

– Я открою! – ору на всю квартиру, вылетая в коридор.

Боковым зрением фиксирую, как из кухни высовывается Ира с полотенцем в руках. Успеваю первой. Хватаюсь за защёлку, поворачиваю её трясущимися пальцами и дёргаю дверь на себя.

На пороге стоит Сол.

Губы сжаты в жёсткую линию, взгляд тяжёлый.

Он открывает рот, явно собираясь вывалить на меня всё, что думает, но я не даю ему и секунды.

Выскальзываю на лестничную клетку, захлопываю дверь за своей спиной.

Ещё не хватало, чтобы Ира стала свидетелем нашего разговора. Всё потом отцу донесёт.

– Ты че творишь, Мишка? Какого хрена ты меня заблочила? – выдаёт Сол мрачно.

– А какого чёрта ты треплешься Левому о том, что между нами было? – я вскидываю голову, глядя ему прямо в глаза.

Макс чуть щурится. Мрачная аура вокруг него становится еще плотнее.

– О чем я треплюсь?

– Да не делай из меня дуру! – шиплю я. – Мне Марина всё написала. Тебе самоутвердиться больше негде? Обязательно было выставлять меня перед всей группой очередным трофеем?!

Глава 29. Хочешь быть моей девушкой?

Я выплёвываю эти слова и тяжело дышу. Ожидаю, что он начнёт отпираться. Скажет, что Дэн всё выдумал, или хотя бы попытается съехать на шутку.

Но это же Сол.

Он даже не меняется в лице. Просто смотрит на меня сверху вниз своим немигающим взглядом, от которого хочется провалиться сквозь бетон. Никаких оправданий.

– Закончила? – ровно спрашивает он. В его голосе нет ни капли раскаяния. Только глухое раздражение.

– Нет! – меня несёт дальше, хотя я стараюсь не повышать голос, помня про Иру за дверью. – Ты понимаешь, что теперь вся группа в курсе? Что Бах...

– Мне насрать на Баха, – отрезает Макс так резко, что я давлюсь воздухом.

Он делает шаг ко мне. Я инстинктивно вжимаюсь лопатками в холодный металл своей входной двери.

Сол сокращает дистанцию до минимума. От него пахнет улицей, табаком и крепким кофе. Он упирается ладонью в стену прямо над моим плечом, наглухо отрезая пути к отступлению.

– А теперь слушай сюда, Мишка, – его голос падает до низкого, вибрирующего полушёпота. – Я перед Левым не отчитываюсь. И перед остальными тоже. Я никому ни слова не сказал.

– Но ты и не отрицал! – зло шиплю я. – Марина написала, что ты просто стоял и лыбился!

– А что я должен был сделать? – Сол чуть склоняет голову. Его лицо оказывается слишком близко от моего. – Бить себя в грудь и клясться, что пальцем тебя не трогал? Делать вид, что между нами ничего не было, чтобы сберечь нежную психику нашего гитариста?

Я открываю рот, но слова застревают в горле. Его прямолинейность сбивает с толку, выбивает почву из-под ног. Хрен там, не сбивает.

– Ты мог просто его осадить, – упрямо гну я свою линию, стараясь не смотреть на его губы. – А не выпендриваться.

– Я послал его на хер, – констатирует Макс с пугающим спокойствием. – Если у Левого есть глаза и мозг, чтобы сделать выводы из того, что я приехал на репетицию в хорошем настроении. Прятаться и заметать следы я не собираюсь. И отчитываться за то, кого я трахаю, тоже.

Где-то на первом этаже громко хлопает дверь подъезда. Начинает гудеть лифт. Кто-то из соседей возвращается домой.

Сол переводит взгляд на лестничный пролёт, потом снова на меня.

– Телефон, – коротко требует он, протягивая открытую ладонь.

– Зачем? – я на секунду зависаю.

– Догадайся.

А ну, конечно, его высочество просто физически не выносит, когда его блокируют и лишают контроля. Решил забрать мой мобильник и самолично вытащить себя из чёрного списка?

– Перетопчешься, – цежу я, инстинктивно делая шаг назад и пряча руки за спину. – Я тебя не разблокирую.

Лифт останавливается этажом ниже, раздаются громкие голоса соседей.

Пальцы Макса стальной хваткой смыкаются на моём запястье. Я даже пискнуть не успеваю, как он рывком отрывает меня от моей же двери и тащит по бетонным ступеням наверх, на свой этаж.

– Эй, пусти! – дёргаюсь я, пытаясь упереться кроссовками в ступени, но с таким же успехом можно тормозить локомотив.

– Устраивать цирк на лестнице перед твоими соседями мы не будем, – мрачно бросает Макс через плечо, волоча меня за собой.

Он толкает свою входную дверь, втаскивает меня внутрь квартиры и захлопывает её ногой. В следующую же секунду Макс жёстко впечатывает меня спиной в стену полутёмной прихожей.

Я инстинктивно упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами плотную ткань рубашки. Воздух между нами мгновенно становится тяжёлым, искрящимся от напряжения.

Я открываю рот, чтобы высказать ему всё, что думаю про его замашки пещерного человека, но он не даёт мне сказать ни слова.

Его рука скользит на мой затылок, длинные пальцы зарываются в волосы, фиксируя голову, и Макс жёстко впивается в мои губы.

У меня внутри всё обрывается. Тело предательски отзывается на этот собственнический напор, в памяти тут же вспыхивают жаркие картинки прошедшей ночи, но злость сейчас сильнее.

Ах вот как он решает проблемы? Думает, раз мы переспали, то теперь можно просто заткнуть мне рот поцелуем, и я тут же поплыву, растаю и забуду про всю эту грязь со сплетнями? Решил, что я удобная безотказная игрушка, у которой нет права на обиду?

Я мычу сквозь стиснутые зубы, упираюсь обеими руками в его плечи и изо всех сил отталкиваю от себя. Макс явно не ожидает такого отпора, его хватка на секунду ослабевает, и мне этого хватает.

Я вырываю свою руку и со всего размаху бью его по щеке.

Звонкая пощёчина эхом отлетает от стен прихожей. Моя ладонь горит огнём.

Голова Макса дёргается в сторону от удара. На секунду в коридоре становится очень тихо. Он медленно поворачивается обратно ко мне, и я вижу, как его лицо превращается в непроницаемую маску.

От него начинает фонить такой агрессией, что мне хочется вжаться в стену ещё сильнее.

– Какого хрена ты творишь?! – выпаливаю я, тяжело дыша и стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я тебе не кукла, которую можно вот так зажимать по углам, когда тебе вздумается! Мы, вообще-то, разговаривали!

Макс сжимает челюсти. Он делает шаг ко мне, снова нависая своей громадой и подавляя меня своей силой.

– А мне кажется, мы уже всё выяснили, – чеканит он холодным тоном. – Ты моя девушка. И я буду целовать тебя тогда, когда захочу. А на остальных мне плевать.

Я замираю. Что?

Моя девушка? В смысле – девушка? Да ещё утром я этого хотела и переживала, а сейчас я злая на него. За его наглость, за то, что решает за меня, да вообще за то, как он себя ведёт со мной. И я из-за своего упрямства не хочу соглашаться с ним.

– А ты меня вообще спросил? – я вскидываю подбородок, глядя прямо в его наглые глаза. – Хочу ли я быть твоей девушкой?

Макс осекается.

Он замирает на полуслове и смотрит на меня так, будто я только что заговорила на китайском. В его взгляде проскальзывает совершенно искреннее, неподдельное замешательство, словно такой вариант развития событий в его голове даже не рассматривался.